Глава 4

Намечался праздничный ужин. Надо же было поприветствовать лессиров после дальней дороги. Они, наконец, вернулись в родные края.

И, естественно, на этом ужине позволили присутствовать мне.

Конечно, мне хотелось туда пойти. Побыть не в роли служанки, а гостьи. Но была одна, чисто женская, проблема, которую надо было решить как можно скорее.

Я стояла перед огромнейшим зеркалом… Ах, да, мне выделили уютные покои. Личные! Нил оказался настолько любезен, что предложил пожить в замке, пока я не обзаведусь собственным домиком.

У меня когда-нибудь будет свой дом. Раньше, я о таком и мечтать не смела.

А сейчас… Разложив бедные пожитки на широченной кровати рассматривала свою скудную одежонку. Скоро наступит пресловутый ужин, и все острее назревал вопрос: и в чём, позвольте спросить, мне туда идти?

— Хомик, а может…

— Нет.

— Хома!

— Нет!

— Клубок шерсти толстощёкий!

— Человечка невоспитанная!

— Ууу!

— Ага.

Вредный, противный, невыносимый грызун! Я даже потопала ногами от злости, потом вздохнула и попробовала зайти с другой стороны.

— Ну, Хомочка, — надеясь пробить его на жалость, мне приходилось старательно выдавливать слезинки.

— Нет, я сказал. Ты таки не снимешь ничего из всех прекрасных вещей, шо на тебе сейчас.

Моя мечта войти в обеденный зал в образе прелестной незнакомки таяла на глазах.

— Ну, хотя бы животик уберу? Если что, скажем, похудела в дороге.

— Угу, а то тебя кормили плохо, — съязвил он. — Нет!

— А, может, носик?

— Нет. И даже бородавку оставишь, — с победным видом опередил он мою следующую просьбу.

— Ы-ы-ы… Злобный хомячище!

И что с ним делать? Ладно бы ещё знать, за что такие муки терпеть? А то молчит, ничего не говорит. Командует только.

И так мне себя разнесчастную жаль стало, что я обречённо присела на краешек кровати и вполне натурально разрыдалась. Размазывала слезы по щекам, тёрла кулачками глаза, хлюпала налепленным носом и даже тихонечко подвывала.

Именно в таком расстроенном состоянии и застал меня господин Нил, зашедший неожиданно в гости.

— Тала, я хотел узнать, как вы устроились? — выдал он, едва открыл дверь, и тут же осёкся. — Что-то случилось? Вас кто-то обидел?

— Да-а-а, — продолжала по инерции подвывать я.

— Кто?

— Хома-а-а!

Мне показалось или Нил удивлённо округлил глаза?

— Хома? Ваша пара-Тень?

— Да-а-а… Ы-ы-ы… — я не забывала делать выразительный «хнык-хнык».

— Чем же он вас так расстроил?

— Он хочет, чтоб я на ужине была страшная!

— На сегодняшнем ужине? Ну, он, не прав, уверен, вы будете выглядеть очаровательно. Как всегда, — Нил пробежался взглядом по животику со складочками, по крючковатому носу и уставился на бородавку. — У вас просто такая особая, своеобразная красота.

— Правда?

— Конечно. Очень своеобразная, но все же красота.

— Ой, — я даже захлопала глазками от умиления.

Лессир прищурился:

— Данай упоминал, что у вас иногда глаз дёргается, может вам обратиться к лекарю?

Глаз дёргается? Гм…

— Нет, спасибо, уж с этим я сама как-нибудь справлюсь.

— Что ж, ладно, как хотите. А то у нас есть замечательный лекарь, мог бы осмотреть…

— Нет!

— Хорошо, хорошо, понял. За своим здоровьем следите сами, — он миролюбиво пожал плечами. — Кстати, ужин начнётся через полчаса.

— А-а-а… — с новой силой начала подвывать я, хватаясь за голову.

— Ну, сейчас-то в чём дело? Тала, может, я чем-то смогу вам помочь?

