Глава 21

Нам выделили три уютных комнатки. Не слишком просторные, но обустроенные самым необходимым. Кровать, стол и пару стульев, больше ничего и не нужно. Бытовые же удобства находились во дворе, но это не сильно беспокоило.

Ребята сразу уснули, на них сказалась бессонная ночь.

Но я-то выспалась. А провести несколько часов в комнатушке не слишком хотелось, потому пришла на ум шальная мысль — прогуляться по деревеньке. Может, узнаю что новое?

— Человечка, ты куда? Ты таки ничему не учишься?

— Хомочка, я не далеко. Чуть пройдусь, свежим воздухом подышу, новости последние узнаю.

— Не смеши мой хвост, таки не надышалась ещё?

— Щекастик, не язви. Говорят, от язвительности хомяки лысеют. Вот и у тебя уже плешка появилась. Непорядок, — покачала головой я, и пока Тень придумывал достойный ответ, шмыгнула за дверь.

Харчевня пустовала. Отсутствовал даже сам хозяин.

— Ну и? Свежий воздух понюхала? Воротайся назад! — раздался строгий Хомкин голосок.

— И не подумаю, — пожала плечами я, всем своим видом демонстрируя полное непослушание.

— Ой, таки посмотрю на тебя, Тала, когда твои дети будут так себя вести! — Хомяшка состроил обиженную мордашку, вильнул хвостиком и забрался ко мне на плечо. — Ну чего стоишь? Ноги присохли? Улица вон там.

Вот за что я люблю вредную Тень, так за то, что всегда можно договориться.

Дневное солнышко ласково грело лучами, а мирное голубое небо радовало глаз.

Так сильно разнятся в Белоземье места, где есть Тени и где они напрочь отсутствуют: засушливость и плодородная почва, пожухлая листва и прекрасные цветы, раскалённый воздух и свежий ветер.

На завалинке, подле харчевни, нежился в тёплых лучах кот. Увидел нас, потянулся, мягкой походкой скользнул ближе и, склонив голову, муркнул:

— Принцесса.

Ох, Хомка, все разболтал. Трепло!

— Не волнуйтесь, никому не скажу. Тут вы среди друзей, — кошачьи глаза горели зелёным огнём, но опасения он у меня не вызывал. — Наше селение стоит на самом отшибе. И гости тут редки. Комнаты у хозяина вечно пустуют. Так что вы ему, словно подарок с небес. Он с вас пылинки сдувать будет.

— Мы ненадолго. Завтра утром уйдём, — предупредила я.

— Как скажете, — меж кошачьих усов мелькнула улыбка. — Но вам рады, Ваше высочество. Все Тени передают поклон.

— А много их?

— А как же. Пока новый владыка Белоземья не интересуется нами, Тени могут схорониться тут, сбежать от гонения. Да, вы приходите вечером к роднику, на праздник, и сами все увидите.

Кот махнул хвостом и вернулся на тёплую завалинку.

— А что за праздник-то? — крикнула ему в спину я.

— Урожай хороший нынче выдался. Надо поблагодарить светлых богов, — уже сворачиваясь клубочком, ответил кот и меланхолично прикрыл глаза.

— Талочка, ты понимаешь? Тут много Теней. Много таких, как я, — счастливо шептал Хомка, сжимая лапки в кулачки и умильно прижимая их к груди.

Бедный пушистик уже соскучился по собратьям. Постоянно находиться в обществе человеков тяжело. С Тенями, конечно, привычнее.

Я решила посмотреть, где же находится родник. Свежей водички захотелось, да и место будущего праздника осмотреть не помешало бы.

— Вон там, там, — тыкал пухлой ручкой Хома. — По этой улице, до самого конца, там ключ бьёт.

Ну я и пошла. Улочка довольно широкая, чистенькая. Крепенькие домики по краям. Какой-то мальчишка, лет десяти, гоняет голубей на крыше. Смешной такой мальчишка. С белёсыми вихрами, в голубой рубашонке. Он глянул на меня и расплылся в улыбке. Я улыбнулась в ответ и помахала. Он тоже махнул рукой и горделиво выпрямился в полный рост, чуть не свалившись при этом.

