Глава 4

Я успела умыться, переодеть тонкое домашнее платье на более плотное, в котором планировала позже выйти на улицу, и полистать дневник Эмилии, выискивая подробности про родителей, которые могла упустить в первый раз.

Судя по написанному, бывшая хозяйка этого тела знала о них только со слов дяди, а тот был очень скуп на описания. Маму он описывал как «красивую и знатную», а отца как «довольно сильного мага».

Об их смерти он не сказал ровным счётом ничего, кроме того, что у матери Эмилии после родов начались осложнения, которые её и погубили. Это была ложь, я уверена, ведь в воспоминаниях, которые я видела, женщина была бодра и здорова, а младенцу на её руках было больше трёх месяцев точно.

Я крутила написанное так и эдак, параллельно копаясь в доступных мне смутных воспоминаниях, но не пришла ни к каким выводам. Если дядя врал, то непонятно, зачем. Сочувствие ему неведомо, он точно не старался уберечь племянницу из уважения к её памяти о родителях. Или из-за детского возраста. Боже, да он не побоялся надеть на ребёнка своих погибших родственников проклятый кулон, о каком сочувствии или уважении идёт речь!

Думать о том, что он как-то связан с их смертью, и мысленно раскручивать эту версию, пока не хотелось. И так голова кругом от тайн…

К тому же, у меня было ощущение, что Вереск уже крепко вцепился в эти секреты и собирается в них разобраться. Возможно, моё вмешательство и попытки что-то разузнать могут ему помешать. Не стоит опрометчиво бросаться искать правду…

Но одна деталь не давала мне покоя. Вереск был… в каких-то спецслужбах? Выведывание тайн и создание защитных механизмов… И если он был близким другом родителей, то значит ли это, что они работали там же или где-то в смежной области? Совсем не факт, но я не могла остановить мысли, движущиеся в этом направлении.

Так я и просидела за дневником до самого того момента, когда в дверь громко постучали.

— Эмилия! Ты у себя? — глухо прозвучал из-за дерева голос дяди. Моя спина и плечи тут же напряжённо застыли: я пока не была готова ко встрече с ним.

В первую очередь из-за того, что мне надо было скрыть второй поток, а я пока не знала ни как его могут обнаружить, ни как его замаскировать. Мне нужен был артефакт от лекаря!

Но к моему огромному облегчению, следом раздался голос няни:

— Господин Андор, вы пока не можете зайти к девочке. Она ещё не завершила утренние приготовления.

— Сколько можно наряжаться? — резко спросил он и тем же тоном, но ещё громче продолжил: — И что у вас за переполох случился ночью?! Мне доложили, что она ворвалась к дворецкому и разбудила его, не объяснила причину и убежала, как ты это объяснишь?!

Я в раздражении прикрыла глаза и выдохнула. Ну конечно, весь дом об этом уже знает. А если и не знает — благодаря дяде теперь узнал.

— Это была моя комната, и юная госпожа не знала, что я поменяла её на другую. Ночью она искала меня.

— Зачем? — требовательно спросил дядя.

— Ей нужна была моя срочная помощь. По одному… деликатному вопросу.

Воцарилось недолгое молчание. Лорель очень тонко построила свой ответ: она сказала чистую правду, вот только она звучала так, будто Лорель неловко объяснять мужчине перед собой, что именно мне понадобилось. Отлично!

А потом дядя заговорил заметно тише и как-то вкрадчиво:

— Ты же не врёшь мне… да, Лорель?

Это звучало… опасно. Неужели Лорель не может ему солгать? Это часть её клятвы?

Ещё секундная тишина. И уверенный голос няни:

— Нет, господин.

Дядя ничего не ответил, но я услышала удаляющиеся шаги. Облегчение затопило грудную клетку, и я откинулась на спинку стула, выдыхая. Если бы он задал не этот вопрос, а что-то вроде «ты ничего от меня не скрываешь?» — дело было бы плохо.

Няня аккуратно вошла и заперла дверь.

— Лорель! — шёпотом окликнула я, вставая и спеша к ней. — Спасибо! Ты спасла меня сейчас.

— Это мой долг, госпожа, — улыбнулась она и положила на кровать свёрток тканей, похожих на постельное бельё. Она развернула его и достала из этой кучи тряпок шкатулку. — От господина Вереска пришла посылка, — и она не медля положила шкатулку на стол, раскрыла и пригласила меня жестом. Я заглянула внутрь и сперва увидела белую ленту.

Точно. Взглянув на время, заметила, что уже пора менять артефакты.

Стянув ленту с волос, я сложила её в несколько раз и положила в ёмкость, достав вторую. Тем же способом повязала её на волосах и чуть успокоилась. Это дело сделано.

