Глава 42. Багров

Пахло ванилью. Запах был такой…мирный. Праздничный. Детство вспомнилось сразу. И с событиями последних месяцев запах точно никак не вязался.

— Что за херота? — спросил я у Макара.

— Так торт же. Праздничный…

Точно. Свадьба же завтра. У меня. Уму не постижимо. Но свадьба была единственным вариантом. У этого ребёнка было только два варианта — не родиться, либо родиться в браке.

Мы с Аллой вовсе не были похожи на счастливых молодожёнов. Она плавала где-то в своём мире. Взгляд её часто был затуманен. Я часто думал о том, любит ли она своего ребёнка. Умеет ли вообще любить. Но ответа не находил. В любом случае в её иерархии я находился ниже него. Ниже всех.

Вечером я пошёл к ней. О ребенке мы не говорили вообще, словно тема была запретной. Алла расчесывала волосы перед зеркалом. Они уже почти до плеч доросли — беременности уже семь месяцев, уже снег лёг.

— Ты ещё можешь передумать, — сказала она глядя на моё отражение позади себя. — Это делать вовсе не обязательно.

Я не ответил. Смотрел на неё плечи — они были расслаблены. Я больше чем уверен, что она все ещё ненавидела меня, но ребёнок делал её беззащитной. В чем-то я ему даже благодарен.

— Ночевать вместе явно примета так себе, — отозвался я. — Я пойду.

Огромная постель без неё казалась одинокой. Как она вообще так умудрилась мне под шкуру залезть? Этого я не понимал тоже. Уснуть не мог. Волновала не свадьба, нет, к ней я относился спокойно, особой роли она для меня не играла, я понимал её нужность. Меня беспокоило это затишье. И между нами с Аллой, и во внешнем мире.

Днем ко мне пришёл стилист. Одеться к свадьбе я мог и сам, суета раздражала. Но странный человечек был настойчиво и я уступил.

— Шикарно выглядите, — сказал он. — А уж невеста… я понимаю, почему вы решили жениться сейчас.

Ну да, вовсе не потому, что у невесты пузо на нос лезет. Я решительно отстранил чудака и пошёл вниз. Там в большой зале свадьба и будет. Гостей нет, никого. Я и матери не стал говорить. Только мы и регистратор, чтобы свадьба состоялась официально.

Огромная комната убрана цветами. Я сам распорядился подготовить все, как следует. Не из сентиментальности. Просто, было бы странно, если бы человек моего уровня состояния женился бы тайком, стыдясь. Эта ненужная мне свадьба будет красивой.

Торжественно заиграла музыка. Регистратор вышла, вытянулась в струнку, улыбнулась, ожидая начала действий. Интересно, сколько она сможет удерживать эту улыбку на лице? Двери позади меня распахнулись. Отца у Аллы, естественно, нет, и сопровождает к импровизированному алтарю её тот самый человечек. Кажется, он самый счастливый здесь.

Мне перехватывает дыхание. Алла красива. Платье шилось две недели, мерки снимались постоянно, но я вижу, что оно немного узко ей в груди. Но это не портит, даже скорее украшает декольте. Ткань тяжёлая, атласная, чуть подчёркивая живот свободными складками струится вниз. Фаты нет, это я счёл излишним. Несколько прядей волос забраны назад и приколоты. В невидимках блестят бриллианты.

В руках Аллы букет из пионов. Они, нежно белые с розовыми разводами кажутся мне похожими на невесту. Такие же нежные и такие же прекрасные.

— Я не ожидала, — говорит Алла поравняшись со мной. — Красиво.

— Так должно было быть.

Алла по своей привычке нисколько не уделяла внимания подготовкам, они её не интересовали. И теперь — удивлена.

— Правда, кое-что не так, — задумчиво говорит она.

Удивительно, но я напрягаюсь. Оказывается, мне важно было, чтобы все "так"

— Что?

Она поднимает букет. Разглядывает его. Пионы в нем все молочно-розовые, но размер у цветов разный. От полностью раскрывшихся бутонов, до крошечных, только созревающих. Алла выбирает один цветок, и отламывает. А затем — делает шаг ко мне и вставляет его в петлицу пиджака.

— Вот теперь все, как положено.

И в данный момент я как никогда благодарен ребёнку за то, что сделал её такой мягкой. Пусть только сегодня, сейчас. Пусть когда он родится, все изменится. Но что я умею ценить, так это время. И сегодня я наслаждаюсь им сполна.

На этом Алла не унялась. Подозвала Макара, прошептала ему что-то на ухо, он удалился.

— Готовы?

Я кивнул. Торжественная речь была длинной. Алла не делала попытки её перебить, чтобы скомкать, ускорить торжество. Лицо её удивительно серьёзно. Она вслушивается в каждое слово, словно уже размышляет о том, сколько же клятв ей придётся нарушить.

— Согласна, — чётко говорит Алла.

