Глава двадцать вторая. Сердце принца

– Пойду-ка я… наверх, – Береника направилась к лестнице, оставив нас вдвоем. Мудрости этой женщины оставалось только поражаться. Я посмотрела Алтимору в глаза. Они казались темнее обычного. Он ревновал? Сейчас? Когда мы и так собирались расстаться навсегда. – Цепочку мне одолжила Августина, – ответила я. – Я думала, что потеряла ее. – Я нашел ее в кровати, – кивнул принц. – Собирался отдать ювелиру, да закрутился и забыл. Ничего, когда вернусь во дворец, куплю ей что-то взамен. А пока сможем ее заложить. Но этот браслет… – Он от Кириана, – сказала я честно. – Тогда лучше спрячь его, чтобы никто не видел. Я подняла брови. – Ты и так здесь из-за меня, – продолжал принц. – Не хочу, чтобы тебе пришлось жертвовать еще и подарками. Мне хотелось спросить: даже если они от другого мужчины? Но это бы подразумевало, что мы с Алтимором вместе, как пара. Что есть он, а есть другой. А кто мы сейчас друг другу? – Цепочки на все хватит, – заключил принц и поднялся из-за стола. С Береникой мы попрощались так тепло, словно были знакомы не один день. Алтимор, конечно, был. Но и ко мне кормилица отнеслась с материнской теплотой. У нее под крылом хотелось отогреться. Но я понимала, что пусть она и уверяла, что никто не будет нас у нее искать, рано или поздно и ее дом могли проверить. Лучше ее жизнью не рисковать. На улице ярко светило солнце, и казавшийся мрачным Фортундейл заиграл новыми красками. Сначала мы с принцем отправились к Бари, поскольку он жил неподалеку. Им оказался молодой человек крепкого сложения с добрыми глазами, как у матери. – Ал! – воскликнул он, увидев нас в дверях. – Я тебя едва узнал! – На это и расчет! Они обнялись, и уже в доме принц рассказал молочному брату, как было дело. – Будь спокоен, – заверил Бари, – я такую песню напишу, все тебя жалеть будут. – Жалеть не надо, – Алтимор наморщил лоб. – А вот жаждать справедливости… – Не учи, как мне свое дело делать! – усмехнулся бард. Это было удивительно. Простой горожанин мог спокойно перебить своего принца, к которому и обращался без всяких титулов. Получалось так, что дворец для Алтимора был полем боя, а по-настоящему расслабленно он чувствовал себя среди таких людей, как Береника и ее сын. Неужели он сам этого не видел? Когда мы покинули дом Бари, я спросила об этом самого принца. – Да, я с ними душой отдыхаю, – согласился он. – Но тем важнее, чтобы императором стал именно я. Чтобы такие, как они, не пострадали. Я как-то слышал, как мой братец разглагольствовал о повышении налогов. Поверь, дорвись Арвин до власти, все взвоют. И этого допустить нельзя. Ну вот, снова он про трон. Спорить я не стала, и мы двинулись к следующей остановке на нашем маршруте. Вышли на торговую площадь, шумную, людную, и мне на мгновение стало страшно. Вдруг нас опознают? Но маскировка работала, и никому до нас не было дела. На углу площади располагался небольшой магазинчик. Пожилой мужичок с длинной бородкой долго рассматривал нашу цепочку через увеличительное стекло, а после назвал цену. Принц принялся с ним торговаться. – Во-первых, тут не хватает звена, – приводил аргументы мужичок. – Во-вторых, цепочка явно украдена. Ее можно будет сбыть, только если вытащить камни и переплавить золото. Алтимор всё равно не собирался сдаваться, и ювелиру пришлось-таки поднять цену. – Сейчас, подождите, – проворчал он и отправился к себе в подсобку. – Ух, а я волновалась, – я выдохнула. Но как оказалось, преждевременно. Мужичок задерживался, и когда принц подошел к окну, то заметил пару идущих к магазину стражников. Нам пришлось схватить многострадальную цепочку и пуститься в бега. Через толпу на площади и петляя мимо прилавков с сочными фруктами. Алтимор крепко держал меня за руку, не давая сбавить темп. Забежав в соседний переулок, он торопливо осмотрелся и ринулся к валявшейся у стены дома приставной лестнице. – Надо забраться на крышу, – предложил он. Ох, этого еще не