Глава 10

Праздник Солнцеворота один из самых долгожданных в Лаэрде. И не только для меня. Многие жители благословенного края с нетерпением поджидали полудня, чтоб, наконец, окунуться в водоворот эмоций.

Солнце светило высоко и ярко, а приятный ветерок доносил отзвуки шумной ярмарки и ароматы свежей выпечки на торговых рядах. Скрип телег, груженных товарами, окрики возниц и весёлые разговоры хозяек, похваляющимися удачными покупками, создавали беззаботную атмосферу летнего жизнелюбия.

Но для меня это всё начиналось не так радостно…

— Хом, ну сам подумай, как я могу пойти на праздник Талой? Ведь он ждёт Селену.

— Ты таки не можешь появиться в людном месте просто так, человечка.

— Ну, Хомочка, хоть на полчасика. Сразу затеряюсь, и не буду привлекать внимания, — продолжала упрашивать я.

— Ты? Таки совсем не привлекать внимания? — грызун прищурился. — Ой, не смеши мой хвост!

— Я обещаю!

— Хм? — подозрительно поднятая хомячья бровь.

— Ну, честно.

— И ты думаешь, шо сразу тебе поверю? Таки нет! Наверняка сейчас ещё и думаешь, как бы обмануть бедного старого Хому…

— Не-а! — быстренько отозвалась я.

В конце концов, честность превыше всего. Тем более обманывать я его не спешила. Разве только чуть недоговаривала… Но это-то он переживёт.

Пара минут раздумий со стороны Тени и старательно-невинные глазки с моей.

— Таки ладно. Но переоденешься ты только тогда, когда я буду уверен, шо все спокойно. А до этого… — он протянул мне накладное пузико. — Носи с гордостью свои мягонькие телеса.

— Фу… — скривилась я, но пузо взяла.

И вот, вся такая пышнообразная, с красивейшей попой и самым очаровательным носиком на свете (да, да, и только попробуйте сказать, что я не хороша) иду с Хомулькой на плече в сторону городской площади. Настроение отличное, душа поёт, а улыбка обнажает желтоватый блеск вставной челюсти.

Спешащие навстречу прохожие, конечно, с любопытством разглядывали взлохмаченную деваху, но высказывать претензии не спешили. Да и многие уже привыкли.

Я мирно прогуливалась мимо торгового ряда. Никого не трогала. Внимания не привлекала. Одним словом, делала всё то, чего так яростно желал Хома. Надеюсь, что пушистик оценил мои успехи, потому как совсем не воспротивился, когда я указала на старенькую палатку со сладостями. За прилавком которой находился смазливый паренёк, явно красующийся пред местными барышнями.

— Хом, как насчёт леденца?

— Ох, сластёна, ладно покупай, — пробурчал он. — Мне два!

— Ты не ешь.

— И шо? И помечтать нельзя? Купи мне два! Смотреть буду.

И я с обворожительной (по крайней мере, мне она казалась такой) улыбкой предстала перед ясными очами продавца.

— Будьте добры…

— Отвали, страшила.

— Что? — опешила я от подобной наглости.

— Отвали, говорю. Не мешай. Видишь, с девушкой общаюсь, — паренёк мотнул головой, отбрасывая с глаз длинную чёлку, и подмигнул стройной рыжеволосой красотке стоявшей неподалёку.

— Молодой человек, может быть вы всё-таки будете так любезны, — повторила попытку я.

— Ты глухая, что ль? Отвали, говорю, не видишь, я занят, — он сверкнул глазами и широко улыбнулся рыженькой. Девушка хихикнула.

Гм, это что же получается? Я ему мешаю знакомиться с этой кралей?

— Эй, парень, — в третий раз проявила вежливость я. — Леденец продай.

— Не пугай клиентов, — прошипел он в ответ, вновь отворачиваясь к рыжеволосой.

Что-то до отвратительно липкого перевернулось в душе. Кажется, это давала о себе знать старательно запрятанная ярость.

Хомка тут же смекнул во что может вылиться столь вежливое обращение и быстро зашептал:

— Таки спокойнее, Тала, внимание не привлекай. Ты обещала, помнишь, иначе никакого свидания! Тем более шо Нил с Данаем уже появились. Я видел их где-то в толпе. Кажется, во-он там…

А я что? Я ничего. Спокойно? Значит, будем спокойно.

— Не продашь леденцы, друзьям пожалуюсь, — тихо предупредила продавца.