Я задумалась, почесала макушку, потом живот, снова макушку. Закатила глаза к потолку и, не придумав ничего лучше, попросила:

— Организуйте мне новое платье, сир. Пожа-алуйста!

***

О, да! Платье оказалось великолепным, потрясающим, неземным! С корсетом расшитым многочисленными жемчужинами, с пышными воланами на юбке и аккуратным декольте.

И только одна проблема заставляла меня реветь крокодиловыми слезами и яростно пинать ногами стены. Платье катастрофически мало.

В срочном порядке было отправлено за кем-нибудь, кто сможет решить сию проблему.

Не прошло и десяти минут, как одна миловидная тётенька с копной непослушных поседевших кудряшек, прицокивая языком, уже оглядывала мою круглую фигуру.

— Вам однозначно стоит похудеть, милочка, — вынесла вердикт дама. — Даже жаль платье портить. Вот, если бы животик был поменьше и без складочек, тогда ещё можно было бы попробовать, а так… — она пожала плечами. — Да и бедра у вас, простите, обхватом с белоземского коня. Не должно быть так. Вот помню муж мой…

Я ошеломлённо распахнула глаза.

— Зачем вы всё это говорите?

— Милочка, я, конечно, понимаю, что вас сюда привезли чтобы вы стали лессиром, но где вы видели лессиров с такими формами? Лессиры — образец для всех.

— Кхм.

— Возможно, что у вас совершенно другое призвание. Подумайте над этим, милочка, — седовласая дама сочувствующе похлопала меня по плечу. — С вашими формами не с Тенями общаться стоит, а с кем попроще. Я вас не оскорбляю, душечка, нет-нет, что вы… Просто совет даю. А вы уж прислушайтесь, будьте так добры. Всё-таки толстушечка, да среди лессиров… сами понимаете.

— Понимаю, — я небрежно скинула её ладонь. — Ну что ж…Спасибо большое, тётя, но идите-ка вы отсюда… лесом, пока эта самая толстушечка не выставила вас вон пинком под зад! Поняла? Метёлка тощая! — рыкнула я на неё, добавляя от себя ещё несколько не совсем вежливых словечек и вспомнив, как вёл себя Данай с Вуппом, высокомерно добавила: — Вон пошла!

Гостья едва не задохнулась от подобной наглости, но взяв себя в руки, всего лишь скорбно поджала губы и, взметнув полы длинных юбок, гордо вышла из комнаты.

— Гусыня в перьях, — хрюкнула я ей вслед, зло сминая ткань платья.

Что делать-то? Время ужина неумолимо приближалось.

— Хома? Хомка, где ты? Почему, когда надо тебя никогда нет рядом.

— Да тут я, тут, — Хомик запыхавшись, взобрался на кровать. — Человечка, ты таки совсем ничего без меня сделать не можешь?

— Хома, почему ты меня не защищал?

— От кого?

— Ты вообще видел, что тут сейчас происходило?

— Я уходил. Талочка, зато я увиделся со всеми Тенями лессиров! Они такие… такие…

— Хома, потом! Сейчас лучше скажи, что мне с этим делать? — я демонстративно потрясла платьем. — Тут ко мне тётка чванливая приходила, хотела помочь видимо, да не смогла, — мои губы сами собой расползлись в язвительной ухмылке.

— Приходила? Гордая седовласая дама? — пушистик пытливо заглянул в глаза. — Высокая, с локонами и привычкой поджимать губы?

— Да. Вредная такая.

— И? Что ты ей сказала?

— Эээ… Да так всего понемножку, — засмущалась я, не понимая его любопытства. — Называла только ласковыми словами, говорила только о возвышенном. Пожелала хорошей жизни, безболезненной смерти…

— Тала! — вскричал Хома, хватаясь лапками за голову. — Ты оскорбила мать лессира Нила?!

— Ой… так это была его мама?

Шаркнула ножкой и покраснела уже по-настоящему.

Ай, да я! Вот это шутница-удача повернулась ко мне причинным местом. Умудрилась обидеть мать правителя Лаэрда в первый же день. Талант.

Хотя я ведь даже не виновата. Ну вот ни капельки. Она сама меня оскорбила. Вот так.

