Глава 24

Мы находились в шатре. Как выяснилось, он состоял из двух половин. Первая — представляла собой подобие сеней. Там находились хозяйственные ящики с утварью и бочки, источающие запах квашеных овощей. Вторая часть шатра была отапливаемой, именовалась «домом» и оставалось только поражаться огромному количеству звериных шкур, ушедших на изготовление. Такие же шкуры были и на полу. Посередине помещения смердела жировая лампа, дающая свет и тепло.

Напротив нас, расположившись на меховой подстилке, поджав под себя ноги, сидел малорослый мужчина. Кроме него в шатре находились ещё несколько людей, но именно от этого незнакомца сейчас зависело наше будущее.

— Кто ты? — человек немного шепелявил.

— Я Нил, правитель Лаэрда. Отпустите нас и получите выкуп.

— Выкуп? Ха! Зачем мне твой выкуп? — чёрные, чуть раскосые глаза вглядывались в лессира. — Мне деньги не нужны. Что ещё можешь предложить?

— А что вы хотите?

Человек пригладил остроконечную бородку.

— Ты всё равно не сможешь дать то, что нужно. Зачем пришёл сюда?

— У вас мой друг.

— Беловолосый воин?

— Да. Лессир Данай.

— Да-най, — по слогам произнёс человек, словно впервые слышал это имя. — Его звали Данай? — бросил он кому-то в сторону и, видимо, получив утвердительный кивок, ощерился в улыбке. — Есть такой. Зачем он тебе?

— Он мой друг, — повторил Нил.

— Он враг! — чёрные глаза заметали молнии, а костлявые пальцы сжались в трясущиеся кулаки. — Он похитил Тень!

— Вы ошибаетесь, — стараясь сохранить спокойствие в голосе, настаивал Нил. — Он не мог.

— Если он твой друг… Тогда ты тоже враг! — резюмировал человек. — На цепь их!

Чьи-то руки схватили мои запястья и резко вывернули наружу. Чудовищная боль пронзила до плеч.

— Нет! Оставьте её! — голос Нила прозвенел в воздухе. — Вы ошибаетесь. Мы не враги. Отпустите нас и Даная, и мы уйдём.

Но человек не желал слушать. Казалось, эта ситуация очень забавляет его. Словно он всё уже давно решил, и слова лишь оттягивали наказание.

— На цепь!

Внезапно шкура, занавешивающая вход, откинулась и на пороге показалась маленькая седая женщина.

— Оставь их, Ылган.

— С какой стати?! — дёрнулся мужчина, но под взглядом старухи сразу сник.

— Великий Пух подтвердил, что они не враги, они гости.

— Великий Пух заговорил с тобой?

— Да, Ылган. Священный дух снизошёл к моим молитвам.

— И что же он сказал? — это был риторический вопрос, человек уже знал ответ.

Женщина сделала несколько маленьких шагов к середине шатра и, встав так, чтобы всем было видно, сказала:

— Эти люди, так же как и беловолосый воин, не враги! Они наши гости! Так решил Великий Пух.

***

Нас проводили в отдельную ярангу.

— Стойте тут, — пробурчала старуха и вышла вон, оставив нас одних.

Я огляделась. Помещение было немного меньше, чем предыдущее, но более тёплое. Внутри, вдоль выделанных шкур, красовались пучки засушенных трав, хлопковые мешочки с семенами и глиняные горшочки с неизвестным содержимым. Кое-где висели выбеленные временем кости животных, а, в отдельных связках — рыбьи, мелкие, но тонкие и острые.

— Пресветлые боги! Она шаманка?

— Видимо, — кивнул Нил.

— А кто такой Великий Пух?

— Точно не знаю. Кочевые племена поклоняются своим собственным богам. И у каждого племени они свои.

— Но ясно, что они не пособники Грэма. Слышал, как тот мужик… как там его зовут?

— Ылган.

— Да, точно. Он обвинил Даная, что тот враг Теней.

— Слышал. Но не будем делать поспешных выводов, Тала. Для начала, посмотрим, кто такой Великий Пух.

Тут одна из шкур поднялась, и морщинистая рука старухи поманила нас за собой. Яранга шаманки имела одну особенность, незаметную с первого взгляда — она была соединена с соседним шатром проходом, наподобие коридора, длиною не более метра. Очередная шкура полетела вверх и нашему обзору представилась просторная комната.

В тёплом свете лампы, среди разбросанных мехов, на ворохе из тысячи подушек, возлежал Великий Пух. Был он размеров необычных, и внешностью для божества странной. Но склонила подле него голову седая шаманка, опустилась на колени.

Грозно сверкнули глаза Великого и сжались лапы в кулаки. А в тишину ворвался голос, попрекающий старую жрицу:

— Таки не крутите мне по самое не желаю! Я шо, по-вашему, специально напрашивался к вам? Ой, да вы вгоняете меня в гроб и даже глубже, больно мне оно надо. Вы, человеки, ведёте себя не по-человечьи! Ну, шо ты сидишь? Шо сидишь, я тебя спрашиваю? Таки дай девочке сесть, видишь, еле стоит ребёнок!

И ребёнок, то есть я, со счастливыми криками «Хома! Хомочка, родной! Нашёлся!», на глазах изумлённой шаманки, кинулась обниматься с Великим Пухом.

