Глава пятнадцатая. Игрушка Его Высочества

– Как ты, моя милая? – поинтересовалась Августина, найдя меня в гостиной принца. – Смотрю, сияешь, как новая монета. После разговора на крыше я всё не могла перестать улыбаться. – Между вами что-то произошло? – понизив голос, поинтересовалась женщина. – Нет, – я мотнула головой. – Но я… Кажется, я на минутку почувствовала себя счастливой. – Что ж, тогда давай сделаем сегодняшний день еще лучше. Августина умела общаться с портными на их языке. Она знала, как называются ткани, даже как называются разные типы швов. Мне оставалось только стоять, пока снимают мерки, и отвечать «да» и «нет» на различные варианты. Надо сказать, дело это оказалось утомительным, но по сравнению с днями в седле всё-таки не настолько. Пока мы занимались платьями, слуги подготовили мою комнату. Мне подумалось, что вот у Кириана была в покоях вторая спальня. А у принца нет. Интересно, почему? Об этом я между делом спросила Августину. – Видимо, во второй спальне не было необходимости, – она пожала плечами. – Насколько я знаю из дворцовых сплетен, у Его Высочества не было постоянной женщины, чтобы ее туда поселить. Вот как… Неужели получается, что я теперь постоянная женщина? Когда портные удалились, принц предложил нам с Августиной пообедать втроем. Но вдова отказалась, сославшись на какие-то дела. – Ты ей нравишься, – заметил Алтимор. – Но она явно злится на меня. Мне вспомнилось, как Августина сказала, что каждый из двух мужчин будет держаться за меня до тех пор, пока боится, что меня уведут. Значит ли это, что правильнее вызвать ревность Алтимора и что-то сказать про Кириана? Нет, делать этого мне не хотелось. Может, и надо научиться играть в местные игры. Но всё это казалось неискренним, и душой я выбирала честность. И с собой, и с принцем. – Надеюсь, со временем все уляжется, – пожелала я. Алтимор кивнул, и мы сменили тему. Принц попросил меня рассказать о лингах, о наших традициях и богах. – В природе все едино и взаимосвязано, как в одном организме, – заметил он, когда мы заговорили о вере. – Не логичнее ли предположить, что за созданием мира стоит единый разум и бог всего один? – Но как тогда объяснить, что он сегодня к тебе благосклонен, а завтра нет? – возражала я. – Гораздо логичнее предположить, что богов несколько, и каждый из них видит мир по-разному. Бог войны потворствует солдатам, а богиня плодородия – матерям. Одни хотят убивать, а другие – давать жизнь. – Хм, – качнул головой принц. – Никогда не смотрел на это так… Разговаривая с Алтимором, я поймала себя на том, что наслаждаюсь беседой. Не потому, что он принц, и даже не потому, что он мне нравится. С ним оказалось неожиданно интересно. Он не давил своим мнением, как иногда делал Кириан, а казалось, искренне интересовался другой точкой зрения. Даже если был с ней не согласен. И в целом всю трапезу принц вел себя вежливо, не пытаясь дразнить, и ни разу, даже невзначай меня не коснулся. А мне бы этого хотелось? Ох, Ниа, о чем ты думаешь! К нам подошел слуга и доложил, что прибыли учителя и ждут в библиотеке. – Благодарю за беседу, Ниада, – проговорил Алтимор, поднимаясь из-за стола. – Я провожу тебя в библиотеку, но потом буду вынужден снова уйти в дела. Думаю, с Ройсом тебе будет привычнее. Он махнул, и карауливший у двери здоровенный воин подошел к нам ближе. – Ваше Высочество, – он вытянулся по струнке. – Ройс, с этого момента ты личный охранник Ниады. Если с ней что-то случится, то сначала тебя четвертуют, а потом укоротят на голову. Это понятно? – Так точно, Ваше Высочество! Пока мы шли по коридорам, навстречу нам то и дело попадался кто-то из слуг. Они скользили вдоль стен, как тени, уступая дорогу принцу. Но я чувствовала на себе взгляды, полные недоумения и неприязни. Рабыня, одетая в платье как у благородной леди. Дикарка и чужестранка, которой они обязаны прислуживать. Те же взгляды я замечала и у учителей, когда принц представлял нас друг другу. Седовласые профессора, казалось, умели держать лицо. Но во взглядах нет-нет, а проскакивало презрение. Историк оказался поклонником трактатов о лингах-дикарях. Географ в первый же урок поспорил со мной, что нет ничего севернее наших земель. А теолог настолько невзлюбил мои взгляды на богов, что сослался на внезапную болезнь и отказался преподавать. Учитель пения едва ли не морщился, стоило мне открыть рот. И только учитель