Помимо ленты, которую я только что туда поместила, в шкатулке был маленький мешочек и записка. Достав его и вытряхнув тонкую серебряную цепочку с застёжкой, я следом развернула письмо.

«Носить либо на руках под рукавами, либо на ноге, чтобы невозможно было увидеть. Носить дольше пяти часов нельзя, так как может блокировать второй поток, что приведёт к нарушению магической циркуляции и проблемам в будущем. Желательно снимать спустя четыре часа и ждать половину часа перед тем как надевать обратно. Будьте бдительны и осторожны. Д.В.»

Дочитав, я сразу же приподняла подол платья и нацепила тонкий браслет на ногу. Он слегка нагрелся и засветился, но под плотной тканью этого не было видно.

Все эти временные ограничения немного сбивали с толку, ведь надо было постоянно следить за временем но я решила чуть упростить себе задачу и выписала на отдельном листе время, когда надо будет снимать и надевать цепочку обратно. И заодно отметила время, когда следует менять ленту и убрала листок в дневник.

Так будет легче запомнить.

В тишине мы с Лорель заправили постель и немного прибрались. Когда всё было готово, она сказала:

— Сейчас будет завтрак, госпожа, и на нём будет присутствовать ваш дядюшка. Вы слышали, как я ему ответила, да?

Я кивнула.

— Вы тоже, если будет спрашивать, намекните, что юной госпоже не пристало о таком говорить. Если совсем прилипнет, то прямо скажите, что у вас началось женское недомогание, да так неожиданно, что вы не были к этому готовы. Вам-то можно ему врать, — она ободряюще улыбнулась, и я поняла, что была права. От этого всё внутри как-то сжалось. Лорель не могла ничего никому рассказать, в том числе о своей клятве, и при этом не могла ему лгать. И за нарушение ни много ни мало она поплатится жизнью! Как ей удалось сохранить рассудок, находясь в таком ужасном положении, в полной беспомощности и уязвимости?

Я подошла к ней и просто обняла. Она сильная, но мне всё равно так её жаль.

Лорель замерла, а потом раскрыла руки, окружая меня тёплыми объятиями. И в одном этом жесте, в том, как она крепко схватилась за меня, было всё объяснение: её единственной опорой была её названная дочь. Эмилия. Та, место которой я заняла.

— Прости, — прошептала я, не в силах повысить голос выше шёпота. Я просила прощения и за то, что той Эмилии больше нет, и за то, что ради неё она шла на такие жертвы, но всё было впустую. Но Лорель не поймёт ни одну из этих причин.

— Бросьте, — сказала она, гладя меня по волосам. — Что бы вам ни пришло сейчас в голову, забудьте об этом.

И я бы хотела забыть.

Но выбравшись из её объятий, я лишь сказала:

— Пора спускаться и повидать дядю.

***

Я невероятно чётко ощутила, каково это, когда кусок в горло не лезет. Дядя, вопреки ожиданиям оказавшийся низеньким толстым мужичком, торопливо ел свой завтрак, чавкая и причмокивая при этом, и совершенно не заботился о таких вещах как манеры или маломальские приличия. Это зрелище вызывало тошноту, поэтому я упорно смотрела в тарелку, не поднимая глаз.

Пусть думает, что это из-за чрезмерной послушности племянницы.

Из воспоминаний я представляла дядю высоким плечистым мужчиной, чьи огромные кулаки способны разломать колонну, не меньше. А на деле… оказалось, что у страха просто глаза велики.

В этом мире статус зависит от количества магических сил. И этот противный ходячий бочонок гонора и спеси выбрался из грязи в князи благодаря моей силе, но забыл научиться вести себя как князь.

Я неохотно ковыряла омлет, пытаясь не слушать звуки. Сегодня мой слух странно обострился, внезапные резкие звуки били по нервам, будто скрипач по струнам, я даже устала вздрагивать, эта ерунда повторилась раз десять за утро.

От визгливого звука дядиной вилки о тарелку я еле удержала свой нож в руке. То ли потому что едва не разжала хватку… то ли потому что было сильное желание метнуть этот прекрасный столовый прибор в одного не самого прекрасного человека за столом.

Весьма кровожадные мысли… но сейчас только они удерживали мой язык за крепко сжатыми зубами. Иногда хватает и фантазий.

— Эмилия, — сказал он, вытирая лицо салфеткой. Я усмехнулась про себя: ну хоть не пошёл в люди с перемазанной мордой, видать, хоть чему-то научился.

— Да, дядя, — послушно ответила я, держа себя в руках.

— Ты ночью устроила шум и побеспокоила дворецкого. Как ты это объяснишь?

Вот и допрос. Почему ему надо спрашивать ещё и меня, несмотря на то, что получил ответы от Лорель? Думает, я где-то проколюсь?