хватало! – Давай, Ниа, скорее. Подняв лестницу, он вскарабкался так быстро, словно каждый день для такого тренировался. Мне же стало страшно. Лестница была старой, подбитой погодой и местами подгнившей. На верхних ступеньках мои ноги начало покалывать от страха, и каждое движение давалось всё с большим трудом. Принц свесился с крыши и протянул мне руку. Мне вспомнилось, как он вот так же смотрел на меня в той пещере. Словно приободрял: давай же, не бойся! Его пальцы сжали мое запястье и потянули на себя. Я рванула вверх и оказалась-таки на крыше. После чего Алтимор толкнул лестницу вниз. – Что теперь? – спросила я. Он весело улыбнулся. – Теперь будем прыгать. – Куда прыгать? – не поняла я. – С ума сошел? – Сначала на крышу вон того дома, – ответил Алтимор и добавил с загадочным выражением лица: – А потом я тебе покажу мое самое любимое место в городе. Дома в Фортундейле стояли впритирку, и перепрыгивать с крыши на крышу оказалось не так уж сложно. Первые раз пять было страшно до дрожи, но потом я даже почувствовала что-то сродни восторгу. Теплый ветер теребил мои теперь рыжие волосы. Люди внизу нас не замечали. А мы были как двое беззаботных подростков. Держались за руки, перешучивались и жили одним мгновением. ***Любимым местом Алтимора оказалась старая колокольня. Башня, возвышавшаяся над заброшенным храмом, который почему-то не походил на другие. – В Фортундейле не всегда верили в Эора, – пояснил принц. – В доимперские времена здесь почитали других богов. Это как раз одно из оставшихся от них святилищ. – Не понимаю, зачем заставлять менять веру? – спросила я. – Потому что Эор – истинный бог? – Или дело опять в желании объединить людей под одним флагом, чтобы было легче ими управлять, – высказала я. Алтимор пожал плечами. – Это неизбежно, как тот самый исторический процесс. Но я люблю приходить сюда. От этих камней веет чем-то не просто древним, а мощным и непознанным. Мы вошли в башню и поднялись по винтовой лестнице на самый верхний этаж. Отсюда открывался такой вид, что захватывало дух. Дома, по которым мы недавно прыгали, теперь казались маленькими камушками на переправе через ручей. С крыши дворца тоже была видна часть города за крепостной стеной, но в сравнении с колокольней это было не то. Здесь мы находились к городу намного ближе. Могли чувствовать его ритм. Наблюдать за потоками людей. – Как тут здорово! – воскликнула я. Алтимор поднял руку и указал куда-то ближе к горизонту. – Вот там на окраине города живет старшая сестра Бари. Мы несколько лет не виделись, но я слышал от Береники, что ее муж занимается торговлей и часто возит товары из северных провинций. Возможно, он согласится вывезти тебя из города. Напоминание о скорой разлуке больно отозвалось внутри. Но я понимала, что это неизбежно. Так будет лучше для меня. И всё же хотелось продлить мгновение вместе как можно дольше. – Почему вы не общались? – поинтересовалась я. В глазах принца мелькнула печаль. – Я был влюблен в нее. Сильно влюблен. Но скажем так… – он помедлил. – Именно тогда я понял, что мое положение не позволит мне быть с тем, с кем захочу. Так что в итоге я рад, что она вышла замуж. И не стал бы ее беспокоить, если бы нам не нужна была помощь. – Неужели тебе никогда не хотелось стать обычным человеком? – спросила я. Алтимор пожал плечами. – А смысл об этом думать? Я родился принцем. В этом моя судьба. – Судьба или воля твоих родителей? – усомнилась я. – Сейчас ты больше не принц. Ты мог бы зажить иначе. Он повернул голову и, посмотрев мне в глаза, проговорил со всей убежденностью: – Нельзя, чтобы они победили, Ниа. – Даже если цена – твоя жизнь? – Да. Мы замолчали. Я снова посмотрела на бурлящий под ногами город. А когда перевела взгляд обратно на принца, заметила, что Алтимор о чем-то задумался. Его лицо утратило лихое и беззаботное выражение, и теперь он даже казался старше. – Ниа, – начал он, поворачиваясь ко мне. – Даже не знаю, когда мне последний