— Это внук старосты, — просветил Хомка.

Тенюшка, видимо, много успел узнать, пока ехал у котяры на загривке.

— А сам староста где?

— В доме, наверное. Кто ж его знает? — щекастик пожал плечами. — А может быть, у родника, к празднику готовится.

Сельчане с любопытством разглядывали меня. Не так часто доводилось видеть им такую красоту. Оно и понятно. Гости и так редки, а хромая толстуха с длиннющим носом, вообще уникальность.

Но надо отдать должное, пальцем не показывали, а лишь приветливо улыбались.

Народу у источника собралось много. Суетились люди, к празднику готовились. Около родника развешивали красочные венки из душистых цветов да ленты алые в кусты вплетали.

Текла свежая водица из природного ключа, струилась по гладким камешкам, землю питала. И так радостно на душе становилось от этого кусочка рая в опустошённом краю. И так горестно на сердце от упадка остального Белоземья.

— Здесь словно маленький Лаэрд, — шептала я Хомке.

— Раньше все Белоземье таким было, — вздохнул Тень.

— Вы правы, да только давно всё поменялось, — прочирикала пролетавшая мимо ласточка, и сделала приветливый полукруг. — Тени рады приветствовать вас, Ваше высочество.

Я опешила. Неужели уже все вокруг знают? Ну, Хомка, ну болтун.

— Я таки не всем сказал, нет, нет… — пискнул пушистик, спрыгивая с плеча и прячась в кустах от моего сердитого взгляда. — Человеки ещё не знают!

Ну будем надеется, что и не узнают.

***

Вечер наступил незаметно быстро. Я сидела за длинным столом, поставленным на полянке подле источника, и с удовольствием общалась с сельчанами.

— А вот тот-то, вот тот, что поодаль стоит, — распалялась кудрявая женщина, сидевшая напротив. — Говорит, что не он мотыгу украл. А я ему говорю: как же не ты? К дочке моей женихаться ты ходил? Ты. На крыльце вечером ты с ней стоял? Ты. Так как же не ты украл?

— А он что? — поинтересовалась восседавшая рядом товарка.

— А он говорит, что тем вечером дома сидел, и женихаться теперь отказывается. Нет, ну где ж это видано, люди добрые?! Женихаться он не будет. А ведь мотыга-то, мотыга при нём осталась!

Весёлый смех был ответом на жалобы женщины, да и она сама хмыкала вместе с остальными.

Нравились мне местные кумушки. Весёлые, забавные. А главное, относились друг к другу по-доброму. Без злобы и недовольства. Если и поругаются, так мирятся сразу же. И меня они приняли в свой круг без промедленья. Не посмотрели ни на внешность, ни на хромоту, ни на жёлтую гнилую улыбку.

Жизнерадостные Тени, совершенно не опасаясь людских взглядов, резвились на лужайке по другую сторону источника. Хомка кувыркался вместе с ними и сиял такой счастливой мордашкой, что становилось завидно.

Мои драгоценные лессиры все ещё мирно почивали в комнатах на постоялом дворе, но вот-вот уже должны были появиться. Хозяин харчевни обещал их привести.

Здешние мужчины вели себя немного сдержаннее, нежели женщины, но тоже отличались добрым нравом и улыбчивостью.

Молодые парни и девушки смущённо переглядывались, но их глаза так горели огнём веселья, что я не сомневалась, ещё немного и пойдут в пляс вместе с Тенями.

Вскоре на поляне появились и мои друзья.

— Я тут, — махнула рукой я.

— Тала, — Данай явно выглядел встревоженным. — Мы волновались. Ты зачем ушла?

— Праздник начался. Тем более Хомка присматривает за мной.

— Ну да, заметно, — хмыкнул Нил, глядя, как мой Тенюшка с громким верещанием карабкается на бугорок, чтобы потом съехать вниз, словно с горки.

— Все нормально, честно. Тут такие милые люди.