— Мне очень жаль, дядя, — тихо сказала я, опуская голову, — я хотела попасть к няне. Она всегда жила в той комнате, а этой ночью почему-то там оказался господин дворецкий… А Лорель была в комнате напротив… Я не знала, что она сменила комнату.

Дядя хмыкнул, пока я ковырялась в омлете, изображая неловкость.

— И что же тебе понадобилось от Лорель в столь поздний час? Если не ошибаюсь, был четвёртый час ночи.

— Я… не могу сказать, дядя. — Я сделала вид, что тяжело сглатываю, и опустила голову ещё ниже.

— Что за тайны от главы семьи? — его голос повысился.

— Это не тайна… просто не могу сказать это за столом… мужчине, — я напротив опустила голос до шёпота. Так бы сделала Эмилия.

Дядя откинулся на спинку кресла, отодвигая тарелку и приборы и сцепляя руки в замок на пузе.

— Эмилия, дорогая, — голос его смягчился, стал даже каким-то елейным, — я не буду тебя ругать или наказывать. Можешь сказать мне, ничего страшного не случится.

Вот же!.. В самом деле прилип, как банный лист, точно как предположила Лорель. Ну хорошо, значит, придётся выдать то, что придумала няня.

Набрав в грудь воздуха, я выпалила севшим голосом:

— У меня неожиданно началось… женское недомогание!

Мельком подняв взгляд, увидела, как его лицо скривилось в отвращении. О да! Я тебя предупреждала! Пусть теперь тебя стошнит.

— Гм… ладно… — Он поднялся из-за стола и махнул рукой. — Можешь идти к себе.

Я вскочила, готовая пулей выскочить из обеденной, и прошла половину пути до дверей, как меня вдруг остановил дядя:

— Эмилия, подожди. Вернись-ка сюда.

Я сжала ткань платья, медленно оборачиваясь к нему. Сделав пару шагов в его сторону, остановилась на довольно большом расстоянии. Он прищурил глаза, но ничего на это не сказал.

— Достань кулон, чтобы я его видел.

Проверить хочет? Я вся обратилась во внимание, следя за его реакцией, но сохраняя бесстрастное лицо, и достала кулон из-под ворота. Оставив его поверх платья, убрала руки за спину и напряжённо сцепила ладони.

Кулон на шее дяди засветился бледным белым светом, и я почувствовала, как мой проклятый предмет холодеет, и застыла. Но через мгновение холод исчез, хотя дядин кулон всё ещё сиял.

Видимо, лента и теперь перетянула влияние на себя. Стоит ли мне зарядить её раньше, чем надо было, раз произошла внеплановая откачка энергии?

Дядя хмуро всматривался в пространство, как будто о чём-то напряжённо думал. Он остановил свечение кулона, и какая-то странная напряжённость воздуха вокруг меня рассеялась, словно разжался исполинский воздушный кулак.

Странно. Это напряжение не чувствовалось, пока не исчезло. Интересно, что это было?

— Хорошо. Теперь точно можешь идти.

Дядя выглядел поглощённым своими мыслями, и пока он не передумал, я быстро выскользнула из зала, пряча кулон обратно.

Взбежав по лестнице, я нырнула в безопасность своей комнаты и заперла дверь. Здесь уже была Лорель, видимо, уже поевшая в столовой для прислуги, и перестилала постельное бельё.

— Лорель, — позвала я, и она обернулась ко мне, — не было письма?

Она молча, но взволнованно пошла к окну — закрывать шторы, а потом шёпотом ответила:

— Было, госпожа! Идёмте, достанете его.

Мы уселись на кровать, и она уже более уверенными движениями раскрыла шкатулку, придвинула ко мне, и я достала оттуда свёрнутое трубочкой письмо.

Сев поближе к ней, я развернула и взяла письмо так, чтобы мы обе могли читать:

«Сегодня в десятом часу на торговой площади, около книжных лавок, разыграйте приступ головокружения и обморок. К вам тотчас подбежит мой давний знакомый, лекарь Энклс — мастер зелий. Вместе с ним будет мой посыльный. Они сопроводят вас до поместья дяди, и Энклс станет настаивать на осмотре.

Тем временем, по пути в поместье, госпожа Сансат выпьет зелье, с помощью которого мы сможем изобразить симптомы лиловки. Эта болезнь, крайне заразная, выражается лиловой сыпью и зудом (не забудьте изобразить), начинается с головных болей и слабости, а позже приводит к поражению органов и тяжёлым последствиям. Энклс объяснит это вашему дяде, и тот будет вынужден согласиться сослать вас на лечение, так как лиловка требует карантина по крайней мере месяц.

Энклс даст рекомендации, где следует проводить лечение, и предложит палату в собственной клинике. Пока они с вашим дядей будут обсуждать этот вопрос и торговаться (мой друг сможет растянуть это по крайней мере на полчаса и получить нужный нам результат), вы должны собрать вещи и написать мне записку о том, что первый этап завершён.

