Глава 3

Получив артефакты от лекаря, я, как и подразумевалось, оставила одну ленту в шкатулке, а вторую забрала. Лорель бережно унесла коробочку прочь из моей комнаты, собираясь спрятать её.

Я осталась одна.

Лента приятно холодила пальцы. Белая, простая, именно такая, какая и должна быть у племянницы строгого главы семьи, не баловавшего её дорогими подарками.

Повязать её на пояс или собрать волосы? Вряд ли это имеет значение, раз лекарь не уточнил этот момент.

Я аккуратно завела её за голову, убирая волосы в простой хвост. Завязав ленту бантиком, я оглянулась на зеркало. Такая причёска оголила тонкую белую шею, добавила образу женственности, и… что и говорить, Эмилия была очень красивой девушкой.

И тут я вспомнила бал, ужасное платье, причёску. Надо узнать, кто так приодел Эмилию… подобных платьев больше в её гардеробе не было, а период подготовки к балу был одним из многих белых пятен, скрывающих её память.

Кто бы это ни был, этот человек подложил Эмилии свинью. Розовую и в рюшах.

Пока я предавалась размышлениям, в комнату вернулась Лорель:

— Как вы себя чувствуете, госпожа? Что-нибудь изменилось?

Я прислушалась к себе и поняла, что мне как будто стало проще расправлять плечи и легче дышать. То ли я себе это надумала, потому что ждала эффекта, то ли лента действительно так быстро подействовала.

— Да, я чувствую себя лучше, — сказала я. — И… — коснувшись проклятого кулона, добавила, — кулон потеплел. Он всегда оставался холодным, как лёд, когда отнимал мои силы.

— Это же прекрасно, госпожа! — воскликнула Лорель, радостно хлопнув в ладоши. — Значит, «лекарство» действует, — и заговорщически подмигнула.

Я рассмеялась:

— Да, точно! Отличное лекарство!

Теперь мы будем называть артефакт только так. Хороший способ замаскировать наши разговоры.

Ощущая лёгкость в сердце, я решила ложиться спать и взглянула на часы. Десятый час вечера — это значит, в десять часов утра надо будет менять ленту. Сказав об этом Лорель, я забралась в постель, завязала ленту на волосах потуже и, дождавшись, пока няня потушит свет и тихонько выйдет, почти сразу провалилась в сон.

-

Коридор с сотней дверей тянулся далеко вперёд, так, что не было видно его конца, и стены, пол и потолок сходились в одной точке. Двери были разными: от причудливых, странной формы, с завитками и рисунками, до скучных, неприметных настолько, что я бы их и не заметила, если бы не яркая масляная лампа над каждой из них.

Я шла медленно по этому коридору, двигаясь будто в толще воды. Голову заполняли обрывки мыслей, не имеющие ни начала, ни конца, ни контекста. Я касалась кончиками пальцев стен и поверхностей дверей, ощущая шероховатости, царапины, выбоины, гладкость лака и неровности красок.

Надо ли мне куда-то? Я не знаю.

Для чего я здесь? Я не знаю.

Вдруг за одной из дверей послышался детский плач. Вернее, младенческий. Я остановилась, борясь с подступающей тревогой. Это не мои двери. Я не должна никуда заходить.

Но неизвестный малыш пронзительно и безутешно звал на помощь, и я не могла сопротивляться человеческой природе, в которой заложено желание спасти ребёнка и прекратить этот тревожащий душу плач.

Я схватилась за ручку двери, одну из самых незаметных и старых. Потянув на себя изо всех сил, я наконец открыла дверь и ворвалась внутрь.

— Тише, тише, — невысокая женщина уже стояла у колыбели и укачивала дитя, ласково воркуя над ним. — Не бойся, Мими, я рядом.

Младенец ещё хныкал, но мать приложила его к груди, и тот сразу успокоился, причмокивая и засыпая.

Я видела женщину со спины: светлые волосы, собранные заколкой на затылке, простое бежевое домашнее платье. От неё веяло каким-то умиротворением, будто она способна спасти меня от чего угодно, и мне хотелось остаться рядом с ней, свернуться на кровати калачиком и крепко уснуть.

В комнату бесшумно вошёл мужчина. Его мягкие шаги напоминали поступь пантеры, идеально выверенный баланс силы и лёгкости, равновесия и стремительности. Он произнёс одними губами:

— Спит?

