Глава 18

Незнакомка устало присела на диванчик в центре комнаты и облокотилась на россыпь маленьких подушечек:

— Как же меня утомляют поездки. Нет, дорогой мой Вупп, никогда больше не отправлюсь в дальние прогулки, даже не уговаривай!

— И сам не рад, но ты же знаешь, это была необходимость, — тонкие ножки прошлись по пушистому ковру и опустили худощавое тело Вуппа в кресло. — Тем более, поездка получилась удачной: мы встретили Талочку.

Я смотрела в их честные-пречестные глаза и думала о том, что дай мне боги возможность карать виновных, казнила бы эту парочку не задумываясь. Слишком манящим был их взгляд, слишком ласково звучал голос, слишком широко сияла улыбка.

— Присаживайся, Тала, — мелодично прозвенел женский голос. — Вот сюда, в кресло. Уступи место девушке, Вупп.

Я присела.

— Давай знакомиться? — незнакомка протянула тонкую ладошку. — Малесия.

— Малесия?

— Да, — вновь фальшивая улыбка.

— Нормальное имя, — её ладонь все ещё одиноко висела в воздухе. — Не слишком красивое, но и не ужасное. Немного режет слух, но в целом ничего. Сойдёт.

— Спасибо, — растерянно пробормотала женщина, поворачиваясь к Вуппу, ища поддержки.

— Её высочество, госпожа Малесия, сестра правителя Белоземья! Как ты смеешь высказывать неуважение?!

— Ух ты! Да ладно? — я оглядела кукольное личико. — Ну привет, ваше высочество.

— Тала! — Вупп старался выглядеть грозным, он даже старательно потряс кулачком, в надежде запугать меня. — Тала, ты всегда была несносной!

— Вообще-то, кое-кто совсем недавно на коленях стоял передо мной и упрашивал выйти замуж, — сложив губки трубочкой, послала ему несколько воздушных поцелуев и демонстративно провела рукой по складочкам на животе. — Ещё не передумал, драгоценный?

Малесия недоуменно приоткрыла рот:

— Этого ты мне не рассказывал.

Я не знаю, что за отношения между этими двумя, но определённо не простые. Слишком вольготно чувствовал себя Вупп в присутствии этого высочества, слишком доброжелательным было её отношение к нему.

Я поднялась. Напряжение так и витало в воздухе. Сделала пару шагов в сторону и огляделась.

Дом принадлежал женщине. В этом не было сомнений. Дамские безделушки вносили определённый шарм в интерьер помещения и делали комнату уютной. Над камином, использовавшимся только для красоты, ибо уличная жара не давала ему шанса быть растопленным хоть когда-нибудь, висел красочный портрет: черноволосая Малесия стояла в обнимку с серьёзным молодым человеком. Я даже хотела пройти мимо, но неожиданно пронзительный взгляд мужских глаз с портрета словно приковал к себе.

— Кто это?

— Где? Ах, это… — Малесия расслабилась и улыбнулась уголком рта. — Это мой братец.

— Грэм? — и заметив удивление на лицах, добавила: — Я уже не раз слышала имя правителя.

Вупп рассмеялся.

— Похвально.

— Но ты не угадала, — женщина тоже ухмыльнулась. — Грэм — старший брат. А это младший. Мой маленький глупенький братишка. Он не поехал в Белоземье с нами.

Малесия говорила о нём снисходительно, словно о малом неразумном ребёнке. Даже Вупп приосанился в этот момент, видимо, считал себя выше и значимее.

Невдалеке от портрета, около тяжёлой портьеры занавешивающей окна, висели несколько полочек. На них, в совершенно хаотичном и немыслимом порядке, расставлены миниатюрные статуэтки.

— Тебе нравится? — спросила Малесия, заметив мой взгляд. Она старалась говорить как можно ласковее. Так ласково, что становилось страшно. — Выбери себе что-нибудь.

— Правда, можно?

Не знаю, чего добивалась новая знакомая, но игра есть игра. А первый ход всегда за мной.

— Конечно, бери.