После этого Энклс выдаст вам предметы одежды, якобы призванные остановить распространение лиловки, пока вы будете ехать до клиники, и посадит в карету.

Второй этап — замена госпожи Сансат на другую юную госпожу. Она будет облачена в ту же защитную одежду, чтобы вы могли поменяться с ней и незаметно пересесть из одной кареты в другую.

Ваша новая карета отвезёт вас в моё поместье. Оно находится на большом расстоянии от города, поэтому ехать придётся по крайней мере час. И к сожалению, госпожа Янир будет должна поехать с вашей заменой в клинику, дабы не вызвать подозрений. Позже и она присоединится к нам.

Следите за временем. Ровно в десять на торговой площади будет солнечно и жарко, что отлично работает на нашу легенду о лиловке. Постарайтесь успеть.

Д. Вереск»

Мы с няней дочитали почти одновременно и переглянулись, а потом синхронно подняли глаза на часы. До десятого часа осталось всего пятнадцать минут.

***

На площади оказалось действительно жарко. Кажется, мне даже не придётся изображать обморок — от духоты и раскалённого воздуха, поднимающегося с нагретых каменных плит, у меня уже кружилась голова, и яростно светящее солнце ни капли не помогало. Зонт пытался уберечь меня и няню от солнечных лучей, но в этом было мало смысла. Площадь была как сковородка.

Мы с Лорель нырнули в тень палаток, но здесь было не сильно лучше. Однако почувствовав некоторую прохладу, я смогла хоть капельку расслабиться.

Няня медленно осматривала выставленный на прилавках товар, а я плелась рядом, слушая многоголосый гомон продавцов и покупателей. Пронзительный свист, раздавшийся неподалёку, заставил меня схватиться за ухо. Ненавижу громкие звуки!

Следом за свистом раздался весёлый мужской голос:

— Подходите, прекрасная госпожа, не стесняйтесь, попробуйте угощения, в такой жаркий день они чудо как освежают! Ну же, возьмите! Самые вкусные свежие каписы, лулуни, омесы!

По воздуху разлился кокетливый смех:

— Ну что вы, что вы! Мне нечем платить! Я просто гуляю.

— Такой очаровательной юной госпоже я подарю их бесплатно! Не робейте, возьмите, возьмите!

Я обернулась посмотреть на такого настойчивого продавца и его посетительницу. И… замерла.

Рыжие локоны в плавающих пятнах солнца горели и искрились, прекрасное кукольное личико изображало самую милую улыбку. Лёгкое летящее платье облегало точёную фигурку. Мариша с того кошмарного бала…

— Мы возьмём, спасибо, — с ухмылкой подошёл к ней парень, в котором я с растущим ужасом узнала предателя-истинного!

Метка на запястье запылала, а я против воли начала злиться, чувствуя, как по щекам разливается краска от злости и досады. Как же невовремя! У нас же такое серьёзное дело, его нельзя срывать встречей с этими идиотами!

— Госпожа? — окликнула меня Лорель, и я успела увидеть, как обернулся в нашу сторону этот… драконий сын, прежде чем сама резко развернулась к няне. Перед глазами заплясали тёмные точки, и я опустила взгляд на прилавок.

Книги. Мы дошли до места назначения.

Только успевала подумать, что очень не хочу падать в обморок при этом мерзавце, как тело охватила слабость. Духота всё-таки доканала… и узкий затянутый корсет… и судорога, охватившая помеченную руку…

Я не почувствовала удара коленями о камни, тело стало какое-то противно-мягкое и лёгкое, нечувствительное. Да… я часто падала в обмороки в прошлой жизни, я помню, каково это…

Множество голосов сливались в одну кашу, звуча далеко, почти недосягаемо. Перед глазами начинали мелькать лица из прошлого вперемешку с настоящим. Лицо Лорель, что-то встревоженно спрашивающей, лицо лавочника, лицо истинного… предателя. Вдруг всплыло лицо мужа, который мне изменял, рядом с ним лицо красавицы с лилиями… затем оно сменилось лицом Мариши. И раздался голос как будто из-за стены:

— Разойдитесь!

Все лица исчезли, только лицо предателя осталось надо мной. Какого из двух?.. они слились в один, не могу их разделить.

Вдруг его кто-то оттолкнул, и надо мной навис худощавый парень, смутно знакомый, странный хитрый разрез глаз и спрятанная в уголках губ улыбка подсказала — это посыльный лекаря Вереска.

Тело взмыло вверх, и я не сразу поняла, что оказалась у него на руках. Сознание немного прояснилось, я глотнула взявшийся из ниоткуда холодный воздух, чувствуя остаточную тяжесть в голове. У него прохладные руки и даже грудная клетка… просто ходячий холодильник. Волшебно.