танцев, казалось, испытывал ко мне что-то вроде сочувствия. И тем не менее я не собиралась сдаваться. Каждый день рано вставала, исправно ходила на уроки и выполняла все задания. Изучать историю оказалось интереснее всего. Узнавать, как империя строилась по кирпичикам. Конечно, по мнению моего преподавателя, все завоеванные народы были жуткими дикарями, и если бы не первый император, никогда бы не слезли с дерева. Но если пропускать мимо ушей личные оценки, сами факты были любопытны. По всему получалось, что у ангорцев остался только один соперник на континенте – Риферот. Но за последние годы тот успел подмять под себя юго-восточные земли и теперь был не менее силен, чем империя. Хорошо, что пока с ними успешно шла торговля. Но по мнению того же историка, рано или поздно государства должны будут столкнуться. – Почему нельзя всем жить в мире? – не понимала я. Профессор посмотрел на меня как на глупенькую, но все же ответил: – Потому что такова логика исторического процесса. Забавно, что на тот же самый вопрос Алтимор отвечал куда проще: – Потому что нет пределов человеческой жадности. Сегодня ты довольствуешься тем, что есть. А завтра тебе хочется больше. Сильный жрет слабого и забирает все его ресурсы. В этом и заключается пресловутый «исторический процесс». Принц часто бывал занят, и вместе мы ели далеко не каждый день. Я понимала, что он не мог взять меня на семейный ужин, и уже радовалась, когда удавалось хоть сколько-то времени провести вместе. Однажды вечером, когда мы обедали вдвоем на крыше, меня угораздило ляпнуть: – Не думала, что у наследника трона такая занятая жизнь. Алтимор хитро сощурился и, приподнявшись, склонился ко мне. Я замерла, и мое сердце заколотилось. Принц приблизил свое лицо к моему так, что наши губы должны были вот-вот коснуться. Я почувствовала его теплое дыхание. Мне захотелось, чтобы он меня поцеловал, но я не двигалась. Алтимор прошептал: – Дверь в мою спальню для тебя всегда открыта. Он чуть отодвинулся, и я увидела бегающие в его карих глазах огоньки. Я закусила губу. – Как насчет двери в твое сердце? – спросила я. Мгновение мы смотрели друг на друга, словно меряясь, кто кого. Алтимор вернулся на свое место. – Да, чуть не забыл, – проговорил он как ни в чем не бывало. – Завтра весь двор едет на охоту. Предлагаю тебе присоединиться. Думаю, немного свежего воздуха нам не помешает. Он еще что-то говорил про оленей, приманку и гончих собак, но я быстро потеряла нить разговора. На душе заскребли кошки. И после обеда я попросила Ройса проводить меня в дворцовый сад. Может, среди цветущих деревьев мне полегчает? Я устроилась на скамеечке в сени яблонь, когда услышала щебетание фрейлин императрицы. Девушки болтали о всякой всячине, то и дело перебивая друг друга. Меня они не замечали. – Я слышала от мастера меча, что в последнее время Его Высочество тренируется особенно рьяно, – проговорила одна из девушек. – Ну надо же как-то снимать напряжение, – усмехнулась другая. – Говорят, он ночует один. – А как же дикарка? – поинтересовалась третья. – Уже наскучила? – Он сначала хочет ее обучить, чтобы сошла-таки за принцессу. – Наверное, иначе противно ее касаться. – Пока она учится, мог бы взять кого еще в любовницы. Воркование сплетниц прервала фрейлина постарше, державшаяся особняком. – Да какое вам дело, как Его Высочество развлекается? – задала она резонный вопрос, и девушки притихли. Недавний обед подступил к горлу. Сделав несколько глубоких вдохов, я дождалась, пока говоруньи удалятся на значительное расстояние, и попросила Ройса проводить меня обратно. Не стоило мне высовываться из покоев принца. С другой стороны, может, и хорошо. Не забуду, в качестве кого я здесь нахожусь. А то со всеми этими платьями и уроками легко решить, что я для него нечто большее, чем занимательная игрушка и отобранный у Кириана трофей. Ночью я не могла заснуть. Ворочалась туда-сюда, пока простыни не превратились в рифленую бумагу. Не выдержав, встала и подошла к окну. С неба смотрела круглая луна, и мне показалось, что темные пятна на бледном фоне похожи на лицо женщины. Печальной женщины. «Свет луны есть отражение света солнца, – говорил мне один из учителей. – Сама по себе луна темная». Ночью казалось, что это совсем не так и серебристый свет существовал сам по себе. Но на самом деле без солнца его бы не было. Как без принца не было бы ничего, что есть у меня сейчас. Я, как