***

Ой, как же приятно быть лучшим другом местного бога. И самую тёплую ярангу выделят, и самыми вкусными яствами накормят, и дорогими мехами одарят. В общем, отношение к нам изменилось полностью.

Здешнее племя поклонялось одному-единственному божеству и имя его — Тень. А так как в последнее время призрачные духи старательно прятались, то любого представителя теневого братства снежные кочевники почитали, как родного отца и прародителя всего живого. О многообразии «божественных» существ они не догадывались и свято верили, что Тень — един, но в обличиях разных.

А посему, едва увидев Хомочку, тут же кинулись ему в крохотные ножки и забормотали слова хвалебных песнопений.

— Подожди, — прервала я и кинула в рот очередной кусок вяленого мяса, жёсткого, но вкусного. — А почему они Даная-то забрали? Он же с тобой был.

Хомка покрутил носиком:

— Таки и шо, шо со мной? Я говорил, говорил, а они лбами в землю тычутся, хвалы нараспев читают. А как головы-то подняли, таки увидели, шо Данай меня тоже не понимает, и объявили его вражиной. Я им кричал, кричал, а они только поклоны бьют. Таки сюда дошли. А тут и вы скоренько подоспели.

— Нас могли убить, — пожаловалась я Хомке.

— А шо это ты мне говоришь? Скажи таки тем, кто не понимает! Пока эта старушенция меня слышать научилась, да пока я объяснил…

Я пересказала лессирам историю пленения. Данай подтвердил, что Хомка и вправду что-то пищал, но ни он, ни воинственное племя не могли понять эмоциональных словоизлияний пушистика.

Слава всем богам, в том числе и новоиспечённому божеству, дело скоро уладилось.

— Как твоя нога, Данай? — поинтересовалась я.

— Уже лучше. Эта шаманка смазала её чем-то до одури вонючим, — блондин сморщил нос, словно до сих пор ощущал зловонный запах. — Но надо признать, помогло.

— Передвигаться можешь?

— Ещё бы! Хоть сейчас можем идти.

— Нет, — решительно мотнул головой Нил. — До утра остаёмся тут. Не хочется вновь коротать ночь среди снегов. А завтра на рассвете, в путь.

— Как скажешь, — согласились мы.

— До Лаэрда осталось немного. Главное спуститься с гор. А там уже наш край. Там легче.

Нил мыслил здраво. Прошлая ночь, и эмоциональное напряжение сегодня утром, выбили нас из колеи. Необходимо хоть несколько часов тепла и спокойствия. Тем более от сытной пищи и жаркого очага глаза закрывались сами собой. И плевать, что до вечера ещё далеко. Плевать на всё.

***

— Тала… Тала… — тихий мужской голос пробивался сквозь сон.

— М-м-м… — томно потянулась я и перевернулась на другой бок.

— Тала, просыпайся.

— У-у-у…

— Тала! — голос становится настойчивее.

Напрасно. Я лишь залезла с головой под подушку и постаралась воскресить сновидение.

— Да что ж это такое? Вставай уже!

Не-а. Я хочу спать. И помешать мне никто не сможет.

— Ваше высочество, тушка наследная, соизволь встать немедленно!

Вот тут я вскочила. Протёрла кулачками глаза и взглянула на довольного Даная.

— Бесы тебе в ухо, чего так орёшь? Вдруг кто услышит?

— Никого рядом нет, — примиряюще улыбнулся он. — Пора в дорогу. Сегодня вечером уже будешь валяться на мягких перинах Лаэрда.

— Сегодня?! Сколько же я проспала?

— Полдня, вечер и всю ночь. Ну, вы и соня, Ваше высочество.

Я опасливо огляделась:

— Данай, не надо вспоминать об этом постоянно.

— Ладно уж… Одевайся.

Подле крайней яранги собралось почти всё племя. Провожали нас.

Хомочка чуть ли не расцеловывался с престарелой шаманкой, чем вызывал мою откровенную ревность.

— Ну, шо ты слезы льёшь? — вопрошал Тень.

— О Великий Пух, не покидай нас! — просила старуха.

— Таки куда я денусь? Вернусь. Только окажу милость этим глупым человекам и вернусь!

— Береги божественного, а не то… — грозила мне шаманка сморщенным пальцем.

— Угу, — мычала в ответ я.

Нил и Данай стояли рядом и тоже вежливо кивали на каждое слово Хомкиных почитателей.

Да, да, мы будем беспрестанно восхищаться пушистиком. Нет, мы никогда не посмеем оскорбить его дурным словом. Да, конечно, он станет жить во дворце и самые красивые девы Лаэрда в обязательном порядке будут чесать ему брюшко.

А Хома сиял от удовольствия! Такого внимания к собственной персоне он не видел никогда.

Но вот толпа кочевников расступилась, и вперёд вышел уже знакомый нам низкорослик. Он пригладил рукой бородку и сощурил, и без того узкие глаза.

— Великий Пух, — обратился Ылган к Тени. — Не отверни своего удачливого ока от нас.

— Таки не боись, косоглазый, не отверну, — выдал Хомка, пользуясь тем, что кроме нас с шаманкой никто его не понимал.

Благодаря непререкаемому авторитету у местного населения, «божество» умело снабдило нашу троицу лошадьми и провизией. Мы были укомплектованы по полной программе и готовы к дороге. Ну, так что ж? Пора домой.