Глава 5

Мы оставили в шкатулке записку, в которой описали, что вернулись в поместье с лекарем, и тот общается с дядей. После собрали мои вещи в небольшую кожаную сумку — всего три платья и несколько пар белья; Лорель попробовала было возмутиться и уговорить меня взять весь гардероб, но я справедливо парировала:

— А сама-то ты взяла лишь одно платье и исподнее! Если я возьму весь свой шкаф, то и твой берём, и никак иначе.

Она поворчала на меня, но застегнула молнию на сумке, затем оставила её на стуле, а сверху положила свою котомку. Я взглянула на время — мы справились за пятнадцать минут.

Кстати о времени… я снова позвала Лорель:

— Можешь открыть шкатулку, пожалуйста? Сейчас придётся снять браслет и поменять ленты.

Когда она передала мне её, я быстро выполнила все манипуляции и закрыла шкатулку, но тут она тускло засветилась и вновь распахнулась сама по себе.

В новой записке было:

«Отлично. Ваш дядя согласился. Следуйте указаниям Энклса и не забывайте о драматической составляющей плана.»

Я несдержанно фыркнула: драматическая составляющая? У нас тут прямо драм-кружок, не иначе! Как умудрились пройти кастинг две не самые блестящие актрисы, тот ещё вопрос.

— Лорель, — окликнула я её и только хотела спросить, куда мы упакуем шкатулку, как в дверь громко постучали.

Как же тут не уважают племянницу дяди! Любой может грохотать по двери со всей дури, если у него есть указание позвать меня! Или виноват чересчур восприимчивый слух?.. Кажется, я даже смогла расслышать дыхание за дверью, и это совершенно невыносимо.

— Госпожа Сансат, госпожа Янир, лекарь просит вам передать, — прозвучал из-за досок поставленный баритон дворецкого. Лорель открыла дверь едва-едва, только чтобы рука пролезла, и втянула в комнату свёрток из чёрной бумаги. Перетянутые бечёвкой угольные листы скрывали что-то увесистое и плотное, судя по тому, как Лорель было неудобно держать это одной рукой, пока она вновь запирала дверь.

Я помогла ей, забирая посылку. Вместе мы распаковали её, достали оттуда длинный тёмный плащ, широкий глубокий капор, отдельно надеваемый на шею, маску на лицо, перчатки и ботинки странной формы, напоминающие валенки.

Я мученически вздохнула, понимая, что в этом наряде мне придётся трястись в духоте повозки, ехать под палящим солнцем, и неизвестно, будет ли возможность хотя бы после выезда из города это снять…

Лорель с сочувствием во взгляде раскрыла плащ, приглашая меня надеть его.

Когда мы были готовы к выходу, я к своему удивлению вовсе не умирала от нехватки воздуха. Странная ткань немного холодила кожу даже сквозь платье, а маска и перчатки были такими тонкими и невесомыми, как будто не были барьером в принципе. Я в который раз мысленно поблагодарила неожиданно повстречавшихся мне хороших людей, которые столько сделали, чтобы вызволить нас с Лорель из поместья. Я ещё не разобралась в здешней валюте, в цене тех или иных вещей, но могу представить, как дорого стоят все эти артефакты, которые просто так отдали мне Вереск и Энклс.

Если они скажут вернуть всё, что я получила, я сделаю это незамедлительно. И позже все равно постараюсь расплатиться с ними, даже если они будут отнекиваться.

Мы ждали, когда же нас позовут, и я успела перепроверить вещи, пройти по комнате кругов десять и утомить Лорель своим мельтешением.

— Госпожа, сядьте, пожалуйста, — взмолилась она, тоже, очевидно, утомлённая ожиданием.

— Но почему так долго… — вскинулась я, и тут острый слух донёс до меня шаги по коридору, а потом странное головокружение и тяжесть в грудной клетке заставили меня отклониться назад, чуть не упасть, и я оперлась о подоконник. Сквозь шум в ушах, словно рядом низвергался водопад, я слышала далёкий голос няни, но потом послышался очень чёткий, громкий голос… дяди.

Опять?..

«Проблемная девчонка, — говорил он или… думал? — Где она шатается, пока я не вижу, что умудрилась заболеть такой мерзостью! Она не могла заразиться на балу, не могла и от домочадцев. Эта поганка убегает по ночам?! Ну посмотри у меня, вылечишься — мало не покажется! Запру и буду выкачивать резервы амулетами куда похуже, чем эта игрушка! Дело дрянь… пока она лечится, надо заменить кулон на что-то посильнее, чтобы работало на большом расстоянии… иначе будут проблемы, когда прохвосты из высшего света начнут совать свой нос в моё тонкое поле, проверяя, не ослабел ли. Гады…»

Я хватала ртом воздух, чувствуя, как Лорель поднимает меня с пола. Монолог дяди проносился, как молнии, образами и голосом, будто я напрямую подключилась к его сознанию.

И он продолжался:

«Надо приставить к ним охрану… незаметно, чтобы провожали повозку. Мне надо проверить, от этого лекаря мороз по коже. Я не могу вспомнить его лицо! Такого не должно быть… — траектория мыслей неестественно резко сменилась, — повозку надо сопровождать… и я должен связаться с, — имя оказалось искажено, — …он должен знать, как влияет болезнь на кулон… отправлю… записку, чтобы… знала, что в исследованиях предвидится новый виток.»

Шум в ушах резко прекратился, и я словно поднялась со дна озера к поверхности, вынырнула из-под давящей толщи воды и смогла нормально дышать.

