Глава 27

После разговора с Нилом мои дела пошли на поправку. Правда, царственная матушка прекратила со мной всякое общение. Хотя, может, оно и к лучшему. Никто не трепет нервы, не язвит и не снижает самооценку так, что её потом топором от половиц отдирать приходится.

Я прогуливалась с Хомой по ветвистым коридорам Лаэрдского замка. Пора было осматривать свои владения и вступать в роль хозяйки.

— А вот тут у них висят портреты всего королевского семейства, — разглагольствовал Тень. — Смотри-ка, а вон и Нил. Висит себе весь такой и не падает.

Картина с изображением царствующего монарха занимала почётное центральное место в окружении почивших предков.

Вот первый властитель Лаэрда. Пра-пра-пра…дедушка Нила. С высоким благородным лбом и глубоким шрамом пересекающим переносицу. С резкими чертами лица, на котором ярко-зелёные глаза кажутся изумрудами, прячущимися среди густых бровей и ресниц. Бледно-серая кожа нелепо сочетается с рыже-красной бородой.

Рядом портрет его жены. В женском лице первобытное варварство — высокий звериный лоб, неправильный прикус зубов, придающий улыбке оттенок яростного оскала. И почти жёлтые, как у дикого зверя, глаза.

— Нда… Милейшее создание, ничего не скажешь… — задумчиво прошептала я.

Следующий портрет вновь мужской. И тут присутствовало, то же дикарство, что и ранее, подёрнутое блеском безумия. Глаза мужчины, точно обведённые углём, неестественно и сумасбродно сдвинулись к переносице. На голове дыбилось три жидких клочка волос.

— Кто это? — недоуменно обратилась я к Хомке.

— Это какой-то далёкий дядя Нила, насколько помню, — пушистик задумчиво махнул хвостиком. — Не совсем уверен, но таки сдаётся мне, это тот самый дядя, шо женился на служанке, а потом сошёл с ума из-за её маниакальной любви к чистоте.

— Интересно, у королевы именно после этой истории, больной вопрос насчёт подходящей супруги любимому сыночку? — усмехнулась я. — Так, а это кто?

— Шо, эта красотка? Та самая служанка.

Интересно, как этой девушке удалось выскочить замуж за особу королевской крови. Чем же она взяла родственников избранника?

Может быть, огромными чёрными миндалевидными глазами? Или бледным, словно восковым, лицом? Боги, она смотрится такой худой и костлявой в одежде с высоким воротником. Да и черты лица вовсе не изящны, наоборот, бесформенно мягкий нос, толстоватые губы и немного косящий взгляд. Но всё-таки сумела женить на себе потомка благородного рода. Видимо, настоящая любовь.

Я даже вздохнула от зависти. Её обожали такую, какая есть, а Нил не сможет полюбить толстушку Талу, ему по душе только хорошенькая Селена.

Следующий портрет. Вновь неизвестная дама. Эдакая тоненькая, изысканная, с гордой головой на лебяжьей шее, с волосами лёгкими, как пух, с острым носиком и сияющими глазами.

— Бабушка Нила, — пояснил Хомка. — Вон смотри на соседнем портрете он вместе с ней.

И правда. Стройная леди держала на руках темноволосого улыбчивого мальчишку.

Ещё одна картина изображала сразу двух женщин. Первая — худая, бледная, выделявшаяся особой, слегка мистической, внешностью. Длинное лицо, тонкие и немного провалившиеся губы, сильно развитые скулы и нос с горбинкой. В строгом взгляде серых глаз явственно читается целый ворох сомнений.

Вторая женщина — статная, широкоплечая, с широко расставленными зелёными глазами. Одета кокетливо, но неряшливо. На всех пальцах перстни с цветными камнями, но руки ужасно запущены.

Я внимательно всматривалась в каждую чёрточку лиц благородных особ. И не понимала, почему мать Нила привязалась именно ко мне? Чем я ей не угодила? Безродностью? Страхолюдством?

Будем честны, ни одна из тех женщин, что запечатлены на королевских портретах не отличалась стандартной красотой. Ни одна не являлась идеальной.

— Смотри Талочка, а вот это отец Нила, — воскликнул Хомка, когда мы передвинулись к очередному изображению. — Он герой! Помог твоим родителям. Предоставил им защиту. И в ту ужасную ночь отдал жизнь за них.

Мужчина на портрете оказался очень похож на своего сына. Его внешность дышала ясным и холодным спокойствием, будто мраморная маска. Безукоризненное в пропорциях лицо, классические дуги бровей, короткие вьющиеся волосы, влажный изгиб губ. Всё напоминало совершенную скульптуру, в которую умело вправлены мудрые тёмные глаза.

