Глава двадцать седьмая. Штурм

Я застыла, завороженная нежностью его голоса и разливавшейся в карих глазах теплотой. Алтимор снова поцеловал меня в губы, а его рука тем временем скользнула вниз, погладила сквозь платье мою грудь и принялась за шнуровку. Движения принца были плавными, но уверенными. Он не спрашивал разрешения, а я не нашла в себе сил возражать. Его прикосновения казались такими естественными, словно иначе не могло и быть. Алтимор легко освободил нас от одежды. И я бы, наверное, замерзла, если бы не идущий от него жар. Принц целовал меня неистово, не останавливаясь. Так, словно хотел присвоить каждый дюйм моего тела. Его руки касались во всех неположенных местах, а пальцы гладили и нажимали на неизвестные мне прежде точки. Я не успевала даже засмущаться. Лишь постанывала от удовольствия и подавалась навстречу его ласкам, прося еще. Еще. Больше. Я столько раз представляла себе это. Но всё, что заставлял меня чувствовать Алтимор, было не сравнить ни с какими фантазиями. Даже та ночь, когда Люк пришел ко мне в палатку, полностью померкла. До этого момента я и не знала, что могу испытывать подобное наслаждение. И что могу быть до него такой жадной. Подаваясь навстречу принцу, я целовала его в шею, уши, плечи. Мне хотелось сделать его своим навсегда. Но каждый раз он перехватывал инициативу и заставлял меня подчиняться. Я хотела его победить, а он снова и снова захватывал меня в плен. И мое собственное тело перестало слушаться и теперь следовало за ним, как мотылек за пламенем. Внизу живота взрывалось и пульсировало. Я распадалась на множество крошечных частиц, а затем собиралась вновь. Только чтобы снова почувствовать его близость и нежную власть над всем моим существом. Даже разрезавшая боль отступила, как непрошеный гость, под напором неземного восторга. В объятьях принца я ощущала себя целой. Единой с ним не только плотью, но и душой. Теперь даже было непонятно, как я жила без него до сих пор. И как смогу жить дальше, если что-то случится. Алтимор смотрел на меня сверху, и ежик его волос топорщился на фоне звездного неба. Я запустила в них руку, чувствуя, что на ощупь они все так же шелковисты. Его глаза глядели прямо на меня, и в них хотелось утонуть. Я заплакала. Не знаю, от счастья ли, от страха, перенапряжения или всего сразу. Принц поцеловал меня в соленую от слез щеку. – Я люблю тебя, Ниа, – проговорил он так, что мое тело снова охватил озноб. – А я люблю тебя, – ответила я. Мы легли рядышком, и Алтимор закутал меня в плащ. Он обнимал меня и гладил по голове и плечам. Я лежала у него на груди, слушала, как отбивает ритм его сердце, и всё не могла перестать плакать. – Цветочек, – ласково позвал принц. – Выходи за меня замуж. Я резко вскинула голову. – Это невозможно, – ответила я. Алтимор нежно провел ладонью по моей щеке, вытирая слезы. – Когда я с тобой, для меня нет ничего невозможного. – Н-но как же… – удивительно, что после только что произошедшего я всё еще заикалась. – Я вернусь за тобой, – проговорил принц. – И навсегда заберу к себе. – Разве простая девушка может стать императрицей? Он улыбнулся. – Мы собираемся взять штурмом дворец и навсегда переписать историю страны. Думаю, что из всех грядущих перемен эту народ примет легче всего. – Нет, но… – возражала я. – «Нет»? – он чуть сощурился. – Таков твой ответ? Я легонько стукнула его кулаком по плечу. – А то ты не знаешь, что я тебе отвечу? Принц игриво заломил бровь. – Пока я только услышал «нет». – Знаешь что, – я приподнялась над ним, и мои волосы упали на его грудь. – Сначала вернись, а потом я решу. – Смотри только, чтобы ответ был положительным, – проговорил он со всей серьезностью, но в глазах бегали огоньки. – А то что? – пришел мой черед ухмыляться. Алтимор снова поцеловал меня. Но на этот раз нежно, больше не желая завоевать. Его руки ласково гладили меня по спине. Я закрыла глаза, слушая его сердце, и, кажется, задремала. ***Мы вернулись в лагерь с рассветом. Не знаю, спал ли кто-то сегодня вообще, но повстанцы уже вовсю собирались выступать. Готовили оружие и доспехи, кто