Высоко вздёрнув нос, и полностью уверившись в собственной невиновности, я взялась за проклятое платье.

— Тала, тебе оно надо? — хмуро вопрошал Хома, взирая на мои тщетные попытки влезть в одеяние.

— Не могу я идти в старом.

Наряд трещал по швам.

— Почему?

— Оно некрасивое.

— А это таки важно?

— Очень. Интересно, если вот тут немножечко растянуть, не порвётся? Хм… порвалось.

— Тала, старое платье добротное, и оно тебе впору! — пытался воззвать к голосу разума Хома, все ещё обиженный за оскорбление её высокомерного величества матушки-королевы.

— Оно не новое, а значит некрасивое. Понял? Чувствуешь женскую логику? Ой, — вдруг расстроилась я, — пуговичка отлетела почему-то… Что теперь делать?

— Ой, не смеши мои щёки, человечка! А у тебя есть логика? Уверена? — пристал надоедливый грызун. — Да плюнь ты на пуговицу, она не спасёт.

Кинув взгляд, содержащий все мои мысли по поводу мужской непонятливости, на бедного пушистика, отвернулась к стенке и взяла в руки ножницы и иголку.

— Шо ты делаешь?

— Шить буду.

— Сама?

— Угумсь.

— Ну-ну…

Я фыркнула и принялась за дело.

Так. Вот тут надо ножничками — чик. И тут. И вот здесь немного. Хотя… Нет, ну вот в этом месте точно надо!

Чик… Чик… Чик, чик!

Фух, утомилась. Пора примерить.

Довольная улыбка расползлась до ушей.

— Хома, гляди!

— Ну и? — Хомка тяжело вздохнул, и приступил к осмотру с самого подола. — Где воланы?

— На юбке что ль? Так больно пышно было, а я и так, твоими стараниями, впечатляющих размеров. Без них похудее, — я втянула пузико, дабы показать насколько худее смотрюсь.

— А жемчуг где? Таки шо ты с корсетом сделала?

— Так корсет не застёгивался. А значит, не нужен. И без него красивая, — решительно заявила я.

— Ну да, ну да… — взгляд маленьких чёрных глазок скучающе скользнул выше и вдруг замер на месте. — Тала! Всесильные боги, шо это?!

— Где? Ах тут… Ну так, я же красоту наводила, а это по-моему очень даже красиво.

Глазёнки-бусинки напрасно пытались воззвать к моему стыду. Ха, наивный Хома. Я не пробиваема.

— Чего пялишься?

— Человечка, я таки понимаю, шо ты умная, но не до такой же степени! Ты зачем вырезала дыру до самого пупка?!

— Для завлекательности.

— Для че-го? — Хомик плюхнулся на попку от неожиданности.

— Для завлекательности, — повторила я. — Тут у меня все красиво. Это все моё, родное! И не до пупка вовсе. До него ещё сантиметров семь — восемь.

Нет, ну я, правда, не понимаю, а что тут такого? Вроде все прикрыто, ничего пошлого. Утолщающего животика не видно, боковые «складочки» спрятаны под тканью, а грудь… Декольте конечно глубокое, но мне есть что показать. В верхней части фигурки я вполне аппетитная девушка.

Ух, если бы не толстые части тела, какой красавицей стала. Вот зашла бы в зал и все лессиры от восхищения дар речи потеряли.

— Размечталась, — брякнул Хома.

Тьфу ты, вредная щекастая мышь! А я и не заметила, как начала грезить вслух.

Солнце давно село. Праздничный ужин, в честь возвращения любимого монарха и остальных лессиров, начался без опозданий.

Остановившись перед полуовальными дверями из светлого эльфийского дерева, я, глубоко вздохнув, поправила платье.

Ещё вчера, точно так же стояла перед входом в обеденную залу в доме бывшего хозяина. И точно так же за створчатыми дверьми находились благородные лессиры. Но тогда мой приход был лишним, а сейчас я одна из почётных гостей. Как, однако, изменчив мир и непредсказуем поворот судьбы.