Его мысли…

Я даже не успела додумать, как дверь распахнулась, несмотря на закрытую щеколду, и в комнату вошёл дядя. Его сведённые на переносице брови образовывали тяжёлые толстые складки кожи на лбу. Он оглядел моё плачевное состояние и велел:

— Идите вниз. Карета ждёт. Едете прямо сейчас.

Оглядев комнату, он бросил на меня ещё один взгляд и ушёл к лестнице.

Лорель шепнула:

— Отчего такая срочность? Я думала, что он отправит нас хотя бы завтра… Пойдёмте, госпожа. Вы можете идти?

Я заторможенно кивнула, до сих пор оглушённая произошедшим, и подняла со стула свою сумку. Лорель подхватила котомку, быстро сунула туда шкатулку, и мы направились вниз.

В зале никого не было, кроме дяди и дворецкого. Увидев меня, дядя пристально вгляделся мне в лицо, а потом позвал:

— Эмилия, иди сюда.

Я вспомнила, что он хотел поменять кулон на другой проклятый предмет, и с ужасом поняла, что Вереск ещё не успел передать мне защитный артефакт. Он не ожидал, что дядя отправит нас так рано!

Неужели гениальный Вереск не подумал о таком развитии событий? Я не могла в это поверить.

Я с тяжёлым сердцем подошла к дяде, понимая, что сейчас придётся испытать на себе если не всё, то по крайней мере большую часть влияния нового проклятого предмета. Когда я оказалась рядом, дядя сказал:

— Достань кулон.

Мне пришлось снять капор, чтобы без труда найти цепочку и вытянуть проклятую вещь наружу. Дядя махнул рукой, цепочка вдруг разомкнулась, и я от неожиданности уронила её на пол. Не глядя в сторону упавшего амулета, дядя достал из кармана новый кулон на толстой цепи. Я увидела массивный чёрный камень, от которого не получалось отвести взгляд, и ощутила жуткую тревогу…

Дядя без лишних слов накинул эту цепь, похожу на рабский ошейник больше, чем на украшение, и я сразу ощутила тот самый леденящий холод, растекающийся по венам. От затопившего душу инстинктивного страха перестала дышать. Слишком было похоже на смерть в прошлой жизни. Вот что чувствовала девятилетняя Эмилия, надев предыдущий кулон…

Могло ли случиться такое, что кулон… разрушил её душу? Вдруг я оказалась здесь после того, как он окончательно уничтожил настоящую Эмилию?

Дядя шагнул назад, глядя на то, как чёрный камень голодно мерцает на ткани моего плаща. Меня затошнило. Если Эмилия умерла из-за того кулона, если он довёл её до смерти за девять лет… то за сколько справится этот?

И знает ли о таком действии кулона дядя?

Хотел ли он её — меня — убить?

— Можешь идти, — кивнул он и указал взглядом на выход. Я ощутила судорожную хватку Лорель, непослушными руками натянула капюшон и спотыкаясь поплелась на улицу.

Хватка Лорель ослабла только на крыльце, она бережно обняла меня за плечи и повела вслед за Варреном к карете. Я не видела их лиц, перед глазами плавали чёрные круги. Хотелось сказать Варрену, что мне нужна защита от нового проклятья, но не могла произнести ни звука. Губы и язык будто онемели.

В голове только билось: если он хотел меня убить, зачем ему охранять карету? Если он зависит от моей силы, то ему не выгодно меня убивать. Тогда кому? Тогда кому?..

Не запомнила, как мы сели в салон, не запомнила, как поехали. Какое-то время я будто плавала в обморочном мареве, было трудно думать. Но чем дальше мы отъезжали, тем легче становилось дышать.

Лорель, оказывается, несколько раз пыталась мне что-то сказать, но я только теперь услышала:

— Госпожа, возьмите вторую ленту, повяжите и её тоже! Я отправила весточку господину Вереску, он ответил, что пока артефакт не готов, вторая лента должна вам немного облегчить состояние.

Я сфокусировала взгляд на открытой шкатулке перед собой и вытащила онемевшими пальцами ленту. Стянув капор и маску, постаралась надеть её… получилось только с третьей попытки.

Как только лента оказалась в волосах, добрая половина сдавившей меня силы как будто испарилась. Как будто включились барабанные перепонки, зрачки, кожа — я стала слышать, видеть и чувствовать, и мир показался невероятно реальным.

Закрыв глаза, я растеклась по мягкому, обитому тканью сиденью, ощутила запах пыли, почувствовала тепло скопившегося здесь воздуха. Лорель чуть приоткрыла шторку у окна, чтобы хотя бы маленький приток воздуха разбавлял духоту. Я взглянула на няню, на краю сознания поражаясь её бледности, и заметила, что она сжимает мои ладони дрожащими пальцами.

— О небеса, — она всхлипнула, — я думала, вы отдадите предкам душу прямо сейчас! Какой же он подлец!.. Будь вечно проклят ваш дядя Андор!

Я ещё не видела её такой… и фраза, сорвавшаяся с её губ, поразила меня до глубины души. Было очевидно и раньше, что она его ненавидит, но довести добрую, смиренную Лорель до того, чтобы она желала кому-либо вечных страданий…

Я обняла её, всё ещё испытывая противную слабость и тошноту, но постаралась сказать уверенно:

— Я бы не умерла, милая Лорель. И мы ведь для того и уезжаем, чтобы дядя получил по заслугам, помнишь? Всё будет хорошо.