Она точно знает, на что идёт — платит за жизнь своего ребёнка.

— Согласен, — говорю я.

Наши пальцы не дрожат. Никто не боится потерять кольцо. Они садятся как влитые, моё массивное, и её, тонкое, светлое, с крупным розовым бриллиантом.

— Можете поцеловать невесту.

Наш поцелуй скуп и короток. Простая формальность. Я успеваю вдохнуть аромат её кожи, аромат пионов, и все заканчивается, мы отстраняемся друг от друга. Выходим из зала, человечек бросает в нас рисом, маленькие крупинки врезаются в кожу. Подсуетившийся Макар вкладывает в мои руки порядком ошалелого попугая. Тот крутит головой, не понимая, что происходит. Я не понимаю тоже. Алла улыбается, накрывает мои смуглые ладони своими белыми. И до меня доходит. Подбрасываю попугая высоко, он взлетает к потолку, затем садится на поперечную балку, растопыривает красный хвост и верещит.

— Горько! — кричит он. — Горько!

Мне кажется этому его научил Макар. Плевать. Целую мягкие губы, и сейчас наш поцелуй куда более настоящий. Веду невесту к праздничному столу. Он богат и красив. Я не поскупился. Правда, не знал, как на все это отреагирует Алла — ей то свадьба поперёк горла. Она на удивление беспечна.

— Первый раз же замуж выхожу, — спокойно поясняет она. — Пошли торт есть, первый раз вижу такого монстра…

Торт едим. Он настолько огромен, что подавляет. Нужно будет потом раздать всем, кто тут работает. Красивый торт. Алла ест. Пачкается тортом и смеётся. Она как будто счастлива, жаль только, что это неправда. Я любуюсь ею. В эти минуты я и сам ощущаю себя удивительно живым. Цельным.

Звонит телефон. Коротко отвечаю. Возвращаюсь взглядом к Алле. Она ест перепела прямо руками, разложив на коленях салфетку, чтобы не испачкать платье. Желудок требовательно урчит, я тоже тянусь к тарелкам. В этот момент дверь открывается, впуская на наш праздник незваного гостя.

— Какого хрена? — вырывается у меня. — Марк, я велел ждать в кабинете для переговоров.

Он не выглядит виноватым. Он, мой партнёр, пьян. Улыбается во все тридцать два зуба, идёт нетвёрдой походкой. Алла поднимается со своего стула и встаёт за моей спиной. То, что в этот момент она ищет защиты у меня — тоже заслуга ребёнка. Раньше она просто ничего не боялась.

— Я на свадьбу, — объясняет Марк. — Подарки принёс, че ты… Не пригласил даже.

Тянется к хрусткому бумажному пакету. Его наверняка досмотрели, плюс охраны полный дом, плюс — мой партнёр не придурок, чтобы действовать так открыто. Но ситуация напрягает.

— За бешеные бабки купил, тебе, — говорит он и ставит на стол и правда очень дорогую, коллекционную бутылку виски. — А это невесте…пардон, жене уже. Я слышал, она любит такие штуки.

Он протягивает руку, но Алла не принимает подарок. Кладёт его на стол. Затем спотыкается, падает на торт. Торт проминается, принимая его в объятья. Летят облачка воздушного крема. Верхушка торта, с фигурками жениха и невесты печально клонится вниз. Охрана уводит Марка туда, где он и должен был меня дожидаться. Смотрю на подарок для Аллы. Теперь она берет его в руки. Крутит.

— Это реально очень дорогой нож, — мои слова на редкость спокойны. — Он прав, ты должна оценить.

— Мне не нравится. Я себе нож уже выбрала. А вот торт жалко. Красивый был…

Я иду к Марку тогда, когда отвожу Аллу в комнату. Он спит на диване в одной из комнат первого этажа. От него несёт ванилью и алкоголем. Одежда испачкана.

— Увозите его, — распоряжаюсь я. — Не знаю, что он хотел мне сказать, но явно уже ничего не скажет.

А ломился говоря, что вопрос жизни и смерти. Сейчас мои ребята передадут нетрезвое тело его охране, те пусть мучаются, им не привыкать.

Возвращаюсь к себе. Сегодня мы будем вместе спать, как и положено молодожёнам. Алла уже уснула — чувствую лёгкий укол разочарования. Ложусь рядом. Слушаю, как дышит. Затем пододвигаюсь ближе. Опускаю руку на живот. Сначала — совсем ничего. А потом ребёнок, словно чувствуя мою ладонь, шевелится. Медленно, лениво. Затем все более активно. Алла спит — она привыкла. А я…мне стыдно за то, что я испытываю к беременности интерес, я явно не похож на образцового папашу. Одна радость — ребёнок точно не расскажет ничего матери, и наши ночные посиделки останутся в тайне.

— Спи, — говорю я животу. — Ты же так её разбудишь, или больно сделаешь…