Расправив плечи и проверив наличие неизменной бородавки на носу, глубоко вздохнула, поправила языком вставные зубы и, распахнув двери, вошла.

Стены павильона золотисто-жёлтого цвета оттеняли карминово-красный полутон рельефных медальонов. В глубоких резных нишах располагались великолепные декоративные статуи и бюсты из тёмной бронзы. Длинные столы заставлены изысканными яствами. Покрытые алым бархатом стулья приглашают к трапезе.

— Восхитительно! — восторженно прошептала я.

Большинство лессиров оказались заняты разговором. Иногда слышались всплески искреннего смеха. В столовой царили благородное спокойствие и степенность.

— Тала, — вдруг окликнул меня голос Даная.

Он стоял подле Нила. Оба такие статные, обескураживающие настоящей мужской красотой.

— Человечка, ты шо? — хихикнул Хомик. — Покраснела?

— А вот и нет.

— А вот и да! И таки, вообще, ты не туда смотришь. Растопырь глаза, румяная моя, и сразу заметишь, шо здесь находятся не только твои лессиры.

И только после того, как Хома почти ткнул носом в очевидное я заметила их… Тени.

Подле каждого из присутствующих находилась его пара-Тень.

— Хома… — потрясённо выдохнула я, осматриваясь.

— И запомни, Тала, самое главное, — серьёзно прошептал мой маленький друг. — Любой из лессиров слышит только свою Тень. Только свою пару. Поняла?

Я поняла.

Хома знал, о чём предупреждал. Это была тайна. Такая же, как и моя внешность. Тайна, которую мы на всякий случай скрывали.

Я, в отличие от остальных, слышала всех Теней. Видела, чувствовала, понимала и разговаривала. Без ограничений. Было ли это чересчур особенным и ужасающим, я не знала, но лишний раз привлекать внимание к своей персоне не хотелось.

— Тала, иди сюда, — Данай схватил меня за руку и притянул ближе. — Садись рядом. Ты пока мало с кем знакома.

— Верно, присаживайтесь, пожалуйста, — Нил едва улыбнулся и указал на стул.

Конечно, я села. Раз Его Величество велит, как тут откажешься? Села и тут же оказалась чересчур близко от обоих мужчин.

А что на их месте сделает любой здоровый мужчина в такой ситуации? Правильно. Впялится взглядом в декольте. Эти двое оказались не исключением.

Бородавка, вызывающая вечный интерес, была тут же забыта. Какое им дело до крохотной некрасивости, когда перед глазами открывается более интересное зрелище.

— Вы… хм… чудесно выглядите в новом платье, — Нил присел слева от меня.

— Да, очень красивое платье. Такое… — Данай чуть запнулся, — привлекающее внимание.

— Спасибо, — стараясь сохранить учтивую серьёзность, произнесла я, наблюдая, как блондин опускается на стул справа.

— Действительно, красивое, — прозвучало откуда-то со стороны.

— Спа… — я автоматически раскрыла рот, но вовремя заткнулась.

На меня смотрели тёмные, мудрые глаза чёрного ворона-Тени. Он наклонил голову, прищёлкнул клювом и прошептал:

— Добро пожаловать в Лаэрд, человечка.

Покосившись в сторону и убедившись, что взгляды мужчин по-прежнему направлены немного ниже моей головы, чуть заметно кивнула.

— Хранишь тайну? Я тебя не выдам, — едва слышный птичий шёпот с трудом достигал ушей. — И никто из нас.

Вновь кивнула. На этот раз благодарно.

Ворон повернул голову в сторону Даная и громко, трубно, немного гортанно, произнёс:

— Кар.

— Крух, иди сюда, — блондин словно только сейчас обратил внимание на птицу. — Посмотри, кого мы привезли с собой. Это Тала. Будущий лессир.

Пернатый склонил голову в знак официального приветствия.

— А это Крух — моя Тень, — продолжал блондин.

— Приятно познакомиться, — вежливо отозвалась я, не забывая делать вид, что совершенно не слышу ответов чужой Тени. — С моим Хомой, я полагаю, вы уже познакомились?