— Эй, ты кто такой? — вырвал меня из предобморочного вязкого состояния голос. Я открыла глаза и с трудом нашла взглядом источник звука…

Ох, какая неожиданность. Драконий сын стоял и враждебно смотрел на посыльного. Тот спокойно его рассмотрел, а потом с едва заметной насмешкой спросил:

— А тебе-то что?

Дракон не ответил, но у него заходили желваки на скулах, и он помрачнел от злости.

Забавно, я до сих пор не знаю их имён… в дневнике Эмилия не упоминала, как зовут истинного, называла только «сын главного дракона» и «этот человек». Учитывая его известность, судя по размаху бала в честь его дня рождения, вряд ли она не знала его имени, просто не хотела лишний раз писать его.

И как назло, в воспоминаниях также никто не называл имён и фамилий этих драконов.

А посыльный… о, я помню, как он намеренно пропустил вопрос о том, как его зовут.

Я прикрыла глаза, устав от размышлений. Очень хочется провалиться в забытье.

Эти двое ведут себя странно, особенно дракон. Пускай идёт к своей Марише, что ему надо?.. Заставляет своим присутствием гореть моё запястье, от такого дурацкого истинного одни неудобства и никакого счастья…

Когда от него уже послышалось глухое рычание, я даже очнулась от неожиданности. Пришлось взглянуть в его сторону, чтобы подтвердить, что рычит он, а не какая-нибудь собака.

Напряжённый воздух между ними пронзил строгий голос няни:

— Молодые господа, пропустите лекаря!

И посыльный слегка усилил хватку и всем телом отвернулся от дракона, как будто потеряв к нему интерес.

— Доброго дня, госпожа. Вы с ней? Варрен, отнеси девушку к скамье, — произнёс спокойный, невзрачный мужской голос откуда-то со стороны. Парень кивнул, и я взглянула на него из-под ресниц. Значит, Варрен… Хоть одно имя мне теперь известно. — Уважаемые господа, не на что смотреть. Я лекарь, теперь всё под контролем. Возвращайтесь к своим делам.

Заметив мой взгляд, он улыбнулся острым краем тонких губ, а потом фривольно подмигнул.

Я фыркнула, отворачиваясь, но наткнувшись взглядом на чуть отошедшего дракона, всё ещё буравящего нас взглядом, решила, что лучше уж буду смотреть в сторону Варрена.

Тот уже нёс меня прочь от палаток, и мы снова вышли на солнце. Мне моментально стало хуже, а прохлада, которую источало тело парня, не спасала от прямых солнечных лучей. Но к счастью, мы быстро дошли до сени деревьев, и Варрен осторожно посадил меня на скамью.

Лорель тут же села рядом и стала обмахивать меня каким-то бумажным свёртком. Сил едва хватило, чтобы осознать, что наверняка она купила это в лавке только что…

— Юная госпожа, — привлёк моё внимание лекарь, и я увидела перед собой человека настолько обычной внешности, что я моментально забыла бы, как он выглядит, будь это действительно случайная встреча. Он… просто никак не выделялся. Тусклые русые волосы, коротко стриженые, среднего роста, не худой и не полный, черты лица ни на чьи не похожи, но как будто собирают в себе все черты, когда-либо виденные мною в жизни. Он был похож и на Варрена, и на Вереска, и на дракона, и на дядю… со всеми имел что-то общее. Да даже с Лорель. И я подозреваю, что если буду всматриваться дальше, то найду и общие с самой собой черты.

Это… странное ощущение. Как будто я вижу перед собой картинку. Как будто этого человека… на самом деле не существует.

Я разомкнула пересохшие губы:

— Здравствуйте…

— Лекарь Энклс к вашим услугам. — На его странном лице появилась призрачная улыбка. — Позвольте провести осмотр.

Я вяло кивнула, и он повторил жест, который ранее я видела в исполнении Вереска — взмах рукой под аккомпанемент зелёных искр, и светящиеся изумрудные руны окружили меня, создавая почти невидимый мерцающий купол. Тёплый ветер, прошедший сквозь кожу, мышцы и кости, снова вызвал толпу неприятных мурашек и заставил поёжиться. Врач сосредоточенно двигал пальцами, держа руку на весу, и руны смешались по приказу его жестов. В конце концов они, как и в случае с Вереском, полетели обратно к его рукам и как будто впитались в кожу. Он серьёзно нахмурился и сказал:

— Госпожа, надеюсь, мои слова не вызовут у вас паники, но я обнаружил признаки крайне неприятной болезни, в народе именуемой лиловкой. — Лорель рядом испуганно ахнула и схватила мою руку, весьма достоверно изображая страх. — Случались ли с вами головные боли и обмороки в последние дни, помимо того, что произошло на площади? Как давно вы испытываете недомогание?