Женщина кивнула.

Он подобрался поближе и осторожно обнял женщину со спины, стараясь не тревожить ребёнка. Они оба смотрели, как малыш спит.

— И эта хрупкая малышка, — едва слышно прошептал мужчина, — будет боевым магом? Не могу представить.

— И магом сознаний, — добавила женщина так же тихо, а потом заглянула в глаза своему мужу, обернувшись к нему, и я увидела всполох синего огня вокруг её радужек.

Мужчина несколько секунд молчал, а потом неслышно засмеялся, будто она только что сказала какую-то шутку. Их неслышный и незримый диалог продолжался вплоть до того момента, когда громкий стук по входной двери не заставил их обоих взглянуть туда.

Стоило мужчине отпустить жену, меня вытянуло из комнаты в ту самую дверь, через которую я туда зашла, и когда я оказалась в коридоре, дверь захлопнулась перед моим носом.

Эти люди… Мими — это Эмилия? А они — её отец и мать?

Бесконечный коридор дверей показался мне потускневшим. Я бы сказала — грустным. Или это мои чувства сделали его таким?

— Где девчонка? — вдруг отовсюду послышался мерзкий голос. Мурашки отвращения покрыли руки и спину, дошли до загривка. Это…

— Она ещё спит, господин, — ответил подобострастно второй голос.

— Я слышал, что приходил лекарь. Из-за чего?

— Юной госпоже нездоровилось.

— И? Что сделал Аллен?

— Господин… боюсь, приходил не подмастерье. В этот раз пришёл господин старший лекарь.

— Кто?.. — недобро произнёс дядя. — И?! Что он сделал? Отвечай!

— Он сказал, что у юной госпожи мигрень на почве нервного потрясения, и прислал снадобье. Позже госпожа Янир спустилась и передала, что воспитанница крепко спит.

Коридор стал изгибаться, словно я находилась внутри ползущей змеи, а следом я резко провалилась в темноту, и в груди ухнула пустота, и…

…я проснулась.

Однако голоса, ведущие разговор, никуда не делись.

— Она ещё носит передатчик? — спросил дядя, и его голос прозвучал так громко и ясно, словно он находился в комнате. Я испуганно вскочила с постели и зажгла свет, заполошно оглядываясь.

Но комната была пуста.

А разговор продолжался:

— Когда она спустилась с госпожой Янир за снадобьем, кулон был на ней.

— Как проснётся, проверь. Я чувствую, что он работает, но надо убедиться. Этот Вереск… хитрый пронырливый лис, он всё везде вынюхивает… — голос стал тише, некоторые слова как будто размывались и таяли в воздухе. — Он способен… что угодно… как живое проклятие…

И дядин голос окончательно стих.

Я ошарашенно смотрела в пустоту, не понимая, что только что произошло. Не до конца проснулась?

Вспомнились слова матери из сна, её неслышный разговор с мужем: маг сознания…

Что если… мой второй поток магии раскрылся за одну ночь?

Я слушала своё быстрое сердцебиение, постепенно его успокаивая, и думала, что делать дальше. Так как я не имею ни малейшего представления, как работает магия в этом мире, а уж тем более магия сознания, то я, во-первых, рискую попасться дяде, а во-вторых, наделать глупостей, не умея контролировать силы.

Я ещё не знаю точно, верна ли моя догадка, но я знаю, кто поможет разобраться.

За окном ещё висела предутренняя синяя дымка. Дом был погружён в плотную тишину, только часы мерно отсчитывали секунды. Было достаточно рано, чтобы даже прислуга не проснулась, и я выскользнула из своей комнаты, стараясь двигаться как можно тише.

По памяти тела я нашла комнату Лорель. Крохотная коморка няни находилась за несколько метров от моей двери. Я не стучала, боясь разбудить кого-нибудь в других комнатах, и попросту прошмыгнула внутрь, надеясь, что не слишком испугаю Лорель.

Внутри было так же темно, как и везде. Со стороны кровати, заметной только очертаниями, слышалось глубокое мерное дыхание. Мне было очень жаль, что придётся будить няню, но дело было срочное, и надо было успеть до того, как проснётся дядя.

Я шёпотом позвала:

— Лорель!