Она ничего не ответила и заключила меня в объятия, украдкой вытирая глаза, а я сохранила спокойствие, хотя про себя понимала ужасную истину: если бы я всё ещё была ослаблена предыдущим кулоном, новый артефакт мог меня убить в первые же пять минут.

Мысленно я вернулась в последние моменты, проведённые в поместье, и одна крайне неприятная мысль пронзила сознание. Я неосознанно вцепилась в рукав няни:

— Браслет остался в комнате!

Лорель перепугалась так сильно, что её лицо сравнилось по цвету с белым накрахмаленным воротничком на шее, и она схватилась за шкатулку:

— Мы должны предупредить господина Вереска! Кто знает, что сделает ваш дядя, если найдёт браслет… — Открыв тайник, она пошарила взглядом по карете в поисках бумаги, но потом беспомощно посмотрела на меня. — Мы не взяли ни бумаги, ни чернил…

— Как же ты в прошлый раз отправила ему послание? — спросила я, раскрывая свою сумку. Внутри, среди сложенных платьев, я спрятала дневник, но насчёт пера и чернил у меня были большие сомнения.

— Это была не я. Господин посыльный спросил, что произошло, и после моего ответа сам доложил господину Вереску… как-то… магически, — она забавно нахмурилась, описав в воздухе круги руками, видимо, чтобы изобразить магию, а потом развязала котомку и заглянула туда тоже.

— Может, тогда скажем ему? — обернулась я к ней. — Так было бы гораздо проще!

Но Лорель не разделила мой энтузиазм. Она отодвинула шторку и выглянула на улицу, досадливо сморщив лоб.

— Его там нет… Перед тем, как мы тронулись, он сказал, что должен подготовить всё к вашей подмене, — последние слова она прошептала, будто мы всё ещё были в поместье, где из-за стены мог подслушать кто угодно. — И куда-то уехал. Да таким галопом, что пыль стояла столбом, наверняка он уже далеко…

Да уж, ситуация… Я едва удержалась, чтобы не шлёпнуть себя по забывчивому лбу. Досада была так сильна, что впору было ругаться матом. Кто же знал, что именно в те жалкие несколько минут, когда я сниму браслет, второй поток решит затуманить мне разум настолько, что я забуду обо всём на свете? Вереск был прав, когда сказал, что потоки блокируются и это может привести к проблемам. Похоже, со мной всё очень плохо, раз в первом же перерыве мне отбило мозги…

Не знаю теперь, хорошо это или плохо, что у меня больше нет браслета… кто знает, как бы меня прихватило в следующий раз?

Нет, что за глупые мысли! Конечно, это ужасно, что я оставила его там! Весь наш план теперь под угрозой!

Пока я металась от самобичевания до лихорадочных попыток придумать выход и как-то отправить лекарю весть, карета вдруг плавно свернула и остановилась. И только теперь я поняла, как сильно нас трясло всю дорогу. Потому что в наступившей тишине и покое даже кости, казалось, вибрировали после жёсткой ухабистой дороги.

Это весь город такой или мы уже где-то в пригороде?

Я натянула капюшон и маску, осторожно выглянула в окно. Вокруг стояла тишина, хотя днём на улице всегда кто-то есть. Мы остановились в весьма безлюдном месте. Гоня от себя тревогу, я позвала в решётчатое окошко спереди:

— Господин Энклс?

— Посидите немного, юная госпожа, — глуховато донёсся до меня голос врача, сидящего на козлах. — Мы оказались здесь раньше, чем наши друзья.

Я откинулась на спинку дивана, но потом резко подалась вперёд, поняв, что наше решение было прямо перед носом.

— Господин Энклс, возникла проблема. Вы сможете передать господину Вереску послание?

И правда, почему мы сразу не додумались попросить его? Хотя я знаю, почему… Этот человек как-то странно выскальзывает из памяти, и если бы не силуэт за решёткой, я бы вовсе не вспомнила о его присутствии.

— Конечно, — я увидела, как он соскочил на землю, и по звукам шагов отследила, как он обогнул карету и дошёл до дверцы с моей стороны. Через мгновение дверца распахнулась, и я увидела лицо совершенно незнакомого человека. Вполне определённое лицо, не разбивающееся на фрагменты, не выпадающее из памяти. Подёрнутые сединой волосы, нос с горбинкой, как будто много раз сломанный, кустистые чёрные брови, тяжёлый взгляд тёмных синих глаз из-под нависающих век. Толстые складки мешков под глазами и морщины вокруг носа и рта подсказывали, что человек уже прожил большую часть жизни.

— Господин Энклс?.. — тихо спросила я, не уверенная в своей догадке. Неужели это его настоящее лицо?

— Рад с вами познакомиться, — произнёс он сухими тонкими губами, выдающими некое неуловимое сходство между ним, Вереском и Варреном. Разница состояла только в том, что его уголки губ не прятали в себе никаких улыбок. — Расскажите, что у вас произошло? Хотя… Подождите секунду.

Он мановением руки зажёг на ладони яркое синее пламя, гораздо мощнее, чем то, что я видела у Вереска, и небрежно махнул в сторону. Синие руны разлетелись в разные стороны от кареты, образовали круг и растворились в воздухе.

— Чтобы никто не подслушал? — догадалась я. Выходит, Энклс обладает первым потоком магии сознания. А на втором врачевание… Как у Вереска, только наоборот. Странно.

Энклс кивнул, довольно щурясь.

— Видимо, мой брат уже успел показать вам этот фокус, — сказал он. Я вскинула брови на слове "брат", но ничего не сказала. Сейчас есть вопросы поважнее.