— Королева должно быть очень гордилась мужем, — тихо произнесла я.

— Таки да. А сейчас она гордится сыном, — так же тихо ответил Хома.

***

— Ты таки скажи мне, Талочка, а шо ты дальше делать будешь?

— Ты о чём, Хома? — я отложила в сторону книгу, которую читала и заинтересованно уставилась на Тень.

Каким бы словоохотливым Хомочка ни был, но редко, когда его слова сказаны впустую. Вот и сейчас, чувствую, что за этим предложением последует целый поучающий рассказ. Да и время самое подходящее. Двери дворцовой библиотеки плотно прикрыты и не допустят никого из посторонних, да и наш разговор не коснётся нечаянно чужого слуха.

— Так о чём же ты, Хомочка?

— Таки о Ниле, конечно, — пушистик залез на подлокотник кресла и, усевшись в удобную позу, предпринял попытку заглянуть мне в глаза.

— О Ниле? — я немного удивилась.

— Человечка, ты таки не понимаешь, шо происходит? — Тень хлопнул себя пушистой лапкой по лбу. — Таки совсем не понимаешь? Тала, да будет тебе известно, глупое ты существо, шо ничего в мире не делается просто так! И твоя свадьба, хоть и нечаянная, но все же не случайна.

— Я знаю, Хома, знаю. Нил сказал о браке, только лишь для того, чтобы избежать подобной участи с Малесией.

— И? — Хомик одобрительно покивал и приподнял бровки. — И шо ещё, Тала? Думай, человечка, думай.

Что же он от меня хочет? Так. Надо вернуться к самому началу и всё переосмыслить. Неужели что-то упустила?

В ту ночь, когда Нил впервые увидел меня в образе Селены, я стала свидетелем странного разговора между Одом и Хомкой. Что же там обсуждалось? Ах, да…

«Ты рассказал ему о Тале?» — спрашивал пушистик. «Нет», — отвечал волкотень. Значит, как я понимаю, по замыслу Теней и я, и Нил являлись ключевыми силами. «А Данай знает?» — задавал вопрос Хома. «Не думаю, рановато пока» — откликался Од. Стало быть, Данай, также не последний человек в этой истории. Почему? Что за волшебную троицу мы представляем? Неужели то, что наши отцы были связаны клятвой дружбы не даёт покоя Теням? Если так, размышлять, то и кровно породнить отпрысков лессиров они тоже могли придумать.

— Ты говоришь, что наш с Нилом брак был не случайным?

— Таки да. Ну и шо ты надумала, человечка, своей глупой головушкой?

— Хомка, неужели это все вы подстроили?! Вынудили Нила назвать меня женой?! — ужаснулась я.

— Тьфу, на тебя, глупая ты, глупая Тала! — Хомик нахмурился. — Я же сказал, таки не бывает случайностей в жизни! И ваш брак не просто так. Это подстроили не мы, — пушистик поднял палец. — А сама судьба.

Ну вот, а я надеялась своей чудесной логикой раскрыть тайный заговор Теней, а оказывается, что во всём судьба виновата.

— Ох, Хомка, любишь ты тайны разводить.

Я махнула рукой и, поднявшись с кресла, вышла из библиотеки.

— Таки шо, Тала? Таки шо? Я не прав? Тала, ну Тала…

Пухлый Тенюшка семенил махонькими ножками следом. Но я шла вперёд и не обращала внимания на его попискивания.

— Тала, я таки пойду пока… таки ладно? Тала? — прозвучало где-то вдалеке и Хомка сбежал по своим делам.

А мысли целиком занимал разговор с Тенью. Он сказал, что судьба всему виной… Интересно. Ну что ж, если Судьба так всесильна, то пусть она и вершит мою жизнь, как сама того желает.

Я прошла в спальню. В этой комнате происходят все тайны и разгадки. Зеркало, стоявшее в углу, видело меня и пухлозадой Талой и стройной Селеной. От него у меня не было секретов.

Я привычно разглядела отражение. Длинный нос с горбинкой. Бородавка. Жёлтые зубы. Как же все надоело! Так и хотелось, в один прекрасный момент, снять это и предстать пред ясные очи любимого мужа нежной красавицей.

И тут, словно вторя потаённым мыслям, руки сами собой потянулись к лицу. И вот уже исчезла налепленная носопырка. Вставная челюсть отложилась в сторонку. Накладные ляжки, попа и живот так же испарились из поля зрения. Подчиняясь случайному желанию, я сбросила обширное платье, и облачилась в свой единственный наряд маленького размера.