Никакой реакции не последовало.

Продвигаясь ближе и ближе к кровати, я пыталась нащупать что-нибудь впереди, пока не наткнулась на деревянный столбик каркаса. Дотронувшись до одеяла, я слегка потрясла няню и снова позвала её.

Тихое похрапывание прервалось, и я разглядела в темноте…

Лицо мужчины!

— Что?.. кто это? — хриплым ото сна голосом прокаркал он.

Я моментально отскочила на добрый метр и, выпалив «извините!», вылетела прочь из комнаты.

Почему комната Лорель занята каким-то мужчиной?! В темноте было не совсем понятно, кто это, но кажется, это был дворецкий?

Я прикусила губу, спеша к себе. Надо же было так попасться! Лучше бы молчала, а не извинялась, так хоть был бы шанс, что меня не узнают!

Прямо у двери меня нагнала Лорель.

— Госпожа, всё в порядке? — взволнованно прошептала она. Вместо чепчика на ней был сбитый набок ночной колпак.

— Скорее, — я потянула её в свою спальню, щурясь от того, как здесь светло, и заперла дверь на замок. — Я зашла не в ту комнату! И случайно разбудила…

— О небеса, простите, госпожа, что не предупредила вас! — виновато выдохнула она. — В ту ночь, когда вы вернулись с бала, вы так много плакали, что я попросила дворецкого поменяться комнатами, чтобы моя дверь была прямо напротив вашей. Я очень волновалась, чтобы вы с собой ничего не сделали, и хотела быть поближе, чтобы присматривать за вами. И сейчас услышала, как вы вышли, выглянула в коридор, а вас уже нет. И тут вы выскакиваете из комнаты дворецкого…

Я досадливо нахмурилась, но сказала:

— Это не твоя вина, Лорель. Но кажется, завтра весь дом будет знать, что я ночью полезла к спящему.

— Не переживайте, милая госпожа, я всё улажу. — Она мягко взяла меня под локти и повела к кровати. Мы сели, и она спросила: — Что заставило вас так рано встать и искать меня?

— Нужно срочно отправить записку лекарю через шкатулку! — взволнованно затараторила я. — Я проснулась от того, что, — перейдя на почти неслышный шёпот, продолжила, — кажется, услышала разговор дяди и какого-то слуги. Хотя не должна была его слышать, ведь они были далеко. Понимаешь, Лорель?

Няня сначала растерянно заморгала, а потом её глаза расширились, и она схватилась за воротник ночной сорочки, вскакивая на ноги.

— Я тотчас вернусь, госпожа!

И спешно вышла.

Я осталась на кровати, думая, что именно написать в послании. Прочтёт ли господин Вереск его сейчас? На часах стрелки только-только показали пятый час утра.

Когда я додумалась уже до того, чтобы безрассудно заявиться к нему домой и попросить неотложной помощи, вошла Лорель со шкатулкой.

Мы сели за стол, и я вырвала клочок кремовой бумаги из дневника, нацарапав на ней короткое:

«Господин Вереск, срочно требуется ваша помощь. Пожалуйста, приходите как можно скорее!»

Лорель открыла шкатулку, и я положила записку рядом с лентой. Крышка щёлкнула, закрываясь сама по себе, а мы с Лорель переглянулись, не зная, чего теперь ждать.

— Как думаешь, он скоро прибудет? — спросила я, не в силах унять волнение.

— Я думаю, как только он увидит ваше послание, он без промедлений явится сюда, — успокоила няня, тепло сжав мою ладонь.

Я кивнула, слегка расслабляя плечи, и тут шкатулка звякнула защёлкой, и крышка распахнулась. Мы тут же заглянули внутрь и увидели сложенную записку.

Я аккуратно достала её, раскрыла и прочла вслух:

— «Госпожа Сансат, я прибуду через четверть часа. Госпожа Янир, пожалуйста, будьте готовы провести меня в комнату, ожидайте на крыльце».

Я взглянула на Лорель. Та решительно кивнула, вставая, и сказала:

— Я оденусь и выйду встречать его. Пожалуйста, никуда не выходите, пока я не вернусь с господином Вереском.

И без лишних слов вышла, а я осталась с запиской в руках и вновь закрывшейся шкатулкой.