Я изобразила задумчивость, и тут мой взгляд зацепился за мужчину в тёмном костюме, прогуливавшегося позади лекаря, на приличном расстоянии. От его вида сразу стало как будто ещё душнее — как он не умирает при такой погоде в чёрном пиджаке и штанах?

И тут меня поразило осознание.

Не показывая своих чувств, я ответила, делая вид, что медлю из-за ужасного самочувствия, хотя мне уже стало лучше:

— Недавно… пару дней назад я мучилась от страшной головной боли. И меня мучает слабость…

Лекарь покивал, а я незаметно указала Лорель взглядом на прохожего в чёрном, и увидев его, она слегка побледнела и поджала губы.

— Мне жаль это сообщать, но с большой долей вероятности вы скоро испытаете и другие симптомы. Необходимо начать срочное лечение, предлагаю вместе отправиться к вашему дому, чтобы я мог дать рекомендации вашим родителям, опекунам или супругу.

Слегка покоробило то, как он выразился, будто я ребёнок, и за меня несут ответственность в любом возрасте — либо родители, либо муж… но я пока достаточно адекватна, чтобы не возмущаться этому вслух.

Лорель взяла меня под руку, и мы встали со скамьи. Встав сбоку под видом того, будто готов подхватить меня, Варрен незаметно сунул мне в руку маленькую пробирку и легко улыбнулся. Я раскрыла зонт, и пока он скрывал меня от следящего за нами человека в чёрном, быстро проглотила содержимое пробирки и убрала её в маленькую сумочку.

Было трудно удержать абсолютно спокойное лицо, потому что… зелье, или чем оно было, оказалось горьким и противным на вкус, и, обжигая горло, спустилось в желудок и осело тяжёлым комом.

Поразительная гадость… надеюсь, этот лекарь Энклс не решил меня отравить вместо прежнего плана. Мало ли, что на уме у этого…

Безликого, поняла я. Иначе не назвать. Мало ли что на уме этого безликого человека.

Мы пошли по раскалённой дороге обратно к дядиному поместью. Можно было бы проехать в карете, но в них сейчас царит невообразимая духота, от которой меня точно в итоге вывернет наизнанку. А если не от неё, то от ухабов и ям.

Вроде бы мир, полный магии, а кондиционеров и амортизации в повозках всё ещё нет. Заняться этим в будущем, что ли?..

Мы с няней шли вместе, лекарь и посыльный оставались чуть позади. Я обернулась как бы невзначай и увидела нашего преследователя снова.

Это был слуга, которого я мельком видела в поместье, когда мы с дядей завтракали. Молчаливый, мрачный тип, он приносил и уносил тарелки, не подняв глаза ни разу, и я ещё подумала — какой странный человек…

И он тоже в сговоре с дядей? Кажется, ему в самом гадком смысле подчиняется всё поместье.

Притворившись, что утомилась, я слегка приостановилась, тяжело дыша и позволив Лорель поддержать себя под локоть. Варрен и Энклс тут же подошли, спрашивая о моём самочувствии.

— Просто устала… — выдохнула я так, чтобы слуга услышал меня, а потом очень тихо шепнула, — за нами следят.

— Мы знаем, госпожа, — Варрен поднял уголок губ, — не волнуйтесь и спокойно идите вперёд.

Я кивнула, и мы последовали дальше. Опустив взгляд на свои руки, я заметила, что из-под рукава выглядывают безобразные лиловые пятна. Успев забыть, что это задуманный эффект, я ахнула от неожиданности и споткнулась.

Варрен вовремя приблизился и подхватил меня, готовую упасть. Вернув равновесие и осознав, что сыпь вызвана зельем, я принялась усиленно чесаться, причитая:

— Господин лекарь! Эти ужасные пятна… что это?! Почему они так зудят?!

Расчесав одно место на руке до красноты, я даже ощутила настоящее жжение и смогла изобразить страдания.

Лекарь описывал течение болезни, пока мы все ускоряли шаг, и я снова якобы случайно обернулась, как будто бросая обеспокоенный и испуганный взгляд на лекаря, а на деле искала преследователя-слугу. Однако его уже не было видно…

Мы дошли до поместья. Ещё в первый раз, когда мы вышли из него, я удивилась контрасту между его наружностью и интерьером: снаружи роскошные позолоченные ворота ограждали ухоженный цветущий сад, тропинка от ворот была аккуратно вымощена ровным камнем, по сторонам от неё поднимались низенькие мраморные фигуры купидонов, держащих чаши с журчащей водой. Воплощение богатства и статуса. Но стоило дойти до крыльца, подняться по гладким мраморным ступеням и пересечь высокую тяжёлую дверь…

Одним словом интерьер можно было описать как «запустение». Большой проходной зал многократно отражал звук шагов, пока гости не ступали на тонкий, износившийся красный ковёр. От него пахло пылью, и от всего вокруг можно было ощутить этот лёгкий пыльный запах. Барельеф, изображающий колонны на стенах, в самых укромных углах был затянут паутиной. Картин на стенах не было, и вся эта опустошённость и неухоженность сильно контрастировали с моей комнатой, где на стенах висели уютные деревянные пяльца с пасторальными вышивками, а мебель и ткани дышали чистотой и ежедневным уходом.

