Глава 30. Багров

Лес наплывал тёмной массой, целым сосновым морем. Ровные, торчащие в хмурое небо стволы пролетали за окнами машины, сливаясь в одно бурое пятно. С каждым этим стволом, с каждым метром дороги, брошенной под наши колеса, я был ближе к ней.

Отвожу взгляд от окна, смотрю на Макара. Вид привычен — затылок. Такой же хмурый, как небо, как осень, которая в этих краях приходит, куда раньше сентября.

— Всё нормально?

— Да.

Макар встретил меня в аэропорту. Он зол. Он задницей чует, что происходит что-то неладное. Как семь лет назад. Ему кажется важным, то что он должен быть со мной. А вместо этого он поставлен стеречь бабу, которую ненавидит.

Но…я переступил через его чувства — не сахарный, не растает. Мне все время казалось, что Алла исчезнет. Растает. Испарится. Просто — сбежит. А я никому так не доверял, как Макару. И поэтому постережет, ничего с ним не станется. Перетерпит.

И сейчас с каждым шагом глухое волнение все сильнее. Я давлю его в себе, но безуспешно. Машина мягко тормозит, шуршит гравий под колесами. Дверь открывается. Выхожу. Ступени. Первая, вторая, третья. Коридор, заканчивающийся тупиком. Комната, возле которой на стуле дремлет охранник. При виде меня вскакивает на ноги, вытягивается стрункой. Я думаю — если сейчас открою дверь, а её не будет, убью его. Медленно буду убивать. Так, как мечтал убить Аллу.

Вхожу. И словно снова дышать начинаю. Видеть. И мир так ярок. Так контрастен. И Алла по сравнению со всей его яркостью такая мягкая. И угловатое лицо. И полные розовые губы. Светлые равнодушные глаза. Ёжик отрастающих волос. Мне кажется вдруг — в ней прекрасно все.

Смотрю на неё. И понимаю — правильно сделал, что уехал. И пусть каждую минуту просто на части рвало от противоположных невозможных желаний, все равно правильно. Алла жива. Здесь. И уродливые пятна гематом на её коже почти сошли. Время лечит все.

— Ты могла бы не быть здесь, — говорю я с заметным сожалением. — В этой вонючей дыре. Ты могла бы быть со мной.

Закрываю глаза. Представляю, как красива её кожа под алым шелком. Как нежна. Раньше была. Сейчас её руки шелушатся от грубой работы, не одна неделя пройдёт, пока они вернутся к норме. Глаза блестят странным лихорадочным блеском. Лицо осунулось. Она вообще, похудела. Щеки впали. Но все равно — красива.

— Но я же здесь, — констатирует Алла.

Улыбается. И улыбка её так светла, что на мгновение поверить хочется — она рада меня видеть. Ждала.

— Мы вернёмся.

Как быть с ней я решу уже дома. Сейчас я держу себя в руках. Контролирую. Алла же встала с постели и бросилась ко мне. Будь здесь Макар, он бы просто её отбросил в сторону. Алла кажется ему ядовитой гадюкой. Но я не боюсь этой светлой девчонки. Просто потому, что у неё недостанет сил ударить открыто. Главное — не подпускать к себе ближе, в душу. А как удержаться на краю, когда я готов в ней раствориться, я ещё не знаю. Научусь.

— Давай останемся, — горячо шепчет, шёпот её обжигает. — Здесь останемся, да где угодно, только туда не поедем. Там все снова изменится. Пожалуйста.

Заглядывает мне в глаза. Она так редко меня о чем-то просит. А сейчас…мелко дрожит всем телом. И в глазах её — страх. Она и правда боится, моя бесстрашная убийца.

— Нет, — спокойно отвечая я наблюдая за её реакцией.

Она уходит в себя. Напряжённо думает. Прикусывает нижнюю губу. Я бы все сейчас отдал только за возможность заглянуть в её мысли. И отчего она так боится возвращения?

— Ты разочарован во мне, Багров, — напоминает она вдруг. — Ну, посмотри на меня. Полотерка. На руках мозоли. Лысая… И верить ты мне не можешь.

— И? — с интересом жду продолжения я.