— Это мы уже заметили, — оскалился Данай, присаживаясь рядом. — Пока шли сюда, какой-то благообразный старец попыталась втюхать мне свою лошадь в качестве передвижного средства.

— Ну, Данай, ты бы подумал, — усмехнулся Нил, усаживаясь с другой стороны. — Кляча была почти даром.

— Кляча? — удивилась я.

— Ну да, ей на вид было лет двести! Даже ноги тряслись, когда она стояла, — пояснил блондин.

— Зато почти бесплатно, — с улыбкой подначивал его Нил.

— Надо тебе, так бери, — отмахнулся Данай. — А вообще и, правда, надо бы завтра коней спросить. В конюшне, подле харчевни, я видел трёх отличных лошадок.

— Я тоже. Слава богам, деньги ещё есть, а значит дальше наш путь пройдёт верхом.

— Здорово! — обрадовалась я, памятуя о длительной дороге. — Но это завтра, а пока, как насчёт ужина?

Тут на всю поляну раздался хомячий крик:

— Тала, таки смотри!

Лессиры, конечно, не поняли слов, но тоже посмотрели на верещащего Тенюшку.

Хомик сидел на пушистой попке на самом верху бугра и ждал полного внимания с нашей стороны. Убедившись, что мы с интересом смотрим, поёрзал… вздохнул… и, с поросячьим визгом, съехал вниз.

— Быстрее всех! — похвастался он, отряхиваясь и бегом забираясь обратно.

А мы с лессирами улыбались, наблюдая за этой кутерьмой, такой по-детски весёлой и беспечной.

Праздник начался.

***

Стол ломился от яств. Тут было всё и мясо, и солонина, и овощи, и фрукты, и свежий, только вытащенный из печи, хлеб. Нас потчевали разносолами и обносили дорогим вином. Лессиры сначала вежливо отказывались, но потом общий дух празднества захлестнул и их тоже. Напитки лились рекой. Даже я, чего уж скрывать, не удержалась и хлебнула пару раз. А через некоторое время ноги сами понесли в пляс.

Ой, как я вытанцовывала. Скажу вам честно, проведи на тот момент соревнования по пляскам, я б выиграла. Никто не мог так умело вертеть попой и трясти плечами, никто не мог так высоко закидывать ноги и так резво подпрыгивать на поворотах. И вообще, я там была самая-самая. Честно!

И лессиры тоже так думали. Оба. Вон, какими глазами они смотрели, когда я решила спеть. Наверняка, это была любовь. А голос у меня не хилый. Ежели надо спою так, что и по другую сторону леса услышат. Не верите? Сейчас покажу…

— Тала, тихо, ради всех богов, тихо, — почему-то шептал Нил, уводя меня в сторонку.

Ему что не понравилось? Так, наверняка, он просто плохо расслышал.

— Талочка, девочка моя хорошая, да заткнись ты! — дёргал за руку Данай.

Фу, лессиры какие плохие. Не хотят восхищаться искусством. Вон другие люди смеются, значит, им нравится.

Я мужественно вырвалась из настойчивых объятий лессиров и возвратилась в круг.

— А давайте ещё по одной? И я вам такое покажу! — обещала я, повиливая накладным бедром.

— Давай, давай! — весело скандировали сельчане, хлопая в ладоши.

— Тала, не смей! — шипел мне в лицо Данай.

— Тала, быстро спать! — крепко брал за плечо Нил.

— Человечка, ты шо, таки с ума сошла?! — надрывался Хомка.

— Ну чего вы все такие скучные? — уныло поражалась я.

А вокруг такие улыбчивые лица. И они все подбадривают, ожидая новой порции веселья.

Эх, не знаю, чем бы окончился этот вечер. Но слава благоразумным богам, хмельной угар вскоре свалил меня полностью. И помню только, как Нил подхватил обмякшую тушку своей нерадивой Талочки на руки и унёс в сторону харчевни.

Чувствую, поутру будет хорошая взбучка. А ведь мы только-только стали друг другу ближе.