луна, не делаю ничего сама. Но вечно ли он будет светить в мою сторону? Или, как заметили те девушки, возьмет себе кого-то еще? Мне послышался отдаленный плеск воды. Рядом с моей спальней была небольшая ванная, из которой вела дверь в комнату с бассейном. Неужели там кто-то был среди ночи? Закутавшись в халат, я осторожно приоткрыла створку. Свет луны проливался сквозь стеклянную крышу, заставляя воду переливаться и блестеть. По стенам волнами разбегались серо-белые блики. Принц плавал туда-сюда, от бортика к бортику, не останавливаясь. Его спина то поднималась, то снова погружалась в воду. Я тихонько присела на край бассейна, опустив ноги в прохладную воду. Как говорят, можно бесконечно смотреть на огонь или на звезды. А еще можно бесконечно любоваться, как играют мышцы на красивом мужском теле. Когда Алтимор сделал очередной разворот, он наконец меня заметил и подплыл ближе. – Не спится? – поинтересовался он, вставая. Бассейн оказался не таким уж глубоким, и над водой виднелись его широкие плечи и грудь. Я посмотрела принцу в глаза. Мне не хотелось ничего говорить. Я и не знала, что можно сказать. Пожалуйста, полюби меня? Плюнь на все свои титулы, брось трон и женись на мне? Это глупо. И в то же время я не могла развернуться и уйти в свою комнату. Так и смотрела, завороженная. Алтимор подошел ближе и, погладив ладонями мои колени, освободил их от пол халата. Мне вдруг вспомнилось, как он впервые коснулся меня в той пещере в горах. По телу пошел озноб, через мгновение сменившись жаром. – Иди ко мне, – позвал принц вполголоса так, что все внутри застонало. Я не двигалась. Тогда он приподнялся и крепко обхватил меня. И прежде, чем я успела понять, что происходит, я оказалась полностью в воде. Прямо в сорочке и халате! – Ах! – воскликнула я. Та была куда холоднее, чем казалось. Ну так мне и надо, нечего зевать! Алтимор не дал мне опомниться и, крепче прижимая к своему теплому телу, закрыл мой рот своим. Мы целовались жадно, как давно разлученные возлюбленные. И я чувствовала, как меня покидают остатки здравого смысла. Все мое тело пульсировало, и не знаю, успевала ли я дышать. Как он это делал? Может, это настоящая магия? Но мне хотелось к нему. Хотелось с ним слиться. Раствориться в этом чувстве. Умереть и родиться заново. Даже страх, что все закончится, уступил место отчаянно лихому «будь что будет». Я прыгну со скалы и разобьюсь, но хоть одно мгновение побуду птицей. Алтимор что-то невнятно простонал и остановился первым. – Смею ли надеяться, что ты сдаешься? – прошептал он, заглядывая мне в глаза. Всё во мне так и кричало: сдаюсь, довольно! Но то, как он это спросил, пробудило внезапное упрямство. – Еще чего! – я вздернула подбородок. Алтимор смерил меня взглядом, словно оценивая, насколько я серьезна. – Не играй с огнем, цветочек, – проговорил он. – Не всякий пожар можно потушить. Я отступила на шаг и развела руки в стороны. Сама не знаю, чего я хотела сейчас больше: чтобы он двинулся ко мне, или чтобы всё закончилось, пока я окончательно не потеряла голову. Алтимор шагнул навстречу. Приблизил свое лицо, но ограничился лишь поцелуем в нос. – Спокойной ночи, Ниада. И, нагло улыбнувшись, отправился вылезать из бассейна. Двигался нарочито медленно, демонстрируя свой торс во всей красе. И только почти у самой двери обернулся, словно желая оценить произведенное впечатление. – Спокойной ночи, Ваше Высочество, – я улыбнулась. А когда он вышел, сама погрузилась с головой под воду. ***Охота была организована в предместьях Фортундейла на широченном поле у кромки леса. Еще до нашего прибытия здесь были разбиты шатры и палатки. А как потом выяснилось, охотники выследили и подготовили добычу. Благородным лордам оставалось только погоняться за оленями с собаками да пострелять из луков. – Неужели это интересно? – спрашивала я принца. – Вам же почти ничего не надо делать. Это даже не охота, а убийство. – Зато не занимает времени, – пожимал плечами Алтимор. – Но я с тобой согласен. Чем легче добыча, тем меньше азарта и удовольствия от победы. Он говорил об охоте, но… Может, и ко мне он относится как к добыче? От этой мысли я чуть не потеряла равновесие. – Все хорошо? – обеспокоенно спросил принц. – Да, – заверила я, – просто отвыкла от седла. Мы ехали в процессии рядышком. Он верхом на Ниаде, а я на Снежинке. Чем-то мне это напоминало нашу дорогу до Фортундейла, только тогда