Глава 17

Белоземье.

Моё пребывание тут ограничивалось холодными стенами замка и задним двором. Иногда слышала шум волн, видела в окна бескрайние просторы моря и серо-голубое небо, в ночные часы завораживающее беспробудной чернотой. Жаркое солнце. Огромная луна. Мерцающие звёзды. Утренний туман и вечерняя прохлада. Именно они создавали впечатление об этой части света.

Но я не выходила за пределы высокого забора, скрывавшего от людского взгляда окружающий мир. Попавши сюда без сознания, просто не догадывалась об истинном упадке Белоземья.

Земля умирала.

Деревья тихо качали сухими ветвями, словно отгоняли настойчивый дух смерти. Изредка попадались зелёные участки свежей травы, но в большинстве своём только пожухлая растительность виднелась на потрескавшейся почве. Иссякшие ручьи и слишком солёное море не могли напоить землю. Горячее солнце, казалось, плавило даже камни, которые имелись в избытке в этом покинутом богами мирке.

Но самое удивительное, здесь почти не было Теней.

— Хома, что это? Ведь там, подле замка, цветут цветы. Деревья плодоносят и вода из колодца чистая и свежая. А за забором совсем другая картина. Почему?

— Не знаю, — Хомик нахмурился. — Когда я покидал эти земли, вместе с твоей матерью, было всё иначе.

Я оглянулась. Мучительная пустота трогала душу и вызывала слезы. Лесные животные, изредка попадавшиеся на пути, в страхе бежали прочь. Пролетавшие мимо птицы испуганно трепетали под нашими взглядами.

— А где же Тени? — спрашивала я.

— Прячутся, — тихо отвечал Хома.

Мы не понимали причин таких изменений. Но одно я осознавала чётко и ясно — это и мой мир тоже. И бросить его просто так, я не смогу.

***

— Тала, ты таки точно решила заняться их спасением? — уперев лапки в бока разглагольствовал Хомик. — Ты таки пожалей ребят, человечка. Они и так страдают в плену, а тут ещё ты с неудачными попытками избавления.

— Почему неудачными? Я ведь не пробовала даже! — возмущалась я.

— Ой, не делай мне сильно смешно. Когда у тебя шо-либо было удачным? — Тенюшка постучал масеньким кулачком лбу. — Глупая, глупая человечка.

Мы шли меж сухих деревьев. Точнее, шла я, едва переставляя ноги под палящими солнечными лучами, а Хомик деловито ехал на плече и с упоением занимался нравоучительством.

— Ты пойми… С ними нежно нужно, они же… — он поднял пальчик. — Лессиры!

— Да знаю, знаю.

— Да шо ты такое знаешь, чего я ещё не рассказал?! — разобиделся Хома.

— Ну чего ты пристал? Лучше за дорогой смотри внимательнее. Вот куда мне сейчас идти?

Остановившись у развилки, я вытерла капли пота со лба. Солнце палило беспощадно. Быстрее бы дойти.

Левая тропинка вся изрезана глубокими морщинами сухой земли, а на правой кое-где выглядывали одинокие травинки.

— Туда пойду, — решила я, указав направо.

— Да пожалуйста! Иди куда глаза глядят.

— Хома, а если заблужусь? Жарко, да и пить хочется очень. В какой стороне город? Где искать наших ребят?

— Где-то вон там или вон туда, иди куда хочешь, постепенно найдёшь. Куда они денутся?

Я тяжело вздохнула.

— Хомочка, наипушистейший, наикрасивейший, наилюбимейший мой, скажи, пожалуйста, как быстрее добраться?

— Нет, ну вот бы так сразу, а то «сама знаю, всё знаю», — Хомка радостно покрутил хвостиком. — Да будет тебе известно, человечка, шо в Белоземье все дороги ведут в столицу. Иди спокойно и не делай мне нервы.

Удивительно, но Тень оказался прав. Через несколько часов мы наконец-то подошли к воротам большого города.

***

Беспощадно палило солнце, словно специально жарило истомлённую почву. Земля крошилась, превращаясь в горячую пыль, и оседала на кожу зловещим рисунком.

С ближайших деревьев осыпались наземь ломкие листья, будто сама природа рыдала сухими слезами. Трава под ногами жухла, соломой трещала… Кажется, пойди сейчас дождь, так и он упадёт серым пеплом на землю. Пусто вокруг. Мертво. Лишь муравьи, от жары чумные, сновали туда-сюда.

Высокие стены скрывали древний город. Грел ладонь горячий кирпич. Обжигали пальцы железные ворота.

— Стучи, — прошептал Тень.

Я замолотила кулаками по раскалённому металлу. Где-то за этими воротами жизнь, спасительная прохлада, глоток воды. Нас давно уже мучила вязкая жажда.