В итоге, из зеркала взирала прелестная девушка с гордым взглядом и изящной фигуркой. Я надеялась, что именно такую жену королева-мать хотела бы видеть в объятиях сына.

Внезапно дверь распахнулась.

— Кто посмел без стука… — но фраза осталась не законченной. На пороге стоял Нил.

Тёмные глаза изумлённо взирали на испуганную светловолосую девчушку, теребящую в руках платье необъятных размеров, то самое, что совсем недавно красовалось на Тале.

— Селена? — выдохнул он.

— Нил… — смутилась я, дрожа от безысходности.

Силы небесные, как же не вовремя сейчас вспышка безумия, заставившая меня преобразиться.

— Селена, ты?

Удивлённый мужской голос оставлял россыпь мурашек.

— Да, — шепнула я.

Шепнула и не понимала, принял ли он мой обман? Понял ли меня? Простил ли?

— Селена, — вновь произнесли его губы придуманное мною когда-то имя.

— Тала… — тихо, едва слышно, поправила я.

— Что? Ах, ну да… Тала… — Нил нахмурился, словно собирался с мыслями. — Что ты тут делаешь? И где Тала?

Словно обухом по голове ударили. Настала моя очередь вопрошать растерянно:

— Что?

— Что ты тут делаешь? — лессир повторил вопрос твёрдым голосом, чеканя каждое слово. — И где моя жена?

Силы небесные, он так и не понял ничего. Абсолютно ничего.

— Жена? — я пыталась придумать что-нибудь, как-нибудь извернуться.

— Где Тала?

— Вышла.

— А ты, что тут делаешь?

— Убираюсь, — я потрясла платьем, которое всё ещё держала в руках. — Вот постирать надобно.

— Ты служанка Талы? — в голосе Нила сквозило плохо скрытое разочарование.

— Да, господин лессир. Она приняла меня на работу пару дней назад. Я тут новенькая.

— Хм… Будь добра… Селена… скажи Тале, что я хотел бы с ней поговорить.

Я видела, как он борется с искушением задать вопросы. Видела, как старается не смотреть пристально на ту, что когда-то его заинтересовала.

Нил окинул меня взором, в котором отразились все его переживания. Целый ворох чувств, но яснее всего читалась глухая безысходность. Он словно прощался со своей свободой, со своей страстью. И я поняла самое главное… Он никогда не предаст Талу. Какой бы она ни была: красавицей или уродиной. Нил не нарушит брачного обета, даже выдуманного.

За лессиром захлопнулась дверь. А я ещё долго теребила ненавистное платье.

***

— Тала! — из коридора раздался пронзительный визг Хомы. — Тала!

Тень вбежал в комнату и пытался отдышаться.

— Тала… там… там…

— Что? Хома, силы небесные, да что случилось?

— Она приехала… Малесия приехала! — пушистик беспокойно подрагивал хвостиком и постоянно озирался. — Шо же делать, Тала? Шо же теперь делать?

— Так. Первым делом нужно успокоиться.

Я взглядом окинула своё отражение в зеркале. Есть два варианта: пойти туда Талой или же появиться в облике Селены и раскрыть все карты. Что же делать? У толстушки и у красавицы есть свои плюсы и минусы. Эх, ладно, не будем торопиться. Нил не узнал меня, а стало быть, пресловутой судьбе угодно пока оставить всё, как есть.

— Хома, где она?

— Там, внизу.

— А где Нил?

— Я встретил его в коридоре… Ой, Талочка, он был таким расстроенным.

— Представляю, — я действительно могла представить, какой шок испытал лессир, увидев в спальне фиктивной жены старую знакомую.

— А шо таки случилось? — казалось, что Хома только сейчас заметил мой облик. — Тала?! Нил тебя видел?!

— Видел, видел… Видел, да не понял! — разозлилась я не столько на Тень, сколько на непонятливость Нила.

Если бы он только понял, если бы только почувствовал.

— Не играй с ним, человечка, — погрозил пальчиком пушистик. — Лучше думай, шо делать с Малесией?

— Как думаешь, она знает, кто я?

— Не-а. Хотя… Если знает, то сейчас об этом будут знать все кому не лень.

А вот этого пока не нужно. Надо что-то придумать, как-то убрать Малесию с глаз долой. Но как? Эх, была не была, придётся спускаться вниз и там, будучи толстухой, буквально в полевых условиях, импровизировать.

Уф, светлые боги, подарите мне удачу.