я была с Кирианом. Сейчас лорд держался где-то позади рядом с Августиной. Но я иногда чувствовала его взгляд. И не знала, как на него отвечать. А потому предпочитала делать вид, что ничего не замечаю. Слышались и вездесущие перешептывания. Как же принц осмелился взять с собой наложницу? Оправдывало Алтимора лишь то, что и его отец пригласил Делайлу. А императрица осталась во дворце, сославшись на дурное самочувствие. Тоже ведь интересно получается. По идее она самая могущественная женщина в этой стране. А ничего не может сделать против любовницы своего мужа. Не представляю, чтобы наш вождь когда-нибудь так себя вел. Мать Люка огрела бы его чем потяжелее да выгнала из дома. Воистину чужие земли – чужие нравы. Прибыв на место, толпа придворных разделилась. Большая часть мужчин отправилась гоняться за бедными животными, а женщины расположились в шатрах с угощениями. Алтимор оставил меня с Ройсом и ускакал в лес. Легкая добыча или нет, а упускать шанс посоревноваться с остальными он всё равно не стал. Мысленно пожелав ему удачи, я задумалась, а чем мне заняться. Я пока была не голодна. А из окружающих дам никто, конечно, не собирался со мной общаться. Единственная надежда – Августина – была сейчас с Кирианом, который на охоту решил не ехать. Сидел на диванчике рядом со своей подругой и какой-то леди и что-то им рассказывал. Я даже про себя посетовала, зачем Алтимор меня вообще взял, если собирался вот так оставить? А с другой стороны, не вечно же ему быть моим сторожем? Наоборот, нормально, что он мне доверяет и уверен, что я в его отсутствие ничего не устрою. Сейчас, вне стен дворца, мне впервые пришла в голову мысль о побеге. Вскочить на Снежинку да и помчаться во весь опор куда глаза глядят. Только что я буду делать дальше? Я здесь совершенно никого не знаю. А если каким-то чудом и доберусь до гор, то дом-то теперь тоже уже не дом. – Девочка, – внезапно окликнули меня. – Как тебя? Подойди! Я обернулась. Возле столика с пирожными стояла дама лет двадцати с высокой прической, едва прикрытой кружевной вуалью, и в пышном платье, несколько неуместном среди природы. Рядом с ней стояла женщина постарше и тоже меня разглядывала. – Простите? – удивилась я. – Да, ты, – она махнула ладонью вниз. – Подойди. Не зная, как лучше поступить, я послушалась. – Как тебя зовут? – уточнила та, что была старше. – Ниада. – Какое дивное имя. Что ж, Ниада, расскажи нам о своем народе. От удивления я подняла брови. – Что вы хотите знать? – Вы правда едите сырое мясо? – поинтересовалась дама помоложе, и в ее голосе не слышалось и намека на насмешку. Она была абсолютно серьезна. – Нет, неправда, – ответила я. – Мы его готовим, как и ангорцы. – Не может быть! А как насчет… Они несли такую чушь, что с каждым вопросом моя челюсть падала все ниже. Нет, я уже знала из общения с учителем по истории, что о лингах пишут в книгах. Но это был уже какой-то новый уровень. – А я слышала, – молодая дама понизила голос, – что ваши мужчины особенно неистовы в любви. И сама хихикнула над тем, что сказала. – Думаю, это зависит от человека, – терпеливо ответила я. – А у тебя что, не было горячего любовника? – поинтересовалась дама постарше. Ну вот как на это отвечать? Кто вообще задает такие вопросы в приличном обществе? Или они считают, что с дикаркой можно не церемониться? Но ведь и сами тогда себя выставляют дикарями. Впрочем, и Алтимор как-то не постеснялся прилюдно спрашивать о моей девственности. Правда, мне думалось, что сейчас бы он так себя не повел. Что-то в нем изменилось. – Это недостойный леди вопрос, – ответила я, подняв голову. Молоденькая дама ахнула и едва ли не взвизгнула: – Это ты себя считаешь леди? – Простите, что приняла за леди вас. За моей спиной раздался заливистый смех. – Оставь ты ее, – дама постарше утащила свою подругу в сторону. Я обернулась. Передо мной была женщина явно за сорок, но выглядевшая моложе. Худая, даже сухонькая, с пепельными волосами, не прикрытыми никакими вуалями. В них были вплетены нитки жемчуга. И бусины чуть постукивали, когда их владелица двигалась. – Ниада, не так ли? – женщина улыбнулась, показывая безупречные зубы. На ней была темно-зеленая туника с золотыми оборками и широким кожаным поясом. Скромно по сравнению со всеми разодетыми леди. И в то же время элегантно, подчеркивая поджарую фигуру. – Вы Делайла? – догадалась я. – Давно хотела с тобой познакомиться.