Глава 25. Алла

Воздух пах тревогой и грозой. Я косилась на повисшее над самыми головами небо с опаской. Точно знала — что-то случится. Сегодня, возможно даже сейчас. И бежать хотелось немедленно. Но…происходило ожидаемое. Беременность делала меня слабой. Тело моё стало вялым и неповоротливым, несмотря на то, что срок был совсем мал, ничтожен. Я сказала себе — завтра. Я побегу завтра.

Поэтому сегодня я мыла пол. Движение вперёд и назад. Монотонность, которая усыпляла бы, если бы не ноющая боль в натруженных мышцах. Иногда с улицы гремело, я прислушивалась и к грому, и к тревожно ноющему сердцу. Казалось, даже дитя Багрова затихло в ожидании, перестало мучать меня постоянной тошнотой. Впрочем, сил от этого не прибавилось.

Вечером, когда я шла по мосту тёмное небо скуксилось, сморщилось, сбросило вниз первую каплю — она шлепнулась аккурат мне на нос. Я ещё подумала — успеть бы дойти до дождя. Не до дома, нет. До той комнаты, что временно притворяется моим домом.

Надежды не оправдались — словно плотину прорвало. Забарабанило частой дрожью, мелкой рябью пошла тёмная гладь реки. Я прибавила шагу. Несмотря на всю мою апатию, здравый смысл ещё имелся. Уже вечер, дождь холодный, я не хотела бы простыть беременной. Я уже бежала подскальзываясь. Скорости мне придавало ощущение преследования. Я почти чувствовала на себе чужие взгляды. Взгляды тех, кто меня гонит. Пыталась себя успокоить, что паранойя, но выходило не очень.

— Завтра, — обещала я себе взбегая по ступеням. — Завтра зарплату дадут. И я снова уеду.

Вошла в квартиру. Сорвала с себя мокрую толстовку. Не подумала о последствиях, слишком замёрзла, а стоило бы. Сразу споткнулась о мужской взгляд. Настолько сальный, что вновь тошнота подкатила к горлу.

— Могла бы попросить, — усмехнулся сосед. — Я тебя на машине бы привёз.

А сам шарит глазами по мокрой майке, которая обоепила меня, как вторая кожа. Беременность меня не красила, я похудела, мой живот все ещё плосок, зато грудь налилась, и соски замёрзшие виднеются и через майку, и через тонкий лифчик.

— Не стоит, — возразила я и попыталась обойти его.

От одной мысли о том, что вместо его взглядов моё тело будут терзать его руки — гадко. Точно, уходить нужно срочно. Мне не нужен ещё один мучитель.

— И куда ты так быстро? Я не договорил.

За руку меня схватил. Я похолодела. Обозвала себя дурой и приказала не паниковать. Тяну на себя руку, но не дёргаю, как бы не взбесился. Думаю. Ни одного спасительного ножа. Тёмная прихожая. Нужно что-то тяжёлое и бить его по голове. Сильно бить. А он держит меня за правую руку, левой я сильно размахнуться не смогу… Осторожно, чтобы не спровоцировать, делаю шаг назад.

В прихожей ничего нет. Достать нож из рюкзака он мне не даст. В комнате у постели стоит лампа. Старая, уродская. Тяжёлая.

— Мне нельзя, — тихо говорю, шёпотом. — Ты же знаешь почему.

— Я думаю в тебе ещё есть место для меня, — гадко усмехнулся он.

Я заставляю себя улыбнуться. Отпираю дверь своей комнаты, попутно жалея о том, что связка ключей совсем маленькая — можно было бы ударить его в лицо и бежать.

— Сейчас, — говорит отвратительный сосед и толкает меня на постель.

Быстро переворачиваюсь на живот. Ползу к тумбе, комкая покрывало. Сосед хватает меня за ноги. Всё это до ужаса похоже на то, что со мной уже происходило. Но разница есть. К Багрову я сама пришла. Я сама позволяла ему делать это со мной. А ещё — это мне нравилось, пусть я и до последнего отказывалась это признать. А сейчас меня затапливают ужас и отвращение. Я хочу сказать ему подождите, но мой язык отказывается меня слушать. Я вижу лампу и пытаюсь добраться до неё.

— Какого хрена? — удивлённо и ни капли не испуганно спрашивает вдруг сосед.

Я замираю. Весь мой мир сузился до этой самой лампы, словно не существует кроме неё ничего. Только лампа, тяжесть чужого тела на мне, чужое же дыхание. Теперь понимаю — нет больше тяжести. Но все ещё сконцентрирована на своём, рывком бросаюсь вперёд и лампу хватаю. И только потом оборачиваюсь, хотя нутром уже все чувствую, понимаю.

— Она разрешала тебе её трогать? — спокойно спрашивает Багров. — Трахать? Ты трахал её?

— Да что ты, урод, себе… — возмущаясь пытается подняться на ноги мужчина.

Зря это он. Багров пинает его так, что я слышу, как хрустит кость предплечья. Сосед воет. Меня затапливает ужас. Отчасти потому, что я понимаю — он может убить его сейчас. А ещё подумала, что меня ждёт нечто подобное. Разве только ногами бить не станет, придумает что-то более изощренное. Встаю, бросаюсь к двери.

— Ты не хочешь посмотреть? — удивляется Багров. — Тебе не интересно?

Смотрит на меня слонив голову, но не делает ко мне и шага. Возвращается к распростертому на полу телу. Сначала я опасалась, что сосед расскажет о том, что я беременна. Теперь это меня не беспокоит — хрустит, ломаясь, нос, и единственное, что сейчас заботит потенциального насильника, это он сам.

Из квартиры не выйти, я это понимаю, но все равно выбегаю из комнаты полной чужой боли и брызг крови. У дверей незнакомый мне амбал. Соседи, наверное, попрятались. Я забегаю на кухню. Захлопываю дверь — амбал не ожидал. На двери задвижка, которая уже трещит под напором сильного тела.

Я открываю окно. Пожалуй, я знаю, что мне не убежать. Но сидеть и ждать я не могу. Не сейчас. Я даже не думаю, не анализирую то, что делаю. Меня нисколько не волнует, что у меня нет денег, даже глиняной девы, и той нет.

Огромное достижение этого городка — невысокая застройка. Я выбираюсь из окна на широкий карниз. Перепрыгиваю на крышу гаража ракушки. Бегу. Старые проржавевшие, они тянутся длинными рядами, железо глухо стонет под ногами, сердце бьётся в ритм шагам, дыхание со свистом рвётся из груди.

Мне кажется, этих гаражей — тысячи. И этот путь, ведущий к спасению, бесконечен. На деле я знаю, что их, в одном ряду не больше полутора десятков. И вскоре замираю на краю последнего, покачнувшись, едва удержав равновесие. И прыгаю в спасительную темноту. Она — предательница. Она встречает меня не податливой мокрой землёй и травой, прибитой дождём. Темнота материализуется сильными мужскими руками.

— Добегалась, — констатирует Макар. — Теперь все, что хозяин уготовит, сожрёшь до дна. Второго шанса не будет.