что раздобыл. Конечно, на армию они не походили совсем. Я понимала, что им нечего терять и сражаться они будут особенно яростно. Но сомнения в успехе мероприятия охватили меня с новой силой. – Вот вы где! – поймала нас Алисса. – Алтимор, Люк тебя искал. И Ниа, нам тоже надо подготовиться. Принц поцеловал мою руку и, выпустив ее, отправился к шатру в центре поляны. Мы пошли к палатке сестры. Думаю, по моему разгоряченно-растрепанному виду она всё поняла. И я надеялась, что не осуждала. Я ведь сама столько рассуждала о замужестве, а в итоге выбрала быть с ним без всяких условий. И не жалела ни минуты. Наоборот, воспоминания о прошлой ночи согревали и успокаивали. – Ты будешь со мной среди лучников? – спросила Алисса. Я виновато опустила глаза. – Я поклялась Алу, что в бой не пойду. Сестра смерила меня взглядом. – Может, и правильно. Только ты и мне кое-что пообещай. Я кивнула. – Если всё это провалится, и я погибну, то ты вернешься на север. – Алисса… – И если твой принц нас подведет, – продолжила сестра. – Обещай мне, что, по крайней мере, не останешься его любовницей. – Не подведет, – возразила я. Алисса мягко улыбнулась. – Ниа, никто не запрещает тебе ему верить. Мы тут все, как видишь, ему верим. Но я хочу знать, что как бы ни закончился сегодняшний день, с тобой всё будет в порядке. – Мы можем спрятаться в городе вместе, – предложила я. – Нет, я от боя бегать не буду, – Алисса мотнула головой. – И если мне посчастливится добраться до императора, то умирать он будет медленно. Чтобы успеть тысячу раз пожалеть, что решил напасть на нас. Я помогла Алиссе подготовить лук и стрелы, и когда с этим было закончено, вернулась к центральному костру. Кириан общался с Дереком, но заметив меня, подошел. – Пожалуйста, скажи, что он уговорил тебя не соваться, – вполголоса проговорил лорд. – Попросил поклясться, что буду у Береники. – Отлично, – Кириан кивнул. Мы выступили все вместе. На окраине города принц с лордом забрали наших лошадей и выкупили еще пару для Люка и Грэга. Еще какое-то время мы ехали вместе, пока на дороге не появилась развилка. Большая часть повстанцев направилась дальше к дворцу. А мы задержались, чтобы попрощаться. Сначала я обняла Алиссу и Кириана, затем подошла к Люку. – Ну, дадут боги, свидимся, – проговорил он, морща лоб. – И прости, что неласково тебя встретил. – Главное – останься жив, – ответила я. Люк усмехнулся. – На меньшее и не рассчитываю! Я попрощалась с несколькими повстанцами, с которыми успела подружиться, и мы с Алтимором отошли в сторону. Он заключил меня в объятья. – Я за тобой вернусь, – произнес он над моей головой. Я втянула носом его родной запах, словно пытаясь навсегда запомнить. – Пусть Эор и северные боги за тобой приглядывают. Алтимор загородил меня собой от любопытных глаз и поцеловал. – Я люблю тебя, Ниа, – сказал на прощание. Мы забрались на коней. И шестеренки жуткой машины неизбежности пришли в движение. Я поскакала в ту сторону, где жила Береника. А дорогие мне люди направились к дворцу. Ждал ли их император? Знал ли, что сегодня решится его судьба? Спустя века об этом дне еще одна такая Ниада будет читать в учебнике по истории. И хотелось бы верить, что она будет свободной и счастливой. Погруженная в мысли, я добралась до травницы даже быстрее, чем рассчитывала. Спешилась и постучала в дверь. Один раз, потом два, потом снова один. Береника открыла сразу. – Спаси Эор! – знакомо воскликнула она. – А почему ты одна? Привязав лошадь у крыльца, я вошла внутрь. И здесь коротко обрисовала всё, что происходит. – Ох, – вздохнула Береника, когда я закончила свой рассказ. – Алтимор с лордом Кирианом, конечно, умны и отважны, но и их враги не лыком шиты. Я ведь после того разговора тихонько порасспрашивала своих. Я знаю, кто поставлял во дворец травы. Не могу называть имен, но это несколько человек, каждый из которых ничего подозрительного не замечал. Но если смешать все те травы, что Делайла недавно заказывала, можно сделать сильный яд. Внутри сжалось от страха. – К-как? Как его применять? – спросила я. – Можно подлить в еду, а