Эти уют и чистота были заслугой Лорель, и её рука могла бы приносить их в любой дом, но судя по всему, она не собиралась брать на себя эту обязанность, даже если уборщицы поместья откровенно не справлялись со своей работой. И имела на это полное право.

Пока я об этом думала, в душе колыхнулась надежда, что однажды у Лорель будет такой дом, который она захочет облагородить и в котором будет жить с удовольствием.

Когда дворецкий пропустил нас, он тут же исчез в направлении кабинета, чтобы вызвать дядю. Я села на единственную кушетку в зале, периодически почёсывая пятна на руках.

— Госпожа, — ахнула Лорель, — у вас и на лице!..

Я с ужасом притронулась к щеке.

— О небеса! — повторила я её фирменную фразу, которую она произносила в моменты душевных потрясений, и воскликнула на грани слёз: — Я теперь всю жизнь буду безобразной?!

Судя по старательно сдерживаемой улыбке Лорель, от которой у неё слегка подрагивали уголки губ, я перестаралась.

Ну ладно, не страшно. Без лишних слов откинувшись назад и прикрыв глаза ладонью, я дополнительно почесала и лицо. Варрен и Энклс стояли в сторонке и тихо переговаривались. Навострив слух, я уловила разговоры на тему моей липовой болезни. Лекарь спрашивал что-то о заготовках лекарств, Варрен отвечал, а потом речь зашла о лечебном пансионе. Они ещё немного переговорили о свободных местах и необходимости срочно меня госпитализировать, и в самый этот момент раздались шаги дяди, спускающегося по лестнице.

Из-за довольно коротких ног он быстро шагал к нам, стремясь поскорее пересечь расстояние, и нервно потел — это было видно даже на расстоянии, по блеску его лба и верхней губы. Лекарь Энклс пошёл ему навстречу, тоже как будто стараясь ускорить дело.

Они поклонились друг другу — лекарь по правилам, а дядя коротко и отрывисто, после чего резко произнёс:

— Что случилось с моей племянницей?

Я снова поморщилась от рези в ушах. Его голос ударился о стены, срикошетил и как будто врезался мне в барабанные перепонки с утроенной силой. Надо спросить господина Вереска, с чем это связано и как от этого избавиться…

— Мой помощник заметил на рыночной площади, как юная госпожа упала в обморок, — своим бесцветным, сложным для запоминания голосом начал объяснять Энклс. — Долг лекаря обязывает меня помочь тем, кто находится в опасности, и мы отвели барышню в тень, после чего я провёл магическую проверку её состояния.

На словах о проверке дядя помрачнел и перебил:

— Вы не имеете права проводить осмотры без согласия опекуна!

— В ситуациях, где существует угроза жизни и здоровью, лекарь имеет право действовать без согласия пациента или его представителей, — мне не было отсюда видно, но по неподвижной фигуре врача складывалось такое впечатление, что и взгляд его на дядю был такой же неподвижный и пристальный, — но я спросил разрешения госпожи, и она позволила. Уважаемая госпожа, сопровождавшая девушку, не даст мне соврать, — он обернулся к нам и коротким жестом ладони указал на Лорель.

Та встала, расправляя плечи, и кивнула:

— Да, юная госпожа была бледна, словно находилась при смерти! И лекарь всё равно спросил дозволения.

Энклс призрачно ей улыбнулся и вновь повернулся к дяде.

Тот хмуро смотрел на Лорель, потом на врача, и снова на Лорель… а затем его взгляд упал на меня, и от неожиданности у него даже расширились глаза.

— Что это с ней? Почему она вся покрыта этой дрянью?!

Также повернувшись к нам, лекарь продолжил:

— Проверка выявила variola lilas, сиреневую оспу или лиловку, весьма опасную болезнь, характеризующуюся в первую очередь наличием синих и фиолетовых пятен по всему телу. Пятна зудят, покрываются корками и оставляют шрамы, если человек переживает болезнь.

Я внутренне поёжилась, понимая, что не хочу никогда в жизни по-настоящему сталкиваться с этой заразой.

— Откуда эта болезнь? Её кто-то заразил?! Я не слышал ни о чём подобном ни у соседей, ни по городу!

— Посещала ли юная госпожа в последние дни места большого скопления людей? Рынки, праздники, балы…

Дядя поджал губы, гневно смотря на меня и Лорель, как будто это мы виноваты в том, что могли подцепить болячку в таких местах.