— Господин Вереск дал мне браслет, скрывающий второй поток магии, однако его следовало снимать каждые несколько часов. И прямо перед отъездом я сняла его, как и положено, — рассказала я. По его взгляду, как будто потяжелевшему на вес целой горы, я поняла, что он уже догадался, к чему я веду. — Да, я забыла его в комнате…

Он кивнул, но ничего не ответил и отошёл на несколько шагов. Отвернувшись к полю, раскинувшемуся с одной стороны от дороги, он просто молча смотрел вдаль, как будто думал.

Но я подозревала, что он уже передаёт послание своему… брату.

Как странно.

Они практически ничем не похожи. Необъяснимое для меня совпадение потоков магии, но при этом зеркально отражённое, — вот и всё, что может выдать в них родство. Да и с этим можно поспорить, ведь, как я понимаю, у всех детей должен совпадать первый поток…

К тому же у них разные фамилии. Судя по тому, как много здесь внимания уделяют фамилии, роду и принадлежности к семье, это должно значить одно из двух — либо у них только один общий родитель, либо они вовсе не связаны кровными узами.

Энклс обернулся, и я успела заметить искры голубого огня в его глазах, но они сразу потухли, как только его взгляд остановился на мне.

— Вереск введён в курс дела. Сейчас он следит за событиями в доме, и пока в вашу комнату не заходили, — на этих словах я выдохнула, но лекарь тут же огорошил: — но абсолютно точно Андор скоро обыщет её, в параноидальной подозрительности вашего дяди нет никаких сомнений. В конце концов, он даже на торговую площадь в десяти минутах ходьбы послал за вами слугу.

Я вспомнила ту ситуацию, и мне стало так неприятно, что я даже заговорила, будто выплёвывая яд:

— Ненавижу, когда что-то делают за моей спиной.

Вдруг край губ Энклса остро поднялся, совсем как у его брата, и он ответил:

— Вам не составит труда отслеживать врагов, не поворачивая головы. Если хотите, я научу вас. Скажем… это будет первый урок.

Уже готовая ответить согласием, я замерла, услышав цокот лошадиных копыт где-то неподалёку. Мы оба повернулись в ту сторону.

На горизонте, в конце просёлочной дороги, сворачивающей влево, показалась двойка лошадей, а за ней — маленькая чёрная карета.

— А вот и наши друзья, — сказал Энклс, и взглянув на него, я снова увидела на месте настоящего лекаря безликого человека. Тот призрачно мне улыбнулся и невыразительно произнёс: — Ваш выход, юная госпожа.

Я вопросительно на него посмотрела, а он просто протянул мне руку в жесте, который обычно исполняют лакеи, помогающие дамам выбираться из кареты.

Я подала ему ладонь и аккуратно спустилась, придерживая полы чёрного плаща. Оказавшись на гравийной дороге, услышала, как следом спустилась и Лорель.

Подъехавший маленький экипаж остановился позади нашего, а я, отойдя на пару шагов, наконец рассмотрела по другую сторону от карет двухэтажное кирпичное здание. Похожее на коробочку, оно смотрело на улицу большими светлыми окнами, через которые, однако, я не смогла ничего разглядеть. На крыше тускло блестела вывеска, украшенная металлическими оленьими рогами, и надпись на ней гласила: «Стрела охотника».

Ниже, на фасаде, висела широкая медная табличка с фразой: «Все компасы указывают сюда».

Я взглянула на Энклса, вновь испытывая странное чувство одновременного узнавания и непохожести. Он кивком указал на здание, отвечая на мой невысказаный вопрос:

— Небольшой привал. Отобедаем в этом постоялом дворе и отправимся дальше.

Мы пошли по хрустящему сыпучему гравию, Лорель с одной стороны от меня, а лекарь с другой. Когда мы обошли экипаж, я заметила, как из маленькой кареты выходит светловолосая девушка с долговязым слугой. Удивилась её виду, который странно контрастировал с провинциальным пейзажем: летящее, украшенное золотой вышивкой платье, изящная высокая причёска. На её локонах красовались заколки со сверкающими камнями, а белую лебединую шею, открытую взглядам, опоясывала атласная серебряная лента с жемчужной подвеской. Не успела я отвести взгляд, как она посмотрела на меня в ответ. Её серые глаза вдруг насмешливо прищурились, и она… подмигнула мне.

Я недоумённо вскинула брови и отвернулась. Я её знаю? Вроде бы не должна. Да и вряд ли она узнала бы меня в наряде, закрывающем всё, кроме полоски лба, бровей и глаз.

Делая вид, что ничего не произошло, прошла вместе с няней и лекарем через калитку. Судя по звукам, странная незнакомка следовала за нами.

В заведении, где мы оказались, царила атмосфера тихого покоя. Просторный зал, заставленный столами и стульями, был залит светом из больших окон. Возле входа располагалась стойка регистрации, за которой виднелась лишь тёмная макушка какого-то паренька.

Как я и ожидала от безлюдной местности, здесь никого не было в такой час. Возможно, из-за этого, сморенный теплом и тишиной, парнишка за стойкой дремал, сидя на табурете и опираясь спиной о стену.

Энклс подошёл к его углу и тихо постучал костяшками пальцев по деревянной столешнице. Парень сразу открыл глаза и выпрямился, но по его лицу было видно, что он ещё не до конца проснулся.

— Одну комнату для юной госпожи и её сопровождающей. И принесите туда обед из трёх блюд для каждой. Пусть служанка оставит у двери.