раз было так хорошо. По-настоящему хорошо. Я привык брать от женщин совсем другое. Привык, что и им нужны подарки или привилегии. Привык, что для них я всегда наследник престола и сын своего отца. Но с тобой… С тобой я словно другой человек. На меня ничего не давит. Ты от меня ничего не требуешь, и рядом с тобой я не обязан ничему соответствовать. Нет, если кому-то что-то и нужно, то это скорее мне… – он усмехнулся. – Еще ни одна женщина не заставляла меня так долго ждать, только чтобы осознать, что она дорога мне совсем не поэтому. Я пока не очень понимала, что он хотел всем этим сказать, но не хотела перебивать. Было ясно, что принцу нужно было выговориться. И я боялась разрушить магию мгновения. – Тогда в дороге я вожделел тебя. Каждый день о тебе думал. Завидовал Кириану до скрежета в зубах. Но я не видел тебя. Не понимал, кто ты. Красивый горный цветок, нечто незнакомое и неизведанное. Вот чем ты меня манила. Но чем больше я тебя узнавал, тем больше понимал, что это всё поверхностно. Ты намного глубже, многограннее и сильнее… Ни одна женщина не сделала бы ради меня того, что сделала ты. Ни одна не пошла бы к Арвину, рискуя жизнью и своей честью. Даже за мешок золота. – Я… – я разлепила губы, но Алтимор накрыл их ладонью. – Погоди, я должен договорить до конца, – голос принца подрагивал, а карие глаза заблестели. – Я очень виноват перед тобой. Я напал на твой народ, обманул вашего вождя и повез твоих соплеменников на чужбину в цепях. Сомневаюсь, что такое можно простить, но всё же… Он опустился передо мной на колени и, взяв мою ладонь в свои, прижался к ней лбом. – Прости меня, Ниа. Порыв ветра растребушил мои волосы. Под ногами простирался бесконечный город, а где-то над головой прокричал орел. Жизнь продолжалась, а мне казалось, что время остановилось. Не верилось, что это происходит на самом деле. Я словно была на вершине мира, а наследник трона этой проклятой империи и мой враг стоял передо мной на коленях. Я положила вторую ладонь на рыжую макушку принца и несколько бесконечных минут мы так и стояли, не двигаясь и не разговаривая. – Хотел бы я всё исправить, – еле слышно произнес Алтимор. Я задумалась. Убитых вернуть нельзя, как и восстановить разрушенные судьбы. Но было то, что принц и будущий император сделать мог. Я присела и оказалась с Алтимором на одном уровне. – Я знаю, что поможет тебе отвоевать трон, – проговорила я. – И навсегда изменит лицо империи. Принц посмотрел на меня одновременно с удивлением и надеждой. – Ты должен отменить рабство, – продолжила я. – Освободить всех рабов по всей стране. Навсегда избавить их от цепей, а империю – от этого дикого обычая. Все люди должны быть свободны и получать за труд деньги. Алтимор моргнул, явно переваривая услышанное. – Тебе кажется это невозможным, – добавила я. – Но великие люди делают невозможное. Ты войдешь в историю как первый император, вытащивший страну из темных веков. Принц сел и, сложив пальцы в кулак, приложил к подбородку. – Не всем это понравится. Дворяне, купцы, работорговцы… – Людей нельзя держать в плену, Ал, – сказала я почти с интонацией Кириана. – Сейчас тебе кажется, что так было всегда. Что это незыблемая традиция. Но можно жить и по-другому. Перемены, если хочешь, и есть суть исторического процесса. Ты не обязан быть своим отцом. Не обязан следовать его воле. И не обязан править, как это делал он. Я видела, что Алтимор меня слушал. Действительно слушал, а не делал вид. – Народ тебя тоже поддержит, – я села рядам. – Потому что за тобой будет огромная сила. Рабам нечего терять, кроме своих цепей. Если ты поведешь их к свободе, они пойдут за тобой до конца. Против Арвина, против императора, против кого угодно. – Но… – задумчиво проговорил Алтимор. – Неужели они мне поверят? И не посчитают, что я лишь воспользуюсь восстанием, чтобы усесться на трон. Я бы на их месте не стал верить опальному принцу, который бы к ним никогда не пришел, будь у