— Да, — всё же ответил он. — Бал у господина главного дракона. Не хотите ли вы сказать, что теперь все с этого бала заражены? Об этом я бы уж точно знал!

Дядя был крайне недоверчив и не настолько глуп, как хотелось бы. Я затаила дыхание, ожидая какого-нибудь хитрого и неопровержимого аргумента со стороны лекаря, но тот помолчал и затем довольно грубо надавил:

— Господин, не могу взять в толк, отчего вы сомневаетесь диагнозе? Позвольте спросить, вы обладаете образованием в сфере магической медицины и врачевания, чтобы иметь обоснованные претензии в сторону моей компетенции?

Я едва сдержалась от удивлённого вздоха. Вот уж чего не ожидала от друга господина Вереска! Он кажется таким сдержанным и вежливым, а по незапоминаемому лицу и невыразительному голосу мне сразу показалось, что он человек, далёкий от эмоций. Да и каким ещё может быть человек, согласившийся участвовать в секретной операции по вызволению меня из поместья? Каким должен быть человек, которому доверяет мой самый продуманный и хитрый здешний знакомый, о котором дядя сказал, что он «живое проклятье»?

Дядя тоже оторопел, молча открыв рот, а потом его лицо заполнилось возмущением.

— Да что вы… как вы!.. — Его лицо побагровело, и он расправил плечи и задрал выше подбородок. Хотя он даже так смотрел снизу вверх. — Я — Глава семьи Сансат, одной из самых знатных семей этого города! Мой магический резерв сопоставим с тремя десятыми Драконьего резерва! Я имею право сомневаться в компетенции любого, кто пересекает порог этого дома! И я, — он рубанул ребром ладони, — могу тотчас выгнать вас отсюда, если не умеете вести себя с уважением!

Я уныло взглянула на пыльный ковёр и паутину, думая: и это допустил в своём поместье Глава рода Сансат, одной из самых знатных семей города, имеющим право и бла-бла-бла…

Запомнив фразу про драконий резерв, чтобы узнать об этом позже, я заметила с крайним удивлением, как отступает на пару шагов Энклс, прежде чем упасть на одно колено.

— Я не знал… недавно в этом городе… прошу простить… — и прочие жалкие сбивчивые слова послышались от него. Что он творит?!

Но дядя выглядел довольным. Того и гляди положит ногу ему на голову и прижмёт к полу, упиваясь властью.

— Именно так! Впредь думайте над своими словами, прежде чем их произнесть!

— Господин… глава рода Сансат, — лекарь не поднимал головы, — мне следует искупить свою грубость… К моему огромному огорчению, девочка в самом деле больна. Лиловка опасна тем, что способна заразить людей, живущих с её носителем в одном доме, за считанные часы… — дядя отшатнулся, видимо, пытаясь увеличить между мной и собой расстояние. — Позвольте помочь вам на безвозмездной основе, в качестве извинений.

— Как вы собрались помочь? — сварливо спросил дядя, кидая на меня недобрые взгляды.

— В моём владении есть лечебный пансион, где я могу совершенно бесплатно провести лечение вашей подопечной. Также я могу отправить своего посыльного, — он указал на Варрена, — за средством защиты, дабы пока юная госпожа находится здесь, она не заразила вас.

Дядя задумчиво потопал ногой, а потом кинул с неприязнью:

— Встаньте, довольно жалостливить меня. Мне надо подумать.

Пока лекарь вставал и отвешивал поклоны, он перевёл взгляд на нас с Лорель и рявкнул:

— А вы с глаз моих долой! Одни неприятности от вас, хоть бы чем заплатили за мою доброту! Живо идите наверх!

Лорель поддержала меня, пока я тяжело вставала и ковыляла до лестницы, а после взяла меня под руку и едва ли не дотащила на себе вверх, до самой комнаты, пока мы не закрыли за собой дверь и не прекратили играть свои роли.

Я облегчённо вздохнула и взглянула в зеркало, впрочем, сразу сводя брови к переносице. Вся в горошек, с синевой под глазами — ну просто красотка… Страшные болезни, хоть и липовые, преследуют меня и в этой жизни.

— Как думаешь? — обернулась я и спросила шёпотом Лорель, которая уже тяжело опустилась на стул возле стола. — Согласится?

— О… — она выдохнула, махнул рукой. — Ваш дядя до безобразия жаден. Я не хочу гадать, но… думаю, что он наверняка согласится. Тем более, зачинщик этого плана обещал, что его друг справится, — и её лицо смягчила неожиданно нежная улыбка.

Я улыбнулась в ответ и села в кресло рядом, доставая из-под мотков пряжи шкатулку. Подвинув её в сторону Лорель, я шепнула:

— Пора отправить послание господину Вереску. И собирать вещи.