Глава 36. Багров

Бешенство застилает глаза. Оно такой силы, что мне сложно дышать, словно ярость заполнила собой, забила мои лёгкие. Смотрю на Аллу. Она прикрывает живот двумя ладонями. Прячет его от меня. А потом садится на пол, коленки подтягивают к груди, обнимает их руками. Так же там сидела, в долбаном лесу. Пыталась спасти своего ублюдка.

— Чей он? — почти спокойно спрашиваю я. А потом не сдерживаюсь ору — я, блядь, тебя спрашиваю, чей это ублюдок!

Пинаю столик, он опрокидывается, тащит за собой стул с резной спинкой. Алла сжимается, в предчувствии удара, но его нет. Пока я держу себя в руках. Сейчас мы это из неё вытащим. А потом…

— Чей???

Поднимает голову. Слез в глазах нет. Но пожалуй первый раз я вижу в них страх.

— Твой…он твой. У меня никого больше не было. Я не знаю, как получилось, почему этот ваш укол не сработал…

Оправдывается она тоже в первый раз. Удивительно, но мне стало легче. По крайней мере она на с кем не трахалась, я чувствую, что не лжет.

— Вставай. — потом думаю о том, что не хотел бы, чтобы на её наготу смотрели. — Одевайся.

Она надевает это самое платье. Дорогой шёлк порван, безжизненно обвисает тряпкой, обнажая её спину и плечи. Я держу себя в руках. Чуть подталкиваю в спину, вынуждая идти. Закуриваю. Думаю о том, что после того, как все это закончится, я напьюсь. Алла шагает впереди меня. Я набираю номер.

— Врача привези, — отрывисто бросаю я в трубку. — Пусть таблетки для аборта возьмёт.

Для того, чтобы перейти в другое крыло дома поднимаемся на второй этаж. Алла идёт впереди меня, спина её не ествественно пряма. Каждый шаг четок и выверен. Она идёт все быстрее и быстрее, и я не понимаю зачем.

А потом дошло. На улице — бабье лето. Просторный холл второго этажа светел. Высокие окна нараспашку, тёплый ветер ласков. Я едва успел. Алла сорвалась с быстрого шага на бег, и поймал я её уже на подоконнике. Заглянул вниз, голова закружилась, хотя высоты не боюсь. Просто представил на площадке мощеной камнем искривленное, сломанное ударом женское тело.

— Дура, — говорю я, разжимая побелевшие пальцы, которыми она вцепилась в оконную раму. — Будешь рассказывать о том, как любишь свой эмбрион? Что тебе жизнь без него в тягость?

— Не люблю… — отвечает еле слышно. — Просто он такой маленький и беспомощный…

И словно сломалась. Дальше я веду её за собой, она послушно идёт. Врача уже везут, но минуты ожидания кажутся мне вечностью. Приносят виски, делаю большой глоток. Смотрю на Аллу. Вот теперь она точно кажется сломанной игрушкой. Но то, что я сейчас испытываю отнюдь не жалость. Злость. А ещё я чувствую себя преданным, и это бесит. Уж она, девушка, что хотела меня убить, точно не клялась мне в верности.

— Проходите, — наконец показывается врач.

Моет руки. Надевает перчатки. Он знает, что ему придётся сделать, уже проходил однажды. На Аллу даже не смотрит — её мнение сейчас никакого значения не имеет. Раньше надо было думать.

А Алла…вдруг бросается прочь. Распахивает дверь и бежит. Она знает, что не уйти ей и все равно бежит. Я бегу следом, Макар матерится. Я же снова представляю её на камне. Дом у меня высокий, падение даже со второго этажа без последствий не пройдёт.

Хватаю её за платье, оно трещит, обнажая бедра. Прижимаю к себе. Алла так дышит тяжело, что воздух хрипит и клокочет в её лёгких. Тело её бьётся в моих руках, а потом обессиленно обмякает.

Я думал — смирилась. Но на кресле её приходится удерживать. Ноги привязывают специальными эластичными лентами. Макара отсылаю прочь — не хочу, чтобы кто-то видел её такой.

— Беременна, — констатирует врач сразу. — Без сомнений.

— Но вы же это решите?

В прошлый раз было быстро. Просто таблетки и результат в течение пары дней. Но тогда девушка не пыталась бросаться в окна. Она просто взяла деньги. С Аллой такое не пройдёт.

— Когда месячные были последний раз? — спрашивает у Аллы.

— Не помню, — бросает она и морщится, когда пальцы врача ощупывают её живот. — В мае.

Я присвистываю. Но я то охреневаю от того, сколько она мне лгала. Доктора волнует не это. Он задумчив, лоб его собирается в гармошку.

— Много, — говорит он. — Судя по её циклу и размеру матки около шестнадцати недель.

— Но вы же сделаете это сейчас?

Он снова морщит лоб. Снова трогает живот Аллы. Благо, не суёт пальцы в неё — пока. Оказывается, мне крышу сносит когда её кто-то просто трогает. Даже если это врач.

— Понимаете, в прошлый раз срок беременности был всего шесть недель. Мы провели медикаментозный аборт. А сейчас…

— Сейчас что?

Снова пауза. Паузы бесят. Хочется взять лощеного урода за отвороты белого халата, приложить головой о стену. Терплю — он нужен мне.

— Срок очень большой. Плод весом более ста грамм. У него отпечатки пальцев уже есть. Он уже пьёт. Моргает.

— Я тебе не за эту лирику плачу! — рычу я.

Алла плачет. Молча. Слезы катятся по вискам из-за закрытых век. А я просто хочу, чтобы это все уже закончилось. Осталось позади.

— Я не смогу избавиться от него медикаментозно — одного этого будет недостаточно. Нужно либо проводить выскабливание под наркозом, в котором мне нужен будет ассистент, анестезиолог, аппаратура. Я могу достать все это, но не так сразу.

— Либо?

— Либо вызывать искусственные роды. Чтобы девушка родила ребёнка…плод, естественным путем после стимуляции и гормональной терапии.

Молчу. Всё эти слова — такие страшные. И кажется, не применимы к Алле. Но…она пыталась меня убить. Она обманывала меня. Она снова хотела сбежать — парни вытряхнули её сумку. И она не имела права беременеть, это одно из условий нашего договора.

Алла поднимается с кресла тяжело. Словно у неё внутри не плод размером едва больше сотни грамм, а полноценный ребёнок. Большой живот, который мешает ей идти. Её живот — почти плоский, ума не приложу, как ребёнок…плод, в нем помещается.

— Завтра, — говорю я. — Всё должно быть готово завтра. Макар, её под ежесекундный присмотр.

Он кивнул. Алла вышла в коридор, все так же прикрывая живот ладонями. Остановилась, обернулась, посмотрела мне в глаза.

— Убил бы ты меня просто, — со вздохом сказала она.

И Макар отвёл взгляд, уставился в пол у своих ног.