Часы, отсчитывающие секунда за секундой, притянули мой взгляд. Пятнадцать минут… как этот загадочный лекарь мог прийти так быстро? Он живёт по соседству?

И почему он готов в такой ранний час сорваться на помощь к одной из пациенток, даже если она как-то связана с делом, которое его интересует? Неужели у него нет личной жизни или потребности спать?

Одна минута сменяла другую, длинная стрелка медленно ползла от деления к делению.

Родители Эмилии были его друзьями… в этом ли дело? Может, он что-нибудь знает о том, куда пропал её отец и что случилось с матерью?

Ожидание невыносимо долгое, когда считаешь каждое мгновение. Казалось, что я хожу по тонкому канату, где подо мной огромная пропасть — риск попасться дяде, риск, что Лорель и Вереска кто-то заметит, риск вновь стать заложницей кулона… и единственное, что пока не даёт упасть — это надежда на то, что лекарь придумает, как помочь мне.

Я надеюсь на человека, о котором ничего не знаю. Горько, но это не самое худшее, что со мной случалось. Иногда кажется, что знаешь кого-то вдоль и поперёк, а потом понимаешь, что была отвратительно слепа.

Я услышала шорох за дверью, и в этот же миг она бесшумно раскрылась, пропуская няню и лекаря.

Вскочив со стула, я склонила голову в знак приветствия и хотела было начать объяснять, но лекарь дал знак хранить молчание. А потом взмахнул рукой, его радужка на мгновение вспыхнула синим, а вокруг ладони появились нечитаемые голубые символы, разлетевшиеся по комнате и впечатавшиеся в стены.

— Отвлечение и забвение, — объяснил он вполголоса. — Заклятие, не дающее посторонним сосредоточиться на происходящем в этой комнате, если вдруг кто-то захочет подслушать или подсмотреть, заставит забыть о своих целях и просто уйти.

— Вы?.. — выдохнула я, и он ответил:

— Да, я маг сознания. Лорель передала мне то, что вы ей сказали. Естественно, вы тоже обладаете этим потоком.

Увидев мой вопросительный взгляд, он указал рукой на кровать:

— Прошу, госпожи, присаживайтесь. Нам надо обсудить несколько вопросов, и обсуждение, вероятно, будет напряжённым.

Присев, я не медля спросила:

— Почему вы так уверены, что я маг сознания? Может, мне причудилось то, что я услышала?

Господин Вереск снова уселся на подоконник, слепил руки в замок на коленях и начал объяснять:

— Простое наследование. Ваши отец и мать обладали первыми потоками боевой магии и магии сознания соответственно. Если первые потоки родителей отличаются друг от друга, то ребёнок наследует оба, и поток, унаследованный от отца, идёт первым, после чего раскрывается поток, полученный от матери.

Я вспомнила сон, с которым точь-в-точь совпадали его слова.

— И по-другому не бывает? — неверяще спросила я. Слишком простые законы генетики в этом мире! — А если потоки одинаковые?

— Тогда первый наследуется от обоих родителей, а второй от того, чья вторая магия сильнее. И это не всегда отец, тут уж не угадать, чей второй поток будет унаследован.

— А если оба потока одинаковые у родителей? Или только второй? — спросила я, пытаясь понять логику.

Вереск усмехнулся, весело глядя на меня.

— Юная госпожа, вы позвали меня разобраться в вопросах генетики? Ничего, я понимаю ваше любопытство. В описанным вами случае наследуется первый поток либо от обоих, либо от отца, а второй… может быть родительским, а может достаться от более старших предков, и тут разброс вероятностей становится гораздо шире, а результат становится абсолютно непредсказуем.

Я моргнула, пытаясь понять, как вообще выглядят потоки, как они записаны в генах, существуют ли прямо в теле — или они находятся на каком-то духовном уровне, не видимом глазу?

— Госпожа Сансат, вы маг сознания, это несомненно. Но прошу, поделитесь, что вы слышали? — пристально глядя на меня, спросил врач.

— Разговор дяди и слуги, — ответила я. — Они обсуждали ваше появление вечером… Дядя заподозрил, что вы могли как-то помочь мне с кулоном, и велел перепроверить, ношу ли я его. И… — я помедлила, — кажется, вы ему не нравитесь.

Вереск удивлённо поднял брови и расхохотался.

