Глава 20. Багров

Мир был зыбким и неверным. Полным теней. Тени танцевали извиваясь, танцы их были дикими и причудливыми. Лица их менялись — на меня то мелкая девчонка Старовойтовых смотрела, то почему-то моя бабушка. Много их было. До моего мозга не сразу дошло, что все они — мёртвые.

— Пойдём танцевать, — сказала тень Анютка. — Пойдём, сейчас же!

— Нет, — отозвался я. — Не могу.

Анютка оторвалась от своего сюрреалистичного танца в хороводе и подошла, скорее подплыла ко мне. Смотрит в меня, а я понимаю, что я — ничто. Был и закончился.

— Но почему? Танцевать гораздо веселее, чем умирать.

В её голосе неподдельное удивление.

— Не могу. Мне нужно… что-то нужно.

Анютка топнула несуществующей ножкой и растворилась в воздухе. А я понял наконец, что мне не даёт покоя. Понимание, что мне необходимо что-то сделать. Но что? Мысль об этом зудила и свербела, дёргала болью, словно загнивающая рана, мешала сдохнуть спокойно.

— Эээй, — звал меня кто-то. — Кэп!

С трудом открываю глаза, вдруг понимая, что у меня вообще есть глаза. Свет — ослепляет. До боли. Так, что хочется опять в темноту полную шуршащих теней.

— Ты умер? — удивлённо спрашиваю я, с трудом проталкивая слова в пересохшее горло.

Макар, а это он, удрученно качает головой. Из ослепившего меня сияния вырисовывается больничная палата, глаза немного привыкают к свету.

— Шеф, — говорит Макар. — Вы идиот.

— Уволю, — обещаю я и устало закрываю глаза.

Короткий разговор меня вымотал. У меня нет сил. Я не чувствую даже боли — просто тупое бессилие. Пытаюсь приподняться на локтях, но не могу даже этого.

— Вам нельзя пока, — сурово отрезает Макар. — Пять лучших хирургов не для того собирали ваши кишки, чтобы вы их тут растеряли.

Я ускользаю. Снова проваливаюсь в небытие. Трясина затягивает меня, я не в силах ей сопротивляться. Но вопрос не даёт мне покоя. Тот, который я должен задать. И внезапно я вспоминаю, что меня мучает.

— Нашёл? — хриплю я из последних сил. — Ты её нашёл?

— Нет, — качает головой Макар. — Но все дороги нахер перекрыли, далеко не уйдёт. Из под земли достану.

Я перестаю с собой бороться. Меня ждёт Анютка. Быть может в этот раз я с ней станцую. Но я сказал ещё не все.

— Не трогай…целую притащи. Сам…

Макар растворяется. Я жду, когда на его место придут мёртвые тени. Но их нет. Я вижу свет, много света. Широкий проем распахнутого окна. Ветер, шевелящий лёгкие занавески. Солнечный зайчик скользит по обнажённому женскому бедру, словно подкрадывается к самому естеству. Она меняет позу. Потягивается, выгибаясь, совершенно не стесняясь, дерзко торчат розовые соски. И я понимаю — не получится просто взять и сдохнуть. Очень много ещё всего нужно сделать, а в этом свете…слишком много жизни, слишком много Аллы.