— Отпусти меня. Зачем я тебе такая…

Я бы любую её не отпустил. А уж сейчас она манит к себе ещё больше — мазохизм. Даже жаль, что срезал её кудри, хотелось бы погрузить в них пальцы, они такие упругие были, нежные… Пахли Аллой. Утешаю себя — новые вырастут. Если к тому сроку мы не успеем убить друг друга.

— Ты хоть понимаешь, как я буду выглядеть в глазах своих людей, если отпущу ту, что пыталась меня убить?

Рубцы, словно поняв, что сейчас и о них речь начинает покалывать лёгкой болью. Опускаюсь на её кровать, давая не в полной мере окрепшему телу отдых. Алла садится у моих ног, словно комнатная собачка. После недолгого раздумия кладёт ладонь на моё бедро. Мы так опасливо касаемся друг друга…

— Ты забыл? — усмехается она. — Ты здесь царь и бог. Какая разница, что о тебе подумают те, кто не стоит и твоего мизинца? Ты здесь самый главный. Ты владеешь своей империей…

Последние слова шепчет, прижимаясь своим гибким теплым теплом к моим ногам. Через ткань брюк я чувствую контуры её тела. Да, она похудела. Но грудь, кажется, стала больше. Или это я просто успел забыть какова она? Не так много времени прошло.

— Хорошая попытка, — усмехаюсь я. — Только грубая лесть не поможет. Совершивший преступление должен быть наказан, правда, правоохранительные органы мы беспокоить не будем.

Теперь в её глазах злость. Она стала меньше себя контролировать. Словно после двух ударов ножом надобность прикрываться маской отпала. И кажется такой хрупкой. Уязвимой… Впечатление обманчиво.

Глажу её по коротким волосам. И правда, как собачку. И в сердце щемит вдруг от того, что все так по-дурацки. Глупо и смешно, не так, как должно. Алла сидит у моих ног на коленях, а кажется — я. И выпрашиваю у этой сумасшедшей девчонки те крохи ласки, что она могла бы дать. Могла бы, но не хочет. Потому, что хочет меня убить. И правда же, смешно. Император, мать вашу.

— Домой, — заключил я.

Теперь вернуться хотя бы причина есть — интересно на неё посмотреть. Чего она так боится? Мне казалось, она бояться не умеет вообще.

Мы поедем завтра. Бессонная ночь бесконечна. Я не иду к ней. Алла — наркотик. От зависимости нужно лечиться, правда, я так и не ушёл далеко. Я чувствую, как она близко. Лениво размышляю — может, снова женщину? Другую, не Аллу. Ту, которая не принесёт желанного облегчения, но быть может, отвлечет. Но я знаю, что не сделаю этого. Не сейчас. Она же меня просила так не делать…

— Я поеду не с тобой? — спрашивает Алла, как капризный ребёнок. — Я хочу с тобой.

Макар устало закатывает глаза — это максимум, который он себе позволяет. Я в свой автомобиль сажусь молча. Макар — со мной. Подавляю неудовольствие, мне бы хотелось, чтобы он сопровождал её. Но молчу — не стоит превращать надёжного человека в банального сторожа. Надо пощадить его эго.

— Вылет через два часа, — сухо сообщает он. — Подъедем немного заранее.

Он ежится. Думаю, ему обрыдли и эти леса, и дожди, которые тут каждый божий день. И гостевой дом, и запуганная горничная, и Алла. Все. Он рад отсюда вырваться, а я же…я гадаю, почему Алла так не хочет обратно. Это не логично. Там у неё явно больше шансов выжить — цивилизация, люди. В лесу страшно, да. Забрось труп в болото, вовек не сыщут. Но здесь она не боится… Логики нет.

— А если я заору? — интересуется Алла в аэропорту. — Меня спасут?

— Поори, — лениво отвечаю я. — Это частный рейс, тебя вообще здесь нет. А то, чего нет, орать не может.

— Понятно.

В самолёте нет даже стюарда — мне ни к чему лишние люди. Всё занимают свои места, самолёт гудит, готовясь взлететь в небо. Когда шасси уже отрываются от земли я бросаю взгляд на Аллу. В её глазах — обреченность загнанного зверя. Даже во все предыдущие страшные ночи такого не было.