— И мне! — раздался звонкий голосок девушки, вошедшей за нами. Я обернулась и заметила, что дверь ей придерживал высокий слуга, а она важно вошла в зал, разглядывая обстановку. Не посмотрев на паренька за стойкой, она скомандовала: — Мне комнату с двуспальной кроватью, суп, жаркое с рябчиком и сладкий чай. И поживее!

Парень за стойкой быстро кивнул и вскочил с табурета, выложил на стойку два ключа, один пододвигая к Энклсу, и моментально скрылся за неприметной дверью позади себя. Оттуда донёсся его приглушённый оклик:

— Гриндетта! Иди на кухню, у нас гости! — и стал перечислять блюда, а мы не стали его дожидаться — лекарь забрал ключ с висящей на цепочке бронзовой пластинкой, видимо, с номером комнаты, и повёл нас наверх. Я ещё раз оглянулась на девушку, но она больше не смотрела на меня, лишь изучала номерок на своих ключах.

В комнате мы с Лорель оказались вдвоём — Энклс ушёл, сказав, что должен разобраться с какими-то делами. Оказавшись за закрытой дверью, я дополнительно задёрнула шторы, после чего наконец сняла капюшон и маску. Шея чесалась из-за волос, прижатых одеждой к коже, за ушами ныло от завязок чёрной маски. Повалившись на кровать, я простонала:

— Ужасно устала!.. Так хочется спать… — Я прикрыла глаза, но няня мигом подлетела и слегка меня встряхнула.

— Нет, госпожа! Спать нельзя! Это проклятое ожерелье высасывает у вас силу… но сейчас вы пообедаете и вам станет легче. Но вы же сами знаете, сейчас ответственный этап, — она понизила голос, — если уснёте, всё может пойти не по плану!

— Увы, всё уже пошло немного не по плану, — нахмурилась я, садясь на кровати. Лорель слегка наклонилась, обеспокоенно вглядываясь мне в лицо. — Что такое?

— Небеса… — она тревожно сжала губы. — У вас смертельная синева вокруг глаз, хотя все пятна уже сошли… Вас должен осмотреть господин Энклс! Вдруг то зелье причинило вам вред?!

Она покусала губу, раздумывая, что делать, а потом обернулась к двери. А у меня отчего-то засосало под ложечкой, стоило мне понять, что она хочет выйти.

Я удержала её руку, когда она попыталась встать. Сама не понимая, почему. Просто я ужасно не хотела, чтобы она уходила! Какое-то тревожное чувство, бьющееся на уровне подсознания, но никак не желающее оформиться в слова, не давало мне её отпустить.

Она стала мне опорой, хотела я того или нет. Я привязалась к ней, испытывая толику чувств настоящей Эмилии. И сейчас я… боялась, что она уйдёт и не вернётся.

Когда она вопросительно взглянула на меня, я ответила:

— Я чувствую себя нормально, Лорель. Возможно, это последствия того приступа, что произошёл, когда дядя надел на меня новый амулет. Думаю, скоро это пройдёт. Меня больше волнует то, что ты выйдешь туда одна и будешь его искать. Думаешь, это хорошая идея? Там может быть опасно.

Она с сомнением посмотрела на дверь, а потом на меня.

— Госпожа, если бы нам что-то грозило на этом постоялом дворе, нас бы сюда не привезли. И… — она с тоской, которую я прежде не видела на её лице, опустила глаза. — Я слишком долго выбирала ничего не делать и просто оставаться рядом. Госпожа, я должна вас спасти, должна помочь.

Мои пальцы похолодели и ослабли, и я выпустила её ладонь из своей хватки. Она вновь взяла мою руку и тепло сжала, а затем отпустила и вышла за дверь.

Я сидела, не в силах пошевелиться. Что за странное чувство?.. Мне кажется, будто я осталась совсем одна. Я надеюсь, Лорель скоро вернётся, и все эти тревоги — просто плод уставшего сознания. Может, мне действительно нужен лекарь? Ведь совсем недавно я была на грани полного опустошения…

Спустя несколько минут, показавшихся мне часами, в дверь постучались. Я поспешила на ватных ногах к двери и отперла её. И тут мне показалось странным, что няня стучится, ведь она могла просто войти.

Я замерла, не открывая дверь настежь, и выглянула в узенькую щёлку, чтобы понять, кто передо мной. Вдруг оттуда донёсся свистящий женский шёпот:

— Открывай, девочка! Быстрее!

И дверь открылась, но не по моей воле — с той стороны её толкнули, да так, что я еле удержалась на ногах, сделав несколько шагов назад. Разум моментально прояснился, время замедлилось. В кровь прыснул адреналин, руки и ноги бросило в жар. Я была готова драться, и кажется, даже увидела сорвавшиеся с кулаков красные искры.

А потом увидела, как заходит та самая девушка! И мило улыбается, закрывая за собой дверь. Это настолько сбило меня с толку, что весь настрой на драку погас, и я ощутила, будто сил стало в десять раз меньше…

Ноги больше не держали. Осев на пол, я попыталась перевести дыхание. Как будто километр пробежала, не меньше!

— Ой, девочка, ты чего? Я от Энклса, — незнакомка опустилась передо мной на корточки, взволнованно всматриваясь в лицо. — Тебе плохо? А только что такой боевой была, я думала, прихлопнешь меня на месте!

Я смерила её хмурым взглядом. Ничего она не думала. Улыбалась, глядя на мою готовность сражаться. Наверняка это она может меня прихлопнуть, а не наоборот — в этом мире вообще все оказываются не теми, кем кажутся!