Облизнув шершавым языком губы, прерывисто вздохнула. Как же тяжело… Свинцом наливаются руки. В глазах темнеет. Пить…

Вот и солнце не золотом сияет, а красным жаром дышит.

— Тала.

Зовёт Тень, кричит Тень… Но мутится разум, плавится под огнедышащим зноем.

— Тала.

Не слушается тело. Подкашиваются ноги, утомлённые долгой дорогой.

— Тала.

Принимает мать-земля в сухие объятия дочь Лаэрда. Успокоит тело девичье в раскалённых недрах своих. В последний раз коснётся потрескавшимися губами лба Белоземской наследницы…

— Тала, таки не морочь мне поясницу! Чего на колени валишься? Или ты в город ползком заходить удумала? Таки не уверен я, шо там тебя правильно поймут.

— Я, вообще-то, помирать собралась. От жажды, — недовольно пробурчала я, поднимаясь. — Но так и быть, могу передумать.

Ворота внезапно открылись и на пороге, позёвывая и потягиваясь, возник заспанный стражник:

— Кто тут?

— Ну, предположим я, — с насупленным видом упираю руки в бока. — А что?

Страж почесал худощавую ключицу, внимательным взглядом оглядел гостью и вдруг оскалился в щербатой улыбке. Конечно, я не осталась в долгу и ухмыльнулась тоже. Вот только на моих протезах желтизны и щербатости было побольше.

И стражник влюбился…

Ей-богу, влюбился!

С блаженной миной оглядел пухлые ножки в рваной юбчонке, больше смахивающей на набедренную повязку. Счастливо скатил глаза к переносице, едва узрел круглую попу. И растёкся в экстазе, когда я легкомысленно повела бедром, заставляя колыхнуться пузико.

— Тала, шо ты делаешь? — прошипел Хомик.

— Тссс! Соблазняю!

— Кого?

— Стражника.

— Тю, Тала, шо ж ты раньше молчала, шо у тебя тут любовь? — вплеснул лапками Тень. — Дай я его только за нос кусну, шо б не таращился по сторонам.

— Что? Куда не таращился?

— Обернись, глупая человечка.

Я медленно обернулась и тут же дёрнулась в сторону.

— Посторонись, свинья! — хлыст щёлкнул в паре сантиметров от лица.

— Осторожней, не запачкай мою карету кровью этой оборванки, — предупредила кучера изящная красавица, показываясь в окошке богатого экипажа.

Кучер с отвращением сплюнул:

— Всюду эти голодранцы.

— Мы не опоздаем? — длинные пальцы, унизанные перстнями, смахнули локон с ослепительно белого лба.

— Нет, госпожа.

Незнакомка благосклонно сверкнула жемчугом зубов.

— И все же поторопимся.

Влюблённый стражник резво выскочил вперёд, сталкивая меня на обочину.

— Милости просим, госпожа, милости просим — пуская слюни, протянул он, с обожанием разглядывая красавицу.

Так вот на кого он пялился… А я-то думала. Ох, не бывать мне в любимицах у мужчин. Не бывать.

— Пирожочек!

Внезапно, из глубины кареты раздался до боли знакомый голос. Не может быть.

Сомнения отпали, когда из окошка высунулся Вупп.

— Что ты делаешь тут? Ох, мой пончик, — он сложил бровки домиком и поцокал языком. — Вот что делает с людьми жизнь, да, Тала? Ты среди дворовых оборвышей, а я подле знати. Хотя… Не удивительно, что всё так закончилось, — и скрывшись в глубине кареты, фамильярно обратился к кому-то, видимо, к той незнакомке. — Эта девчонка некоторое время жила в Лаэрде. Нил благоволил ей.

— Ты уверен? — мелодичный женский голос высказывал недоверие.

— Уверен. Они спелись. Лессир Нил, Тала и этот жалкий прихвостень Данай.

— Даже так? Интересно… Возможно, она нам пригодится.

Я нахмурилась. Ситуация нравилась всё меньше. Хомик тоже высказывал беспокойство.

— Тала, шо происходит? Пойдём отсюда, а?

Но предполагаемое бегство закончилось, не успев толком начаться. Стражник крепко схватил меня за руку:

— Отправить девчонку к вам, госпожа?

— Да.

Недвусмысленный толчок между лопаток заставил сесть в карету.

— Поехали! — крикнул Вупп кучеру, растягивая губы в язвительной ухмылке.

От моего бывшего воздыхателя пахло дорогим одеколоном. Худенькие ручки и ножки по-прежнему несуразно бултыхались в воздухе, а невысокий рост теперь компенсировался туфлями с квадратными каблуками. Кружевное жабо обхватывало тощую шею, впалая грудь едва удерживала на себе два ордена, а штанишки с бантиками у коленей поражали окружающих безвкусием. Но Вуппу, видимо, очень льстил столь франтоватый вид. С надменной ухмылкой он отряхивал невидимую пыль с колен и расправлял пышный воротник.