— О да, я определённо вызываю самые неприятные впечатления и доброй половины города, если не у трёх четвертей! Впрочем, зная этих людей, я скорее воспринимаю это как комплимент. Они меня боятся, — глядя на меня с хитрыми смешинками в глазах, поделился он, — ведь я слишком не люблю лжецов.

Я внутренне сжалась, понимая, что в каком-то роде я тоже лгу, скрывая то, как сюда попала. Но не показывая этого внешне, спросила:

— Я начала слышать их голоса во сне. Но и после пробуждения слышала несколько реплик — почему так произошло?

— Это выброс магии. Артефакт, перенаправляющий действие кулона, помог вам накопить силы, и второй поток, ожидавший целых три года, чтобы раскрыться, выдал неконтролируемый всплеск магии сознания. Очень часто у подростков он открывается именно во сне, когда разум меньше всего контролирует душу. И, получается, у взрослых тоже.

— Это мог кто-нибудь почувствовать? — задала я самый важный вопрос. — Мог ли кто-то в доме понять, что случилось?

— Нет, — моментально успокоил меня лекарь. — Такое можно отследить, только если другой маг сознания целенаправленно настроится, ожидая это событие. У вас здесь нет подобных магов. К тому же, — он зажёг на одной руке зелёные искры, а на другой голубые, — магия второго потока всегда слабее первого, видите? Поэтому её труднее почувствовать со стороны.

И в самом деле, зелёные искры сверкали ярко, почти ослепляя, а голубые мягко светились, и на них получалось беспрепятственно смотреть.

— А дядя? Я слышала их разговор, мог ли он почувствовать такое… вторжение?

Лекарь задумался, и я забеспокоилась, не получив ответ сразу.

— Он делал паузы, когда говорил?

Я покачала головой.

— А как завершился их разговор? Чётко или… гм… с помехами, посторонним шумом, странными звуками?

— Да… — я задумалась. — Его голос стал искажаться под конец. Некоторые слова терялись, превращались в непонятные наборы звуков.

Лекарь облегчённо кивнул и ответил:

— Тогда у него стоит автоматический блок, поставленный другим магом сознания. Вероятно, он носит защитный амулет, который распознаёт попытки подслушать, и гасит их. Именно это с вами и случилось. Но с поставленной защитой сам подзащитный не чувствует вторжения. Разве что амулет может слегка нагреться… что случается и от простого контакта с телом.

Я выдохнула, чувствуя, как напряжение покидает затёкшие плечи. Но потом снова спросила:

— Но что мне делать с этими выбросами? Они же будут продолжаться, я правильно понимаю?

Его лицо несколько потемнело.

— Правильно. Юная госпожа, вы должны понимать, что самый лучший вариант для вас — это обучаться магии, чтобы уметь её контролировать. Необученные маги опасны и для себя, и для окружающих. А ваша ситуация осложняется влиянием вашего дяди, расшатанными потоками и состоянием тела.

Я опустила глаза, не зная, что ответить. Очередное препятствие, ещё одна сложность.

Ситуация казалась безвыходной…

— Господин главный лекарь, — впервые за весь разговор подала голос Лорель. Она замешкалась, когда мы оба посмотрели на неё. Собравшись, она предложила: — У меня есть идея, как можно поступить…

— Слушаю вас со всем вниманием, что у меня есть, госпожа Янир, — улыбнулся лекарь, и няня слегка порозовела, но продолжила:

— Вы можете… выписать юной госпоже лечение далеко отсюда, на горячих источниках или на островах… и пока она якобы будет там, можно будет перевезти её туда, где она сможет учиться. Под вымышленным именем, да простят меня небеса… сколько же законов мы нарушим! Но для своей девочки я на что угодно пойду, — она твёрдо посмотрела лекарю в глаза, и тот слегка завис, а потом широко и довольно улыбнулся.

— Госпожа Янир, я говорил вам, насколько вы прекрасны, когда так решительны? Няня тут же растеряла свою уверенность и цокнула языком, краснея. — Если не прекратите подшучивать, я больше не буду предлагать вам чай, — пробормотала она, и лекарь с деланным испугом ответил: — О нет! За ваш чай я готов отдать жизнь! Так уж и быть, прекращу вести себя неподобающе… — и добавил через секунду: — сегодня. Няня возмутилась было, но потом недовольно поджала губы и покачала головой. Посмеиваясь, лекарь повернулся ко мне, заметив, что я едва сдерживаю улыбку. — Ваша няня очень изобретательная женщина. Я бы никогда не подумал, что она способна за одну минуту придумать столько способов нарушить закон.