Кроме Лорель…

— Где Лорель? — я хотела было встать, но у меня не получилось. Девушка поддержала меня под локоть, и мы вместе поднялись. — Она вышла искать лекаря и ещё не вернулась!

— Она внизу с ним, — отмахнулась девушка. — А нам как раз надо с тобой поменяться местами, вот я и решила, что сама твоё состояние оценю, чтобы быстрее было.

Значит, эта незнакомка должна стать мной. А я ей. Интересно, как такое можно провернуть, если…

Я взглянула на её свежее, сияющее лицо, а потом представила своё — бледное и осунувшееся, со «смертельными синяками под глазами», как выразилась Лорель. Да ведь подмену сразу заметят!

Посадив меня на стул за хлипким столиком возле кровати, девушка заметила мой озадаченный вид и рассмеялась:

— О, на самом деле мы с тобой очень похожи! Ты даже не подозреваешь, насколько, подруга! Так что не переживай. Меня Сиина зовут, кстати. Будем знакомы.

— Эмилия. Рада знакомству, — ответила я, пытаясь погасить противную тревогу, от которой крутило живот. Отчего такое ощущение, будто что-то не так? Или что-то пойдёт не так? И стоит ли этому ощущению доверять?.. — Сиина, мы торопимся?

— М? — она выкладывала из своей сумочки склянку за за склянкой, и я никак не могла понять, как они все там помещались. Сумочка бездонная? Судя по виду, она должна вмещать только две или три, но не десять! — Почему ты спрашиваешь?

— Просто ощущение… Мне кажется, что-то пошло не так. Хотя может, мне действительно только кажется, — пробормотала я, чувствуя себя немного глупо. Эти ощущения не получилось передать словами, и я скорее выглядела как неуверенная и мнительная особа.

Но руки Сиины, переливающие странные жидкости из одной пробирки в другую, замерли, и я поняла, что попала в точку. Она ответила, не поворачиваясь ко мне:

— У тебя хорошая интуиция. Отличная для необученного боевого мага, — и вновь принялась химичить, но я всё ещё ждала ответа. В конце концов она вздохнула и рассказала: — Ну ладно, ладно. Твой дядька отправил своего слугу следить за вашей каретой. И он сейчас скандалит с Энклсом внизу. Спрашивает, зачем вы остановились, и требует, чтобы сразу езжали дальше.

Меня одолела головная боль. Я не сказала Энклсу! И вообще никому не сказала, просто забыла, что услышала в дядиных мыслях про охрану! Я потёрла лицо руками: одно упущение за другим, сначала браслет, теперь это.

— Ты чего?

— Ничего, просто… — вздохнула я, опуская руки, — я знала, что он будет следить, но потом он надел на меня проклятый предмет, и мне было так плохо, что я напрочь забыла об этом рассказать.

— Ладно уж, — фыркнула Сиина, откупоривая одну из ёмкостей. — Это уже не имеет значения. Думай о будущем!

Но вопреки её совету я вспомнила ещё кое-что и застыла. Дядя что-то говорил об исследованиях… о том, что отправит кому-то письмо про мою болезнь… и о том, как она повлияет на кулон.

Что за исследования? Я что, какая-то подопытная?

По телу прошла дрожь, и я вскочила на ноги.

— Мне надо рассказать Энклсу ещё кое-что! Срочно!

Сиина удержала меня, усаживая обратно.

— Внизу скажешь. Мы торопимся, помнишь?

Я сдалась, глядя, как она вновь начинает что-то творить с содержимым своих склянок, а потом всё же спросила:

— А что ты делаешь?

— Ну наконец-то ты спросила! — широко улыбнулась она. — Я делаю зелье! Энклс мой учитель, и он доверил это мне!

Последние слова она произнесла с такой гордостью, что мне стало немножко смешно. Она вдруг сделалась в моих глазах совсем ребёнком.

— Какое зелье?

— Перевоплощения, — она торжественно подняла одну склянку и капнула в неё розовую жидкость из другой, и странный красный гель вспенился. Сиина внимательно вглядывалась в химическую реакцию, а затем вся её ладонь, которой она обхватывала склянку, засветилась ярким золотым светом. Вокруг пальцев засияли руны, будто тонко выкованные изысканные кольца. Жидкость забурлила сильнее, и, судя по пару, кипела.

Я во все глаза смотрела на это зрелище. Она что, вскипятила жидкость рукой?

Сиина взяла склянку в другую руку и потрясла той, которая светилась, будто тушила спичку. Мало-помалу та погасла.

Зато… засветилась другая, в которой она теперь держала склянку. Светилась холодным голубоватым светом, похожим на свечение антарктического льда, и на этот раз вокруг её запястья образовался рунный браслет, сверкающий чистыми белыми лучами. И жидкость остыла…

— Готово, — она довольно показала мне склянку, гася магическое свечение. А я поняла, что всё это время у меня был открыт рот, и захлопнула его. Сиина засмеялась: — Твоя реакция мне льстит!

— Это было… красиво, — сказала я. Магия не просто красивая, она потрясающая, удивительная, невозможная и восхитительная, и я, конечно, тоже так хочу. Но произносить всё это вслух было как-то неловко, поэтому пусть будет просто красивая.

— Ты ещё не видела, как колдует мой братишка, — усмехнулась она, — вот уж у кого точно красиво! Так красиво, что он даже перестал колдовать при людях, чтобы не бегали потом за ним, представляешь? Ну, то есть… при девушках, — она хихикнула.