Красавица же, напротив, являла собой изысканную утончённость и элегантность. Её образ не имел ничего общего с дешёвой хвастливостью Вуппа. Даже Хомка не сомневался, перед нами представительница древнейшего аристократического рода. Женщина, с детства привыкшая к роскоши и восхвалению. И это нежное, почти эфирное создание, рассматривала меня, словно блоху под лупой:

— Значит, Тала? — бархатисто промурлыкала незнакомка. — Не бойся нас, девочка. Ты среди друзей. Мы тебя не обидим.

Поборов отвращение, она протянула руку и коснулась пальцами моего локтя. Брезгливо сморщила аккуратный носик и, выдавив фальшивую улыбку, проворковала:

— Ты ведь шла к Нилу? Ну что ж, я устрою встречу с ним. Но взамен ты окажешь небольшую услугу.

***

Белоземская столица производила должное впечатление. Стоило только въехать в широко распахнутые ворота, как от увиденного перехватило дыхание.

Если Лаэрд славился своей первозданной чистотой, ласковой нежностью солнца и красотой природы, то Белоземье являло миру самые отрицательные стороны бытия.

Разруха. Грязь. Беднота. Кучи неубранного лошадиного навоза вдоль обочин. Обветшавшие дома. Пересохшие фонтаны.

Город насквозь пропитался смрадом.

Красотка, сидящая в карете напротив меня, зажала носик:

— Ох, быстрее! Проезжай быстрее!

Закатив глаза, демонстративно раскрыла веер.

— Таки нечего воздух портить, ещё и к нам разгонять, — неожиданно буркнул Хома.

Я прыснула.

— Разве я что-то смешное сказала? — распахнула глазки дамочка и чуть подалась вперёд.

Это, совершенно спонтанное движение, вызвало слишком громкий скрип сиденья и мою широкую ухмылку.

— Что? — удивлению не было предела. Приподняв выщипанные бровки, она обратилась к Вуппу. — Что это с ней?

— Пр-р-р. Пуф, пр-р… — комментировал её движения Хома. — Фу! Не дыши Тала. Только не дыши! Сейчас эта бессовестная человечка снова ка-а-ак…

Не успел Тень докончить фразу, как со стороны красотки и недоумевающего Вуппа вновь послышалось чёткое «пуф-ф».

— Говорил же, — Хомик пожал плечами.

А я готова была расхохотаться в полный голос. Нет, нет, конечно, воспитание незнакомки никогда не позволило бы ей вести себя так, как предполагал Тень. И похожие звуки были вызваны лишь скрипящим сиденьем. Но одна мысль об этом уже вызывала смех.

— Ой, Тала, таки сдаётся мне, шо эта фифа ещё не раз подпортит нам воздух, — глубокомысленно изрёк Хомочка, разглядывая улицы.

Он надёжно прятался под моими волосами и был совершенно незрим для окружающих. К огромному счастью, пушистика не слышал никто посторонний и, в крайнем случае, он мог сойти за домашнего любимца.

— Шо же тут творится? На улице только человеки. А где мои собратья?

Тени — неотделимая часть любой точки планеты, равноценные жители мира — тут полностью отсутствовали.

— Слава вечным богам. Приехали, — Вупп распахнул дверь.

Карета остановилась у неприметного дома. Не такого обшарпанного, как большинство, но всё-таки с облупившейся местами краской и покосившимся невысоким заборчиком.

Вупп, как истинный джентльмен, первым ступил на землю и тут же угодил в свежую коровью лепёшку. Неприятно. Но он, похоже, не придал этому большого значения.

Торопливо подал руку своей спутнице, и помог ей сойти на чистый клочок земли. Ещё и внимательно рассмотрел женские туфельки. Не дай бог, ножка прелестницы испачкается в животном помёте.

Последней, на улицу, выпрыгнула я. Дверь дома приветственно распахнулась, приглашая зайти.

Мои сопровождающие не заставили себя долго упрашивать, а вот я задумалась… Что делать? Есть шанс сбежать. Именно сейчас, пока никто не видит, метнуться меж домов и заплутать в узких переулках.

— Не порть мне прогулку, Тала, — Хома дёрнул за прядь волос. — Она обещала свести тебя с Нилом? Так чего отказываться?

Возможно, он прав. Встречусь с лессирами. Найду способ вытащить их из заточения. Узнаю, что творится в Белоземье. И разведаю, какую неожиданную роль в этой истории играет Вупп.

— Девочка, ты идёшь? — почти ласково щебетнула красотка.

— Куда ж денусь? — выдохнула я и потопала вперёд.

Дверь за спиной тут же захлопнулась.

Игра в кошки-мышки началась.