можно, например, смазать лезвие и порезать. Если в еду, то отравленный не сразу поймет, что случилось. До появления симптомом может пройти от нескольких часов до дней. Но если яд сразу попадет в кровь… – Мы должны предупредить Алтимора! – воскликнула я и посмотрела на Беренику: – Как ваши знакомые доставляли Делайле травы? Береника задумчиво потерла подбородок. – Есть один ход… Но, Ниа, это будет опасно. – Мне всё равно, – я уже была на ногах. – Ал отправил тебя ко мне, чтобы уберечь, – упрямилась травница. – Я Делайле не нужна. А вот соперник ее сына… – мне не хотелось заканчивать эту мысль. Береника подхватила висевший на спинке стула плащ и протянула мне. – Тогда идем. Себе она взяла такой же, и, спрятав головы под капюшоны, мы направились к дворцу. Как и Алтимор, Береника знала короткую дорогу, но пришлось пройти по темным переулкам. Одна бы я в них давно запуталась. Мы вышли к противоположной от пристани стороне дворца. Здесь был разбит парк, а часть дворцовой стены скрывали плотные заросли. Хотя от центральных ворот было довольно далеко, сюда всё равно доносились крики толпы и шум битвы. Где-то совсем рядом Алисса сражалась вместе с остальными. Часть меня чувствовала себя виноватой, что я не пускала стрелы вместе с ней. Но другая уверяла, что мне важнее проникнуть во дворец. Оглядевшись, Береника убедилась, что стражников поблизости не было. Видимо, все были заняты бунтовщиками. Мы прошли к особо плотно растущим кустам, за которыми обнаружилась дверца. Такая узкая, что в нее вряд ли смог бы протиснуться вооруженный человек. Только кто-то худой и невысокого роста. – Говорят, Августин II построил этот ход для своих шпионов, – сообщила Береника. Я узнавала об этом императоре все больше. – Боюсь, я больно покрупнела фигурой, – она выразительно хлопнула себя по бокам. – Но ты пройдешь. – Куда этот ход ведет? – К покоям императора. То, что нужно! – Спасибо вам! – я крепко обняла Беренику. – Обещай, что будешь осторожна, – она обняла меня в ответ. – И мне не придется объяснять Алу, как я могла тебя отпустить. За потайной дверцей оказалась крутая лестница вниз со сбитыми ступеньками. Вела она в совершенно темный коридор. Береника дала мне маленький факел, но, боясь привлечь ненужное внимание, я зажгла его уже внутри. Держалась за стену, чтобы не упасть, и продвигалась медленно. Сначала вниз-вниз-вниз, пока ход не перешел в плоский коридор. Он никак не разветвлялся, и было не страшно заблудиться. Так что дальше прямо-прямо, а затем снова вверх и вверх. Уперевшись в еще одну похожую дверцу, я открыла ее и оказалась в небольшом закутке. Здесь стоял постамент со статуей императора Августина II в полный рост. Все-таки интересный был мужчина. Выглянув из-за угла, я посмотрела на висевшие на стенах картины. Я была недалеко от гарема и теперь представляла, где примерно нахожусь. Осталась самая малость – найти принца. Всю стражу дворца, вероятно, подняли по тревоге, и теперь в коридорах было пусто. Но куда бы пошел Алтимор? В гарем к Делайле? В тронный зал? В покои Арвина? Я задумчиво теребила юбку. Нет. Самый большой счет у принца был не к ним, а к своему отцу. Он пойдет к нему. Не знаю, права ли я, но я решила направиться к покоям императора. Его Величество не переставали охранять даже во время бунта. Особенно во время бунта. Этого следовало ожидать, но увидев на алом ковре распластанное тело, я всё равно удивилась. Прикрыла рот ладонью и постаралась не смотреть. Дальше лежало еще одно тело, а за ним еще. Кто-то убивал стражников одного за другим. Дверь в императорские покои была настежь. Я осторожно перешагнула через очередного охранника и заглянула внутрь. В гостиной на двух резных стульях сидели, спинами друг к другу, Люк и Дерек. Они были связаны веревками, а во рту торчали какие-то тряпки. – Ммм, – промычал Люк, увидев меня. – Что случилось? Где принц? – я вытащила у него изо рта кляп. – Принц нас обманул! – воскликнул он. – Оставил здесь, чтобы спасти драгоценного папеньку. – Не может быть! – Умум, – промычал уже Дерек. – Где он? – спросила я. – Возьми вон тот