Глава 62. Я ВСЕ РЕШУ

Каменные стены нависают надо мной, холодные и безразличные. Останавливаюсь у ворот, делаю глубокий вдох, но дрожь в коленях не проходит.

Наоборот, от этого вдоха по телу пробегают мурашки, и ноги начинают трястись так, что я едва стою.

Сейчас всё решится.

Сейчас… счет пошел на секунды.

Нет. Не “все решится”.

Не надо так.

Установка должна быть другая.

Не “все решится, а Я ВСЕ РЕУ.

***

Охрана молча расступается — и я шагаю вперёд.

Высокие каменные своды поглощают дневной свет, и я вхожу в прохладную сумрачную тишину приёмной. Здесь пусто и так тихо, что эхо разносит каждый мой шаг.

…

В горле пересыхает, от страха напрягается каждый мускул. На меня надвигается такая паника, что даже ноги начинают трястись. И не только колени — поджилки, чувствую как пульсируют венки.

В ногах тяжесть то ли пройденного расстояния, но скорее всего от страха.

Да, от страха.

Меня трясет.

Бесконечно прокручиваю свои слова в голове… Боюсь, как только начну говорить — они у меня зазвучат глупо, бессмысленно, фальшиво. Слишком наигранно или наоборот, несказанно…

Каждый раз кажется, что я могу что-то упустить, как упустила же эту ситуацию на корню. Довела вон до чего и теперь все это приходится расхлебывать. Ведь та — другая я — тоже была Я!

Вздыхаю.

Хватит!

Хватит, — говорю себе, — устраивать шухер в голове.

Нельзя так волноваться, по опыту когда сильно стрессуешь — все получается плохо.

Но не волноваться сейчас я не могу.

…

До лорда я еще не дошла, иду по длинному коридору и слышу позади громкий шум.

Невольно оборачиваюсь — дверь в маленькую залу открыта, оттуда льются женский и мужские голоса. Среди них — резкий громкий женский голос, неприятный. Он кажется мне знакомым.

Чей же, — напрягаю память, — чей?

Ловлю себя на том, что мысленно представляю злобное лицо Хелены. Да это же она!

Но разве ее не арестовали?

Неужели сбежала?

И тут же логическое противоречие: сбежала — и свободно разгуливает по дворцу?

Ну да ну да.

Непроизвольно пальцы складываются в знакомый жест. Шепчу почти беззвучно, как заклинание:

— Свят, свят, свят…

Слышу, голоса затихают. Наверное, ушли подальше отсюда. И слава богам!

…

Стража у дверей тронного зала безучастно пропускает меня дальше. Я вхожу — и замираю на пороге.

На массивном каменном троне восседает  Алехандро.

— Вы к брату? — спрашивает ровно, но слегка удивленно.

Мол, что мне может быть надо?

А может, он просто меня узнал?

…

Он смотрит на меня так сочувственно, что мне впервые за все время что я тут — хочется выговориться.

Рассказать все как есть.

Смотрю на его широкие плечи, на спокойную уверенность в его позе, и меня с невероятной силой тянет сделать один-единственный шаг — шагнуть вперед, уткнуться лбом в эту надежную грудь, спрятаться от всего и дать волю слезам, которые душат меня уже который день. Просто стоять и плакать, пока не кончатся все силы.

А потом, когда не останется ни слез, ни страха, — поднять голову и попросить о помощи. Самой простой и самой нужной.

…

В воздухе висит его вопрос.

Да, я к брату, разумеется. И надо не плакать, а просто — четко и спокойно — это сказать:

— Да. Мне нужно срочно… — начинаю я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

— По-видимому, теперь только позже, — мягко прерывает он.

— Что, опять занят?

Вспоминаю первый к нему визит. Тогда лорд, со слов брата, увлеченно кушал — “трапезничал”.

Вздыхаю.

— Как скоро он поест? Понимаете, дорогой мой Алехандро, — пытаюсь быть с ним как можно ласковее, — у меня к лорду очень важный вопрос. Он касается детей и того, что…

Он поднимает на меня взгляд, и у меня кровь стынет в жилах. Смотрит на меня… так, словно что-то знает… про меня.

— Он ушёл, — говорит Алехандро, не отводя глаз.

Смотрит внимательно. Будто даже сочувственно.

— Элизабет… Они с Хеленой ищут ваших детей.