Ворон кивнул, щёлкнул клювом и перелетел на плечо Даная, переплетая смоляные крылья с белоснежными волосами хозяина.

А я ещё раз внимательно оглядела зал. Тут летали, шествовали и ползали незнакомые мне Тени. Одни почтительно сидели подле лессиров, другие — весело резвились неподалёку.

Интересно, кто же из них пара Нила?

Говорят, что Тень — это полное отражение своего хозяина. Именно поэтому так тяжело подобрать нужного напарника. Обучение лессира длится несколько лет, пока он не поймёт, кто из призрачных существ является его сущностью и пока не научится «слышать», и только потом проводится обряд.

Я перевела взгляд на блондина. Он и правда походил на ворона. Умного, хитрого, порой насмешливого ворона.

Хм. Интересно, а вредный Хомик тоже моя сущность?

— Тала, таки пожалей всех, возьми салфетку! — вновь подал голос пушистик.

— Зачем мне салфетка? — немного опешила я.

— Прикрой нагую грудь! У лессиров развивается косоглазие, а это чревато неприятными последствиями, особенно для государя.

И впрямь, если Данай, подперев подбородок рукой, со смешливой улыбкой, без утайки любовался моими прелестями, то Нил старательно отводил мордашку в сторону. Но вот его внимательные глаза постоянно возвращались к причинному месту.

Как же приятно мужское внимание, особенно если его очень редко получается добиться.

Я глубоко вздохнула и медленно выдохнула. Взгляд монарха повторил амплитуду движения груди.

— Тала, — тут же раздалось со стороны Даная. — Тебе говорили, что ты сегодня особенно восхитительна?

— Ещё нет, лессир, — усмехнувшись, я потупила взор.

Блондинчик широко улыбнулся и, подмигнув, протянул бокал с вином.

— Какое упущение. Спешу исправиться: ты можешь быть особенно милой в некоторые моменты.

— Благодарю, — как можно скромнее ответила я на двусмысленный комплимент, и взяла предложенный напиток.

— Человечка, таки забудь про алкоголь, — тут же прозвучало рядом.

— Хома, я чуть-чуть. От одного бокала ничего не случится.

— Таки да? Тала, ты поворачиваешь мои воспоминания кверху швами! Кто, интересно знать, в прошлый раз был уверен, шо говорит шёпотом, когда заявил в полный голос, что наша хозяйка спит с молочником? Кто признавался в любви курам сидя вместе с ними на насесте? А? Кто посчитал, шо умеет петь лучше, чем менестрели? И, самое главное, кто убеждал в этом всю улицу в четыре часа ночи?

Ну да, было… Но всего разок. Или пару раз… Так я же не специально. Само как-то получилось.

— Белоземские бесы тебе в душу, Хомка. Все желание отбил.

— Вот и слава мне, вечная слава. Лессиры потом «спасибо» скажут.

Глухой кашель, больше походивший на скрытый рык, заставил меня резко обернуться.

Позади стоял белый волк. С янтарными хищными глазами. С мягкой поступью охотника. С оскалом острых зубов. Большой. Мощный. Сильный.

— Это Од. Моя Тень, — Нил повелительно протянул руку.

Волчара ткнулся лбом в запястье и сел подле ног властителя.

— Значит, это именно она выставила за дверь твою матушку, Нил? И зачем ты привёз в Лаэрд такое недоразумение? — белый хищник обвёл меня скучающим взглядом.

— Он сказал, что рад тебя приветствовать у нас, — хладнокровно «перевёл» Нил.

— Мне тоже очень приятно, — краснея, откликнулась я, и отвернувшись тихо добавила: — Между прочим, высокомерная мамаша первой меня оскорбила.

Лессиры меня не слышали, но у Тени слух оказался намного тоньше. Янтарный взгляд животного скользнул по круглому пузику "недоразумения" и заинтересованно замер.

— Очень любопытно. Ну что ж… Тень всегда уважает чужие тайны, — шепнул он, поняв, что я его прекрасно слышу и шевельнул ушами.