Я, конечно, не представляла, поэтому ничего не ответила, просто улыбнулась. Но Сиина и не ждала ответа, вместо этого приглашая меня с собой в центр комнаты:

— Идём, надо провести ритуал и выпить зелье.

Мы встали друг напротив друга. Полумрак, разгоняемый тусклым светом из-под коротких штор, делал лицо Сиины бледнее, а тени под глазами гуще, и я подумала, что мы действительно чем-то похожи. Да, мы явно не копии друг друга, но у нас схожий цвет радужек и разрез глаз, тонкие брови, высокие скулы. Она немного ниже меня, но эта разница исчезала благодаря высокой причёске.

Сиина перелила половину зелья в пустую склянку и передала мне. Я присмотрелась: теперь фиолетовая, эта субстанция слабо пахла озоном после грозы, а ещё чем-то землистым. Да уж, такое не хочется пить. Хорошо хоть жидкость перестала быть такой густой, можно проглотить залпом и почти не почувствовать вкуса.

Вдруг я заметила, как Сиина достаёт из-под подола платья спрятанный в сапожке нож… Да уж, она явно может постоять за себя, теперь я абсолютно уверена, что она соврала, что испугалась меня. Шагнув назад, я спросила:

— А это зачем?

Она подняла на меня взгляд и, судя по всему, заметила настороженный взгляд, поэтому замахала рукой:

— Не бойся, просто надо обменяться кровью для ритуала! Сделаем маленькие ранки на ладонях и пожмём руки, так будет легче всего. — Она моргнула и склонила голову набок, задумчиво глядя на меня. — Но если хочешь через инъекцию…

Меня передёрнуло, и я помотала головой. Нет уж! Натерпелась уже игл и переливаний в прошлом, пусть медицина пока будет исключительно магическая! Лучше попробуем этот топорный метод, он меньше всего напоминает о шприцах и больницах.

Сиина с любопытством посмотрела на меня, но удержалась от вопросов. Она не мешкая порезала свою ладонь и даже не поморщилась, а потом протянула нож мне.

Я опасливо взяла его и прижала лезвие к коже. Зажмурилась, вдохнула полной грудью и на выдохе провела по ладони, чувствуя резанувшую по нервам боль.

— Полегче, Эмилия! — охнула Сиина, и я открыла глаза, с шоком замечая, как на пальцах гаснут красные искры, а порез получился слишком глубоким. Я же не прикладывала так много силы, как это получилось?

Рука слегка онемела, а я попыталась объяснить:

— Я не знаю, как так вышло…

— Зачем ты применила магию, когда резала? Зачем усилила нажим ею? — беспокойно спросила Сиина, беря мою руку в свою, как и говорила, будто пожимает. — Боялась, что не сможешь? Я могла сделать это за тебя…

— Я не применяла… — охрипшим голосом оправдывалась я. — И когда ты вошла, тоже всё само происходило, я ведь даже не знаю, как вызывать магию!

— Ладно, разберёмся, скорее пей зелье, — скомандовала она и тут же опрокинула в себя свою порцию.

Я повторила за ней и почувствовала, как всё лицо съёживается от кисло-горького вкуса этой гадости. Неужели любое зелье такое противное на вкус? Открыв глаза, я заметила, что с Сииной уже что-то происходило.

Её лицо слегка вытянулось прямо на моих глазах. Волосы, брови и ресницы плавно сменили цвет, принимая оттенок тёмного золота, а ямка между носом и губами деформировалась и изменила форму верхней губы. Брови стали чуть грустнее. Нос немножко заострился. И конечно, появились синяки под глазами, вид в целом стал уставший.

Я словно смотрела в зеркало. Сиина полностью скопировала моё лицо и даже вытянулась на сантиметр или два.

И тут я ощутила, что сама становлюсь чуть ниже, кожа на лице покрывается странными мурашками, появляется ощущение стянутости… заморгав, поняла, что даже лицевые мышцы теперь ощущаются иначе. Губы как будто стали поуже, пухлее, а щёки круглее. Я коснулась второй рукой своего лица. Трудно поверить, что такое действительно возможно…

Это вообще законно? Ведь так можно совершать множество самых разных преступлений.

Сиина разомкнула губы — и я ещё больше удивилась тому, что даже выражение моего лица, как будто скрывающее в себе постоянную тревогу и недоверие, точно отразилось в её внешности. Она сказала:

— Как себя чувствуешь? Ритуал уже окончен.

Она говорила моим голосом, а я ответила её:

— Всё в порядке. Было странно, но не больно.

Мы разжали рукопожатие, и я осмотрела свою руку, покрытую густой, уже отчасти свернувшейся кровью. Она засыхала и противно ощущалась на коже, порез горел, было трудно раскрыть ладонь. Сиина принесла нам обеим влажные тряпки и бинты.

Отмыв руки и перебинтовав мою, мы принялись переодеваться.

— Я сделаю тебе причёску, какая была у меня, — говорила Сиина, пока натягивала мой чёрный плащ, а я продевала голову через ворот её платья. — И возьмёшь украшения. Пойдёшь в мою комнату и подождёшь, пока мы уедем. Твоя роль такова: ты пришла к кавалеру на свидание, но он не явился. Ты в слезах уезжаешь, при этом можешь побить тарелки, например, — она хихикнула. — Я заплатила больше, чем нужно, так что звон монеток компенсирует твою истерику!

— А ты? — спросила я, уже завязывая шнуровку по бокам корсета. — Вы уйдёте сейчас?

— Да. Кстати, тебе необязательно сидеть в комнате. Можешь пройтись по двору и пообедать, здесь безопасно. А потом начни действовать.