него выбор. – Но ведь выбор у тебя есть, – напомнила я. – Ты всё еще можешь обратиться к Иссиль и призвать на помощь Риферот. А можешь решить проблемы своей страны внутри нее. – В этом ты права, – согласился принц. – Но мой вопрос остается. – Я слышала, что во главе восстания стоят мои соплеменники. Мы можем попробовать договориться с ними. – Уж они поверят мне в первую очередь! – Алтимор горько усмехнулся. – Я объясню… – Нет, Ниа, это слишком опасно, – он взял меня за руку и легонько погладил по костяшкам пальцев. – Часть меня так не хочет с тобой расставаться, что готова зацепиться за любую возможность побыть рядом дольше. Но я не могу идти на поводу у этого желания. Ты и так сделала для меня слишком много. Тебе надо выбираться из города, а не рисковать еще больше. – Чтобы жить в империи, где процветает рабство? Зная, что я могла это изменить? Я посмотрела принцу в глаза. Алтимор поднес мою руку к губам, и по моему телу словно пробежались искорки разрядов. – Этим ты меня и восхищаешь, цветочек, – сказал принц, целуя мою ладонь. – Может, ты и не дочь вождя, но ты настоящая принцесса. Не выдержав, я подалась к нему. Алтимор прижал меня к себе и на этот раз поцеловал в губы. Его пальцы прошлись по моим рыжим волосам, а затем погладили по спине. Мне хотелось прижаться к нему еще больше. Навсегда раствориться в этих объятьях, унестись, исчезнуть, чтобы уже никто и ничего не мешало нам быть вместе. Но реальность не хотела отпускать. Алтимор чуть отстранился и, упираясь своим лбом в мой, тихо спросил: – Ниа, неужели я заслужил твое доверие? После всего… – Я не боюсь ошибиться, – уверенно сказала я, гладя его по ежику волос. – На кону жизни сотен тысяч людей. Если не рисковать ради такого, то для чего в жизни вообще стоит рисковать? – Ради любви? – принц улыбнулся краешком рта и, поцеловав меня в нос, поднялся на ноги. – Хорошо, Ниа, будь по-твоему. Нам нужно найти, где твои соплеменники прячутся. Вряд ли в городе. Но здесь наверняка есть люди, которые знают, как с ними связаться. – Тогда где нам начать? – Придется пройтись по злачным местам и порасспрашивать народ. Думаю, будет лучше, если ты подождешь у Береники. – Нет, – я скрестила на груди руки. – Ниа, туда, куда я пойду, девушке не место. – Без меня у тебя еще меньше шансов, – возразила я. – Особенно если тебя узнают. – Когда люди смотрят на принца, они видят богатство и славу, а не запоминают лицо. – И все же… Я для лингов своя, и вполне естественно, если я их буду искать. А вот твой интерес может показаться подозрительным. Алтимор задумался на минутку и едва не подпрыгнул от посетившей его идеи: – Если не замаскировать меня под беглого раба… Мы принялись обсуждать его план, но всё никак не могли договориться. Принц хотел оставить меня дома, а я не собиралась отпускать его одного. В итоге сошлись на том, что надо вернуться к Беренике. Я надеялась, что она поможет нам с маскировкой. А Алтимор, видимо, рассчитывал, что она убедит меня отсидеться у нее. Возвращались мы уже не по крышам, а по мощеным улочкам Фортундейла. Старались не рисковать и патрули лишний раз обходить стороной. Но даже попадавшиеся по пути стражники нас не узнавали. И все же мне думалось, что принцу сойти за раба будет намного труднее, чем притвориться горожанином. Он был слишком чист и ухожен. И спину держал ровно, как солдат на смотре. Если мозоли от тренировочного меча еще могли сойти за трудовые, то что делать с белой кожей, не знавшей загара? А самоуверенный взгляд, гордо поднятый подбородок… Нет, тут надо было подготовиться основательнее, чем просто переодеться. Все эти соображения я высказывала Алтимору, пока мы шли. – Так что если ты просто будешь уверять, что беглый раб, – заключила я. – Тебе никто не поверит. Наверняка в их движение уже пытались проникнуть доносчики… Принц чуть сжал мою руку. – Смотри, – он указал на горевший в доме Береники свет. Сквозь белую занавеску на окне виднелся мужской силуэт.