Глава 32. Багров

Я стучал карандашом по столу. Наверное, навязчивый монотонный звук выводил Макара из себя. Да и меня, признаться тоже. Но я продолжал стучать, пока не психанул. Карандаш сломался с сухим треском, прочертив на коже ладони грифельную полоску, на конце которой выступила капля крови.

— Должно же быть что-нибудь, — задумчиво сказал я.

— Старовойтов, когда начинал бизнес, ездил по всей России. Девочка могла родиться в любом из городов. Их были десятки.

Я откинулся на спинку кресла. Закурил, глаза закрыл. Назойливая мысль не отпускала. Я крутил её и так, и сяк. Кто мог желать мне смерти? Да куча народу — мой путь к большим деньгам был тернист. Но все эти люди просто наняли бы убийцу. И пытались, да. Один раз почти получилось — шрам остался на память. Но Алла…она на первый взгляд совсем чиста. Её со мной ничего не связывает. Но тем не менее она готова убить меня ценой своей жизни.

— Сколько же лет той девочке?

Мы знали, что ребёнок есть. Девочка. Да и завещание просто кричало о том, что дети — есть. Один по меньшей мере. Но как найти человека в огромной стране, если он найтись не желает?

— Явно больше пятнадцати, — заметил Макар. — Старовойтов с принципами был и жене не изменял. Мы бы знали.

Я застонал в отчаянии. Могла ли Алла быть дочерью Старовойтова? Сама она не скажет. Нужны доказательства. Но блядь, ей двадцать семь уже… Я был уверен — девочка куда младше. Намного.

— Ищи, — велел я, злясь уже добавил — ищи, блять, иначе хули от вас толку!

Потянулся за следующим карандашом, сломал и его — этот был более покладист и в кожу впиваться не стал. Затушил сигарету и вышел из кабинета. Навстречу мне порхнула секретарша, но её слова я проигнорировал. Все потом. Потому что кажется вдруг — детище всей моей жизни уже не имеет особого значения. Ничего значение не имеет, в груди глухое равнодушие, только рубцы немного тянет болью, да мысли об Алле не дают покоя.

— Потом, — отмахнулся я от своего партнёра.

Марк стоял и курил у лифта. Я поморщился — нужно все же держать себя в рамках. Не показывать, насколько насрать на тех, кто на тебя работает. Марк мой взгляд поймал, усмехнулся и затушил сигарету в горшке с цветком.

— Теряешь хватку, — сказал он намекая на слитое объединение. — Ещё пару лет назад ты за этот контракт бы любого загрыз.

— Иди в задницу, — попросил я входя в подъехавший лифт. Партнёр полоснул по мне взглядом. Я подумал — а почему бы не как в девяностые? Отловить его, оторвать пару ногтей, сам расскажет, как миленький, чего затевает и от чего светится, как елка новогодняя. Рукой мне ещё помахал, словно прощаясь.

— Его можно убить, — сказал Макар, стоящий за моей спиной.

— Не все проблемы решаются так. К сожалению.

По мере того, как дом становился ближе, возвращалась и другая мысль. Я боролся с желанием сделать Алле подарок на день рождения, который был несколько дней назад. Против было два факта — она пыталась меня убить. Второй — ей на все плевать. Что ей дарить? Бриллианты, меха, машину? Она на все посмотрит своими равнодушными светлыми глазами и тут же забудет. Единственное, что ей интересно, это моя смерть. Но пожалуй, без этого подарка перебьется.

— Всё хорошо? — спросил на пункте охраны.

— Гуляла, кушала плохо, плескалась в бассейне, — ответил мужчина, отчитался, словно нянька оставленная присматривать за ребёнком.

Пусть смотрят. С этой чокнутой станется уморить себя голодом или попытаться утопиться в бассейне. Впрочем, этого она делать не должна, пока жив я.

Я сбросил обувь не входя в дом. Пол террасы отделан дорогим кедром, доски прогрелись за день. Иду и сбрасываю одежду на пол — уберут. Поднимаюсь на вышку и прыгаю в воду.

Мой доктор рекомендовал пока воздержаться. Но когда тело врезается в холодную воду, я словно просыпаюсь. На мгновение снова хочется жить. Проясняются мысли. У бассейна есть подогрев, но использую его я только зимой. До первого снега буду купаться в холодной.

Плыву до противоположного конца бассейна, потом обратно. Выхожу из воды. Никого не видно, но мои вещи уже убраны. Толкаю дверь в комнату Аллы — она наверняка уже меня видела, её окна выходят сюда, да и вторая дверь тоже. Но ко мне не пришла.

— Ты не вспоминал обо мне почти неделю, — говорит Алла.

На ней короткие шорты и футболка. Лицо немного посвежело, но все равно выглядит болезненным. Нужно показать её врачу. Сегодня же.

— Мне требовалось время, — ответил я. — А тебе требуется сходить к врачу. Он приедет сегодня, через час.

Она вздрагивает. Бросает на меня короткий взгляд из под пушистых светлых ресниц. А затем…

— Ты не подарил мне подарка, — удивляет, даже радует она. — Подари сейчас.

— Что ты хочешь?

Я и правда удивлён. Смотрю на светловолосую голову, гадаю, что же она попросит. У меня — ни одной мысли.

— Он… Он почти меня изнасиловал, — шепчет Алла, голос её прерывается, а плечи вздрагивают. — Ты другое, я к тебе сама пришла, я знала, на что иду… А он… Мне до сих пор иногда снится, что он хватает меня своими грязными руками, одежду рвёт на мне, засовывает руки под майку… и я просыпаюсь с криком.

Она всхлипывает и меня корежит. Я жалею, что этот урод умер. Я убил бы его ещё сотни раз. Жалею о том, что от злости убил его быстро — нужно было медленно.

— Он мёртв, — успокаиваю я, притягиваю её к себе, прижимаю. И она приникает к моей груди, словно нормальная женщина, словно мы пара. — Я убью любого кто посмеет тебя тронуть.

— Я знаю, — отвечает Алла, улыбается, а в глазах слезы. — Но мне противна мысль о том, что меня будет касаться кто-то, кроме тебя. Особенно, там… Воспоминания о том, как меня едва не изнасиловали слишком свежи. Не позволяй никому касаться меня, даже врачам, пожалуйста.

Вздыхает. Этот обжигающий вздох я чувствую на своей коже, холодной после бассейна. Кровь приливает к паху, член натягивает мокрую ткань боксеров.

— И твой подарок это?

— Это никаких осмотров, не сейчас. Я не хочу лежать беспомощной под кем-либо. Кроме тебя…

Плачет. Неловко глажу Аллу по коротким волосам, уже мечтая о том, как трахну её сейчас. Долго, с удовольствием…

— Ты можешь забеременеть.

— Я буду пить таблетки сама. А по поводу здоровья… Ты же знаешь, что кроме тебя у меня никого не было.

Говоря это запускает руку под трусы и охватывает член ладонью. Очень горячей ладонью. Я снова думаю о том, какая она странная. И что я подарил бы ей что угодно, только бы продолжала таять податливым воском в моих руках.

Алла же обходит меня, обнимает со спины. Спускает мои трусы. Лбом уткнулась мне в спину, а её руки скользят по моей груди, животу, касаются торчащего члена. Без осмотров? Да ради бога. Сейчас я согласился бы на что угодно.

Алла чуть подталкивает меня к постели, а затем целует между лопаток. Я вдруг думаю, что с гораздо большим удовольствием, она всадила бы туда нож. Но эту мысль я отгоняю, разве имеет это значение, если уже через несколько минут она подо мной будет от удовольствия кричать?