— Господин Вереск! — воскликнула Лорель, пока я уже открыто смеялась. С трудом заставив себя успокоиться, я сказала:

— Лорель, на самом деле я очень благодарна, что ты придумала, как можно поступить. Спасибо тебе! — и я искренне ей улыбнулась, 1пытаясь передать свою признательность.

Наконец няня смягчилась и махнула на нас рукой.

— Итак, — подытожил Вереск. — План госпожи Янир на самом деле выполним. Но я бы сделал несколько поправок. — И он стал перечислять: — Во-первых, необходимо, чтобы эту рекомендацию дал не я, а другой лекарь. Так как Андор уже подозревает меня и не даст увести свою племянницу из-под носа. Во-вторых, вероятно, он даст вам новый проклятый предмет, способный работать на больших расстояниях, и в этом случае потребуется артефакт сильнее тех, что я вам дал. Я передам его за день до того, как Андор вручит вам новый проклятый предмет.

Я кивала, слушая его.

— Возвращаясь к первому пункту: мы спланируем с вами и болезнь, и вызов нужного нам врача, и его вердикт. Вам придётся отыграть роль, ибо недомогание будет, естественно, фальшивым. Чтобы наибольшее число людей было уверено в вашей честности, вы… скажем, упадёте в обморок на улице. В людном месте. — Он задумчиво постучал по подбородку. — В тот же момент другой лекарь прибудет вам на помощь, так как очень кстати проходил мимо. И после обследования выдаст рекомендацию уехать в лечебный санаторий.

Мы с Лорель поражённо слушали, как он придумывает операцию по обману дяди прямо на ходу, будто делал это тысячи раз. Он заметил наши лица и пояснил спокойно:

— Я знаю достаточно ваших секретов, чтобы раскрыть один свой. Одно время я работал на Главу страны, выполняя работу… которая часто подразумевала секретность, выведывание тайн и создание защитных механизмов. Впрочем, вы уже что-то подобное подозревали, не правда ли, госпожа Сансат? — он наклонил голову и посмотрел на меня поверх очков.

Я помедлила и кивнула. Кажется, этому человеку не нужна магия, чтобы читать мысли людей.

— Вы проницательны, и это общая черта для всех магов сознания. Мы любим копаться в отношениях людей, искать разгадки к тайнам человеческих мотивов, и я бы сказал, что это образ мысли, а не навык или занятие, которое можно прекратить в любой момент.

У меня захватило дух после его слов. Ведь он был абсолютно прав. Я всю жизнь, даже ту, которую провела в прошлом теле, пыталась разгадать чужие души, исследовала тонкости человеческих чувств, и наслаждалась этим, особенно, когда могла видеть человека как на ладони. Вот почему предательство мужа стало таким ударом. Это было не просто разбитое сердце, это была ещё и разрушенная гордость.

Господин Вереск прищурился, смотря мне в глаза:

— И ещё одна общая черта между нами — это боязнь пустить другого в своё сознание. Это почти инстинктивное чувство, какое испытывает зверь, не пускающий такого же сильного сородича на свою территорию. Битва за эту территорию между магами сознания может привести к чему угодно, настолько эта тяга защитить своё сильна. Вот отчего я понимаю, почему вы не хотите, чтобы я использовал на вас свою магию.

Ох, тут он ошибался! Но мне гораздо удобнее, чтобы он думал так. К тому же, я действительно сильно не хотела, чтобы он лез мне в душу. Даже если бы не боялась за тайну моего появления здесь, я бы всё равно защищала свою приватность, в этом он прав.

— Но, — сказал он, наклоняясь корпусом в мою сторону, — мне действительно необходимо осмотреть ваше физическое и магическое состояние, госпожа Сансат. Магия излечения не имеет ничего общего с магией сознания, я не прикоснусь ни к мыслям, ни к духовному ядру, даю слово. Вы даёте согласие?

Я поколебалась. Этот человек ведь пока не сделал ничего, чтобы можно было его подозревать в опасных действиях, верно? И кому ещё можно довериться, кроме Вереска, придумывающего многоступенчатые планы по моему спасению?