Я придирчиво выбирала фигурку. Скребла ногтем бесценный фарфор, залезала длинным носом на самые верхние полки. Пару раз чихнула от пыли и демонстративно высморкалась в портьеру. Тяжело дышала и чесала затылок, шею, пузо, бедро…

— А это что? — обвинительным тоном поинтересовалась я у Малесии. — Кто такой криворукий их лепил? Ничего не понятно же.

И вновь почесала живот.

Красотку перекосило. Какой бы великодушной она себя не выставляла, отвращение скрывать не умела. Да что там говорить, мне самой от себя было противно.

— Это слон.

— Слон? — я нагнулась и поскребла волосатые икры.

— Да, — Малесия отвела взгляд. — Фигурка слона. Животное такое.

— Ага, знаю. С рогом.

— Нет у него никакого рога.

— Как нет? А это?

— Это хобот.

Я поморщилась:

— Это слон с хоботом?

— Тала, ну конечно! — Вупп раздражённо взмахнул ручонками.

У него всегда была плохая выдержка.

— А это? Тоже слон?

— Это лебедь, Тала.

— Тогда почему и у него есть хобот?

— Это шея!

— Какая же это шея, если оно — хобот, — недовольно пожала плечами я, откладывая в сторону птицу.

Среди мелочёвки была одна фигурка по размеру больше, чем остальные. Колоритный бегемот. С толстенным телом. Вот он-то мне и нужен.

— А это кто?

Малесия нетерпеливо вздохнула:

— Бегемотик. Хочешь, возьми его себе.

— Вы предлагаете мне в подарок сломанную статуэтку?

— Она не сломана, — ощетинился Вупп, предугадывая перепалку.

— А это что? Трещина, — с выражением героя, разоблачившего целую шайку подпольных скульпторов, тыкаю ему в лицо фигуркой. — Вот видишь? Трещина!

— Тала, это не трещина… Это…

— Что?

— Э-э… хм… это… Это есть у всех… Сзади… Не только у животных.

— Что есть? — невинные, удивлённо-огромные глаза.

— Ну… ниже спины… — Вупп даже покраснел и беспомощно взглянул на Малесию. Но та оказалась слишком благородна, чтоб произносить подобные слова.

— Так что это? — я почесала пышный зад.

— Ладно, это трещина! — он выхватил бегемотика и кинул в дальний угол. — Довольна?

— Вупп, возможно наша гостья нуждается в помощи, — Малесия встала и подошла к нам вплотную. — Я сама выберу тебе подарок, Тала.

В её голосе уже не было прежней ласковости. Схватила с полки первую попавшуюся статуэтку и сунула мне в руку.

— Держи.

На ладони оказался крохотный хомячок. С пухлыми щёчками и хитрющим взглядом.

— Таки это судьба, человечка, — деловито кашлянул тихий голосок под ухом.

«Таки да», — подумала я и усмехнулась.

***

Вупп мерил комнату шагами. Зло и раздражённо. Подошёл к дивану и методично попинал резные ножки.

— Не суетись.

— Она это специально! Понимаешь? Мне мстит!

Я вежливо подняла руку:

— Можно спросить? Простите, а за что, собственно говоря, мщу?

— Я отказался жениться на тебе!

— Ты? Отказался?

— Да.

— Ой, ой… Погулял и бросил… Все вы мужчины одинаковы! Как же я бедная буду теперь без любви-то твоей? — запричитала я, хватаясь за голову.

Бам-с. Диванная подушка пролетела в нескольких сантиметрах от меня.

— Ха! Промазал!

— Издеваешься?!

Вторая подушка приземлилась под ноги. Снова мимо. Но Вупп уже активно целился третьей. Нет, я так не согласная, ещё по носу попадёт. Носопырка отвалится.

— Вупп! Что ты позволяешь ей! Прекрати немедленно! Стойте! Куда вы? — надрывалась Малесия, пока мы, с бывшим женихом, носились по комнате.

Кажется, эта парочка уже достаточно разозлилась, а значит, выдаст все, что думает, не стараясь подобрать правильные слова и сберечь чужие тайны.

— Стоп, — я резко затормозила и, не давая никому опомниться, произнесла. — Хочу увидеть Нила. Вы обещали.