— Кому это? — нахально ухмыльнулся парень, окидывая взглядом мою красоту.

Я ткнула пальцем. Он медленно повернул голову.

В этот момент, моих дорогих лессиров загородил пузатый пекарь. Он спокойно вытирал руки о передник и не замечал, что его пристально разглядывают.

— Это и есть твой дружок? — ехидно улыбнулся парень и рыкнул: — Сказал, вали отсюда!

Я растянула губы в хищном оскале и, сделав полшага назад, так чтобы точно видеть знакомые лица, крикнула:

— Помогите, пожалуйста, меня тут оскорбить пытаются.

Пекарь, конечно, и ухом не повёл. Но зато из-за него выглянули длинноволосый лессир Данай и повелитель Лаэрда, лессир Нил. У обоих на лице недоумение — мол, кто посмел толстушку обидеть?

И резкие слова, брошенные так, чтоб вся площадь могла слышать:

— Тала? Стой на месте, сейчас подойдём.

Пока мужчины это произносили, вмиг побледневший продавец успел сложить в кулёчек три леденца, пару пряников, всё перевязать красивой ленточкой, отказаться от денег, пропищать «спасибо, за покупку» и, отбежав метров на пятьдесят от палатки, затаиться среди высоких кустов.

— Гляди-ка, Тала, шо значит мотивация, — довольно выдал Хома.

А я, пробуя на вкус сладость, поспешила к лессирам.

— Что случилось? — Данай быстренько оглядел меня, словно проверяя все ли округлости на месте. — Тебя обидели?

— Нет, ну что вы, — пожала плечами я. — Кто бы посмел.

— А зачем кричала?

— Соскучилась, — строя глазки, заглянула в тёплые очи Нила.

— Тала, у вас опять… — сощурился властитель.

— Что?

— Нервный тик.

Ууу, бесы Болоземья! Я топнула ногой от возмущенья.

— Тала? — он удивлённо приподнял брови. — С вами точно всё в порядке?

— Да. Простите, оставлю вас на полчасика. Пойду с друзьями пообщаюсь, — хмуро мычу я.

— У вас уже появились друзья? Очень рад.

Рад он… Я поджала губы и гордо отошла в сторону.

— Ну и таки куда ты, человеческое недоразумение? — задал риторический вопрос Хома.

— Переодеваться. Сейчас покажу ему «нервный тик».

— Не рановато ли? А шо если не время?

— Время. В самый раз.

Хомик понял, что спорить бесполезно и только осуждающе вздохнул.

Отойдя от главной площади, заприметила обширный кустарник в относительно безлюдном месте.

— Вот тут переоденусь. Ты только посмотри, чтобы не увидел никто.

— Таки не учи меня быть умным, я не ты, Тала! — всплеснул лапками хомяк, становясь перед зарослями.

Я спряталась за густыми ветками.

— Ну?

— Тебя видно, человечишка.

Зашла глубже.

— Всё равно видно!

Пошуршала кустарничком ещё.

— А так?

— Ты делаешь мне смешно, Тала! Медведь за муравьём и то лучше спрячется. Топай глубже.

Уф, уже заросли кончаются, но я беспрекословно выполняю Хомкины указания. Обещала же слушаться.

Пячусь аккуратно, слегка оттопырив попу и боясь споткнуться…

И вдруг ошеломлённый вопль прямо за спиной.

Два крестьянина, расположившись за пышными зарослями с питьевыми плошками в руках, с ужасом орут, наблюдая, как на их скатерть-самобранку из кустов медленно и неотвратимо надвигается необъятная женская задница.

— Ой… извините, я тут мимо шла…

— Бесы… Спасите! Бесы! — две пары выпученных мужских глаз и трясущиеся руки.

— Пить надо меньше.

Я погрозила пальцем мужикам и, состроив жуткую рожу прорычала:

— А вздумаете ещё раз за бутыль взяться, вновь приду!

Крестьяне клятвенно пообещали больше ни-ни и бросив плошки пустились наутёк.

— Ну шо? — захохотал Хомка. — Таки дальше раздеваться будешь или новое место поищем? Вдруг ещё кого от попойки спасёшь?

Н-да… Думаю, что для перевоплощения в Селену пока рановато. Прав был грызун, не время.

— Хома, а может вернёмся на площадь?

— Хе… вот и я о том же, — посмеиваясь, выдал довольный хомяк.