— Да, — сказала я тихо и приготовилась к чему угодно.

Вереск кивнул и сосредоточенно взглянул куда-то в область моего подбородка, его глаза ярко зажглись зелёным колдовским огнём. Он вытянул руку ладонью вперёд, на его пальцах заиграли руны, сорвались в полёт и окружили меня. Я неосознанно вздрогнула и сжалась, но они зависли в полуметре от меня, беря в сияющий круг. От них словно исходил мягкий тёплый ветер, поднимающий несколько прядей моих волос. По коже побежали мурашки от ощущения, будто этот ветер прошёл прямо сквозь меня, и я поёжилась, поднимая взгляд на лекаря. Тот смотрел в пространство расфокусированным взглядом, будто видел что-то другое вместо комнаты, и время от времени менял положение пальцев, составляя какие-то причудливые знаки.

Спустя минуту, показавшуюся вечностью, он взмахнул рукой вверх, и руны взлетели, обходя меня по воздуху, собрались вокруг его пальцев и погасли.

Он прикрыл глаза, а когда открыл, они больше не полыхали зелёным.

Вздохнув, Вереск посмотрел на меня, потом на Лорель.

— Госпожа Янир, не беспокойтесь так, все далеко не настолько плохо.

Я увидела, что няня сжимает побелевшими пальцами своё платье на груди, и на ней нет лица.

— Как подумаю, что столько лет… этот проклятый кулон… — её голос дрожал, — что с моей девочкой, господин лекарь?

— Слегка истощена, не более, — покачал головой Вереск. — Не вините себя, милая госпожа Янир. На кону стояла ваша жизнь, и любая любящая мать выберет жить и присматривать за своим дитя.

Губы Лорель задрожали, и она расплакалась. Мы с лекарем одновременно встали, взглянули друг на друга, и я уступила ему путь. Он приблизился к Лорель, присел рядом с ней и нежно взял за руку.

— Лорель, я думаю, юная госпожа подтвердит, что лучше иметь рядом вас, чем если бы вы лишились жизни от несоблюдения клятвы взамен на призрачный шанс освободить её.

— Да! — я горячо закивала, подходя поближе. — Ведь ты не могла знать, получится ли меня спасти. Вдруг я лишилась бы тебя, но при этом осталась под влиянием дяди? Это в тысячу раз хуже!

Я уже догадалась, что клятва, которую она дала дяде, подразумевала неразглашение тайны в обмен на жизнь. Чудовищно, но другого ждать от Андора не приходилось.

Няня утёрла слёзы и притихла, не отнимая руку из ладони лекаря. Я незаметно села обратно, не желая прерывать этот момент и ожидая, когда она успокоится.

В конце концов она подняла заплаканное лицо:

— Простите, очень некрасиво с моей стороны…

— Я бы утешил вас ещё сотни раз, милая Лорель, если благодаря этому я смог бы подержать вас за руку ещё раз, — проникновенно сказал Вереск, и я едва сдержалась, чтобы не прыснуть, а Лорель всё же вырвала руку, возмущённо ворча:

— А ведь обещали до завтра вести себя нормально! Грош цена таким обещаниям!

Лекарь ничего не ответил и встал, улыбаясь.

— Сейчас поступим так. Я вернусь домой и подготовлю маленький артефакт, который скроет ваш второй поток магии, госпожа Сансат. Пришлю его через шкатулку вместе с запиской. Думаю, я справлюсь за час, так что будьте наготове. — Он оправил костюм, посмотрел на время и добавил: — Сегодня я найду необходимого нам лекаря и к обеду пришлю вам подробный план действий. Возможно, уже вечером вам придётся играть свои роли. Постараемся, чтобы всё прошло гладко.

Он поклонился мне, и я поклонилась в ответ.

— Спасибо вам, господин Вереск. Я буду в неоплатном долгу перед вами.

— Нет, бросьте, — махнул он рукой. — Это я возвращаю долг… поэтому не думайте об этом.

Вот оно что. Долг перед моими родителями?

Лорель ушла провожать лекаря, и я снова осталась одна, глядя, как синяя улица медленно светлеет. Холодный утренний туман стелился по мостовой, опутывая невинную зелень кустарников.