Сиина завязала концы маски на затылке. Я увидела, как моя точная копия скрывает под капюшоном волосы и часть лица. Оказывается, я смотрелась очень угрюмо и отталкивающе в этом наряде… Девушка покрутилась передо мной и спросила:

— Я ничего не забыла из твоего образа?

— Обувь и перчатки, — с улыбкой хмыкнула я, — а ещё ты больна лиловкой, поэтому двигайся медленно, будто тебе плохо. А ещё ты сирота, которую все обижают, поэтому…

Сиина тут же, как настоящая актриса, вжилась в роль и замедлила свой шаг, ссутулилась и чуть наклонила лицо. Я догадывалась, что выглядела забито, но чтобы настолько! Конечно, по большей части я тоже играла, чтобы никто не раскусил меня, но всё же — видеть это со стороны было как-то печально.

— Так? — спросила Сиина, поднимая на меня тоскливый взгляд глубоких серых глаз, и я ответила с толикой грусти:

— Да… Идеально.

Следующие десять минут мы заканчивали подготовку: Сиина навешивала на меня побрякушку за побрякушкой, крутила локоны и закалывала их в причёску, пока я старалась копировать интонации, которые от неё слышала, и жесты, которые замечала.

Надо было говорить бойко и быстро, делать мимику живой, порывисто и пластично двигаться. Такую яркую девушку как Сиина было легко запомнить, но вести себя как она оказалось очень трудно. Если мы так сильно отличаемся, как она смогла так быстро вжиться в мою роль?

Как будто ей знакомо то, что она изображает. Возможно, как и её магия, как лёд и пламя, в ней уживаются противоположные черты характера, которые можно увидеть, только если общаться с ней достаточно долго.

Наконец я была полностью готова, представляя собой точную копию моей новой знакомой. Она же, надевая перчатки и бесформенную обувь, вновь подмигнула мне, подходя к двери:

— Теперь тебе нужно в мою комнату. Вот ключи, — она передала мне их, а потом ещё сунула в руки какую-то баночку и свою сумку, — и мазь для пореза, потом убери в сумочку, когда будет уже не нужна. Вернёшь потом, — судя по прищуренным глазам, она улыбнулась. — Удачи.

— А Лорель? Я смогу с ней попрощаться? — спросила я прежде чем открыть дверь.

Сиина помолчала, о чём-то думая.

— Ты услышишь, как я выхожу из комнаты с ней. Можешь выйти в тот же момент и перекинуться парой слов тут, в коридоре. Но на большее уже не хватит времени.

Я помолчала, а потом покачала головой, понимая, что наш план уже пошёл немного не по курсу, поэтому я не могу допустить ещё больших оплошностей.

— Нет… потом увидимся с ней, тогда и поговорим.

Девушка серьёзно кивнула, а потом тихо раскрыла дверь передо мной, и я выскользнула в коридор. Найдя комнату под нужным номером, я отперла дверь и прошла внутрь.

Тихая пустая комната была освещена лучами солнца, пересёкшего половину неба. Здесь было жарко, и я открыла окно, с наслаждением подставляясь прохладному ветру. Солнце грело кожу, пока я с закрытыми глазами прислушивалась к звукам.

Где-то внизу горячо спорили три человека. Я узнала голоса Энклса и Лорель, и от звучания слов няни будто гора упала с плеч. С ней всё в порядке. Внутри всё это время как будто сидела сжатая пружина, а теперь она расслабилась, и я расправила плечи.

— Юной госпоже надо отдохнуть! Она стала совсем плоха после дороги! — говорила Лорель, и Энклс вторил:

— Молодой человек, вы можете сей же час передать своему хозяину, что я уплачиваю все издержки из собственного кармана, и остановка здесь не прихоть, а необходимость. Как только госпоже Сансат подадут обед, я уверен, ей станет лучше, и мы сможем продолжить путь.

Но мрачный слуга твердил:

— Нет, хозяин приказал, чтобы вы тотчас ехали дальше. Иначе он расторгнет договор и подаст на вас жалобу.

— Жалобу за что, маленький ты прохиндей? — возмутилась Лорель. — За то, что господин лекарь лечит её? Не приписывай Главе семьи слов, которых он не говорил!

— Он сказал, — упрямо ответил слуга, и я покачала головой. Неужели они такими пустыми скандалами тянули время вплоть до этого момента? Это талант! — Он сказал, чтобы вы немедленно!..

— Да что же такое! — выпалил лекарь. — Да с вами иметь дело себе дороже! Столько времени у меня отняли! Идите, молодой человек, сейчас госпожа Янир заберёт девочку и мы поедем!

— Но господин лекарь… — обеспокоенно начала Лорель, но тот её прервал:

— Простите, госпожа Янир, он мне так уже надоел! Посмотрите на него, костьми ляжет, но выгонит нас в дорогу! Возьмём обед с собой, подкрепитесь в карете. Идите, госпожа, позовите девочку.

Я отошла от окна и села на краешек кровати. Вот и всё. Они уедут… я не увижусь с Лорель какое-то время, но главное, чтобы все были в безопасности.

Слушая шаги по коридору сначала в одну, а затем в обратную сторону, я тревожно теребила складку платья. Тень сомнения, маленький червь страха, бессознательная тревога — они не давали мне покоя. Когда я уже едва не сорвалась с места, чтобы догнать Лорель, то услышала, как Энклс крикнул раздражённо "н-но!", в воздух взвился громкий удар хлыста, и быстрый цокот копыт обозначил их отъезд.