Глаза Вуппа тут же забегали по сторонам. А Малесия нацепила искусственную улыбку:

— Конечно, конечно, обещали. И мы сдержим обещание…

— Отлично! — я направилась к двери. — Идём.

— Куда?

— К Нилу.

Малесия бросилась вперёд и закрыла собой дверной проём:

— Постой, девочка, не сейчас. Мы договаривались, что ты тоже поможешь нам.

Не забывая улыбаться, она подхватила меня под локоть, повела обратно к диванчику и буквально впихнула на сиденье.

— Интересно. Ну хорошо… Для чего я вам нужна? — разыгрывать спектакль смысла не было.

— Вупп, будь добр, принеси нам чего-нибудь прохладительного, — Малесия выпроводила его из комнаты и как только закрылась дверь, прищурилась: — Талочка, ты, правда, дружишь с Его Величеством правителем Лаэрда, лессиром Нилом?

Она словно специально озвучила полный титул наследника Лаэрдской земли.

— Можно и так сказать, — осторожно отвечала я.

— Скажи мне, девочка, а у Нила нет… ммм… невесты?

— Вроде бы нет, — ухмыльнулась я, памятуя о придирчивой матушке. — А что?

Малесия откинулась на спинку, потянулась и промурлыкала:

— Как думаешь, из меня получится хорошая жена для него?

Если сказать, что у меня просто отвисла челюсть, это не сказать ничего. Она съехала вниз и осталась на коленке. В прямом смысле. От удивления вставные зубы просто выпали изо рта и мирно лежали перед глазами присутствующих.

— Тала? — Малесия нахмурилась, разглядывая протез.

— Это меня от счастья на части разрывает, — пояснила я, засовывая челюсть обратно. — Значит — жена?

— Да. Мне кажется, вашему правителю, давно пора обзавестись супругой. А я всё-таки сестра местного владыки. Да и народ поговаривает, что как только Лаэрд и Белоземье объединятся семейными узами, то закончатся войны, и наши государства вновь обретут мир. Этот брак принесёт покой в наши земли.

Я ощупала налепленную бородавку и уточнила:

— А представлять Белоземье должны непременно вы?

— Конечно, — Малесия развела руками, словно призывая стены в свидетели. — Кто же ещё?

— Ну да, ну да… Кто же ещё… А лично я тут при чём?

Вернулся Вупп неся в руках два стакана с прозрачной жидкостью.

Один отдал красотке, второй выпил сам. Хм… жадина.

— А ты, милая, абсолютно ни при чём, — продолжала Малесия. — Но возможно Нил прислушается к тебе, всё-таки подруга. В любом случае, через два дня о нашей свадьбе будет объявлено на приёме в его честь. И мне очень хочется, чтобы к тому времени он согласился.

— То есть сейчас он против? — едва сдерживая радость, подытожила я.

— Ну… не совсем. Скажем так, ему ещё не всё известно, — Малесия вновь улыбнулась той заискивающей улыбкой, которую люди приберегают для особых случаев. — Ты сама его обрадуешь, договорились?

***

А разве я могла отказаться? Нет, ну правда?

Когда Хома сказал, что лессиры в плену, воображение тут же нарисовало бедных голодных узников в подземелье. Не тут-то было!

Нил сидел за дубовым столом и уплетал сытный обед. Данай лежал на мягкой кровати и перебирал струны какого-то народного инструмента. Измученными и жаждущими спасения они вовсе не выглядели.

— Тала, что ты так долго?! — хором вопросили мужчины, едва я переступила порог богато украшенных покоев в одном из городских домов. — Мы тебя уже заждались.

— Вы? Меня? Заждались?!

— Грэм обещал, что доставит тебя сюда, как только будет возможность.

Данай вышел из-за стола и по-братски распахнул объятия.

— Я очень скучал. Честно.

— Я тоже, — хмуро ответила я, пряча мордашку на широкой мужской груди.

— Ты же её раздавишь! Отпусти девочку, — Нил смеясь отодвинул Даная. — Мы волновались.

— Да, хорошо, что Грэм оказался честным человеком. И сразу понял, что вышло недоразумение. Тебя не обижали? — глаза лессиров светились заботой.