меч и разрежь веревки, – вместо ответа велел Люк. Нет, я Алтимору верила. Если он так поступил, значит, была причина. Рискуя остаться без пальцев, я сунула тряпку Люку обратно в рот и ринулась к ближайшей открытой двери. В спину мне понеслись проклятья, которые можно было различить даже в мычании. Я выскочила в еще один коридор. Из него прошла во вторую гостиную, не знаю, зачем их императору две, а оттуда в кабинет. Он был огромным, даже больше библиотеки Кириана. В центре стоял широченный дубовый стол, за которым могли спокойно работать четыре человека. С левой стороны от него шли полки с книгами, подпиравшие потолок. А справа на стене висела коллекция разнообразного оружия и была еще одна дверь, сейчас закрытая. Заканчивалась комната окном с тяжеленными гардинами. Когда я вошла, никого внутри не было. Но из-за двери справа послышались голоса. Испугавшись, я бросилась к окну и спряталась за шторой. Дверца распахнулась, открытая с ноги, и в кабинет ввалились Алтимор с отцом. Одной рукой принц тащил императора за шиворот, как провинившегося мальчишку, а в другой сжимал меч. Хейнс без мантии и короны показался совсем не таким уж крупным. С оплывшими боками и намечающейся залысиной. Царственную осанку он и вовсе растерял. За ними в кабинет вошел Кириан, тоже с мечом наголо. У меня на сердце отлегло. С ними все в порядке. Алтимор притащил отца к столу и заставил сесть на стул. Подцепив лист бумаги, хлопнул его перед ним. – Пиши отречение. Хейнс поднял на сына глаза и неожиданно расплылся в улыбке. – Вот теперь, мальчик мой, ты готов. – Пиши, – Алтимор пододвинул к нему чернильницу. Император послушно взялся за перо, но, так и не начав писать, принялся разглагольствовать: – Задача императора ведь не только поддерживать в стране порядок, но и подготовить наследника. – По-твоему это порядок? – хмыкнул Кириан. – Собачью Яму сколько лет не могли закрыть! – Все, что я делал, – продолжал Хейнс, обращаясь к сыну. – Было исключительно, чтобы ты вырос мужчиной. Чтобы научился принимать сложные решения. Посмотри на себя, как ты изменился. Ты не только умеешь управляться с мечом, но и научился заключать выгодные союзы. Ты и воин, и политик. Всё, что нужно для будущего императора. На лбу Алтимора проступила жилка. Видно, он старался не слушать отца, но получалось это плохо. – Ты всю дорогу пытался меня сгубить, – процедил он сквозь зубы. – Давал свои жестокие задания. Убеждал, что я недостоин. – Чтобы выковать сталь, по ней нужно бить молотом, – отвечал Хейнс. – И я ничуть не жалею ни об одном решении. – Хватит болтовни, – повысил голос Алтимор и, вскинув меч, направил в сторону отца. – Пиши: я, император Хейнс, первый своего имени, находясь в здравом уме и твердой памяти, отрекаюсь от престола в пользу своего сына… Перо заскрипело по бумаге. Хейнс то и дело поднимал голову и поглядывал на Алтимора. Мне показалось, что восхищение в его глазах не было поддельным. Он и сам верил в то, что только что сказал. Истязал сына, чтобы тот стал сильнее. Я такого не пойму никогда. Император дописал. Алтимор взял бумагу в руку и, пробежав глазами по строчкам, снова положил перед отцом. – Теперь подписывай. Хейнс поднял перо, но помедлил. – Кириан, ты это одобряешь? – спросил он. – Если ты и вправду так гордишься своей воспитательной работой, – ответил лорд, наморщив лоб, – то чего ждешь? Император окунул перо в чернильницу и уже приложил было кончик пера к бумаге, как со стороны раздалось: – Не делай этого! В кабинет вошла Делайла в сопровождении Арвина. Лжепринц был закован в кольчугу и вооружен до зубов. За спиной у него был лук со стрелами, на поясе висел кинжал, а в руках был меч. Когда начался штурм, он явно первым делом побежал в оружейную. И теперь казался громоздким. Особенно на фоне Алтимора, стоявшего в одной рубахе, замызганной чужой кровью. – Если ты отречешься в его пользу, – продолжала любимая наложница императора, – то начнется гражданская война. Больше половины лордов уже присягнули нашему сыну. Они прибудут с армиями и разгонят всю эту чернь. Нам нужно только продержаться.