Я недоуменно воззрилась на обоих:

— Понял, что вышло недоразумение?

— Ну да, — Данай хмыкнул. — Ты только представь, он решил, то ты и есть пропавшая наследница.

— Я? Действительно, смешно, — растянула губы в улыбке. — И он сразу пообещал отпустить меня?

— Угу. Как только мы его заверили, что ты наша Тала. Обыкновенная Тала, — светловолосый лессир беззаботно пожал плечами и, схватив со стола кусок сыра, улёгся обратно на кровать.

Нил чуть подтолкнул меня вперёд и, усадив на своё место, пододвинул полную тарелку еды.

— Ешь. Наверняка голодная.

Вот тут он нисколько не ошибся! Я уплетала за обе щеки, когда внезапно в дверь постучали.

Мальчишка-паж произнёс несколько слов и, получив кивок Нила в ответ, стремглав умчался прочь.

— Что он сказал? — поинтересовалась я.

— Вечером нас ждут на ужин.

— Кто?

— Господин Грэм и его верные люди, — Нил устало улыбнулся и отошёл к окну.

А я внезапно поняла всю щекотливость предстоящей ситуации. Торхан и дедуля видели меня без дурацких накладок, а Вупп и Малесия встретили страхолюдкой, той самой Талой, что была последние годы.

Лессиры же уверены, что в башне сидела именно я — девчушка с широким задом и длинным бородавчатым носом. И именно такую меня ребята рвались спасать. А Грэм… Он наверняка слышал историю о пленении наследницы, уверена, дед ему похвастался в то же день. А значит, знает. Знает больше, чем хочет показать.

***

Ребята вовсе не были узниками и могли свободно передвигаться по дому. Тем более, хозяином его являлся сам господин Грэм. Стало быть, лессиры именовались «гостями». Я же себя таковой не чувствовала, и поэтому старалась придумать план побега.

— А если через окно? Через окно получится же?

— Нет, Тала. Не получится. Под нашими окнами бездонные топи.

— А если с другой стороны дома? Мы же можем пойти в другую комнату?

— Нет, остальные комнаты в доме заперты. Почти все, за исключением библиотеки, но там нет окон. Да и зачем убегать? Ты на свободе, все недоразумения улажены. Просто сходим на ужин и поедем домой, — пожимал плечами Данай.

Но я волновалась. Ой, как волновалась. Ведь разоблачением могла поставить под удар свою жизнь и жизнь ребят. А главное — могла лишиться их доверия и дружбы.

— Ну, может через крышу?

— Тала, хватит! Что происходит, в конце концов? — Нил нахмурился.

— Ничего. Ровным счётом ничего. Просто душно тут, погулять захотелось.

— И поэтому ты готова лезть в окно? — его тёмные глаза буравили меня насквозь. Неужели что-то подозревает?

— Ну можно и через дверь… Кстати, а если через дверь, нас выпустят?

— Тала! — лессир раздражённо покачал головой и вышел из комнаты. — Постарайся успокоиться до вечера. Ужин всё равно состоится.

Успокоиться? О нет. Наоборот, с каждой минутой я нервничала все сильнее. И, видимо, это стало слишком заметно.

— Тала, — Данай опустился на соседний стул. — Есть что-то, что знаешь ты, но не знаем мы? Если есть, то может лучше рассказать?

— Нет, что ты, ничего такого нет.

— Правда?

— Правда, — я распахнула честные глазки.

— Врёшь?

— Вру.

Данай мягко улыбнулся.

— Тала, я думал, за то время, что ты провела с нами, мы стали друзьями. Разве не так?

— Так…

— Я не предам, не брошу и не осужу, что бы ни случилось.

Голубые глаза блондина по-доброму глядели на подружку-толстушку. На длинный нос, на волосатую бородавку, на кривые жёлтые зубы.

Добротой лучился взгляд и в тот момент, когда я с тихим вздохом вынула вставную челюсть.

— Тала?

— Данай, ты прав, надо поговорить.

На стол, подле зубов лёг бородавочный носище. А с толстой икры отстегнулась накладка, выставляя напоказ стройную женскую ножку.

— Тала…

— Грэм сказал правду. Потерянная наследница Белоземья — это я.