Глава 5

После прогулки у озера Андрей написал мне вечером одно сообщение: «Бублик спит и делает вид, что ничего не видел». Я ответила, что свидетелей надо было выбирать надёжнее, и на этом переписка закончилась. Только сон в ту ночь почему-то не пришёл вовремя. Я лежала, вспоминала его ладонь на талии, короткий смешок после первого поцелуя и собственное совершенно подростковое желание снова проверить телефон. В двадцать девять лет я считала себя человеком с развитым чувством достоинства, однако в половине первого ночи это достоинство сидело на кровати и перечитывало четыре строки от мужчины с собакой.

Утром «Хвосты» быстро вернули меня на землю. Щенок лабрадора по кличке Чип съел часть собственной подстилки, Марс объявил войну роботу-пылесосу, а такса Люся каким-то образом открыла ящик со свёрнутыми пакетами и устроила в комнате белый пластиковый снегопад. Я пришла к девяти, увидела Алёну посреди этого бедствия и поняла, что рассказ о поцелуе временно отменяется.

— Даже не спрашивай, — сказала она.

— Я и не собиралась.

— А у тебя как прошло?

Я сняла куртку.

— Что прошло?

Алёна медленно повернулась ко мне.

— Полина, ты светишься.

— Это жирный блеск. Жарко.

— В восемь сорок утра?

— Очень жарко.

Она хмыкнула, но вмешаться в мою личную жизнь ей помешал Чип. Щенок вышел из комнаты с видом невиновного младенца, а из пасти торчал длинный кусок синей ткани. Через минуту мы уже изучали остатки лежанки. Алёна нахмурилась, я пересчитала оторванные части и почувствовала, как настроение меняется. Дыра была слишком большой.

— Не нравится мне это, — сказала Алёна. — Лучше к Илье.

Илья работал в ветеринарной клинике в десяти минутах езды от гостиницы и принимал многих наших постояльцев. Я видела его один раз, когда привозили Ричарда на плановый осмотр. Тридцатилетний, быстрый, доброжелательный, с привычкой разговаривать с животными раньше, чем с людьми. Мы посадили Чипа в машину Алёны, но в этот момент приехала новая клиентка с двумя французскими бульдогами, и подруга осталась оформлять заселение. Мне достались щенок, ключи и тревожная инструкция звонить после снимка.

Чип всю дорогу пытался перелезть с заднего сиденья ко мне. Я уговаривала его ценить жизнь, обещала купить новую игрушку и заодно объясняла, что ткань не относится к продуктам питания. В клинике нас приняли быстро. Илья сделал снимок, долго смотрел на экран и наконец сказал, что крупного инородного тела не видно, но щенка надо наблюдать. Я выдохнула так шумно, словно Чип был моим собственным.

— Первый раз привозишь пациента? — спросил Илья, когда мы вышли в коридор.

— По моему лицу заметно?

— По тому, как ты пыталась договориться с рентгеном.

— Я с техникой всегда вежлива.

Он рассмеялся и присел погладить Чипа. Щенок лизнул его в нос.

— Работать у Алёны останешься?

— Пока не знаю.

— Оставайся. Она уже три года ищет человека, который сможет держать в голове половину её хозяйства.

Мне стало приятно, хотя я сделала вид, что занята поводком.

— Неделю работаю, а уже пошли слухи.

— Здесь всё быстро. Собаки болтливые.

Телефон в кармане завибрировал. Андрей: «Ужин сегодня в силе?»

Я улыбнулась раньше, чем успела спрятать реакцию.

Илья поднял брови.

— Понятно. Тогда хороший совет про работу отменяется, у тебя другие причины улыбаться.

— Это банк пишет.

— Очень романтичный банк.

Я показала ему язык, поблагодарила за Чипа и вышла. На улице было солнечно, щенок тащил меня к кустам, а я набирала ответ Андрею: «В силе. Если до вечера никто больше не съест мебель».

В гостинице Чипа посадили под наблюдение, его хозяев предупредили, а мне Алёна устроила короткий допрос, кто такой «весёлый ветеринар» и почему я вернулась в хорошем настроении. Я сказала, что настроение связано с отсутствием операции у щенка. Подруга посмотрела на меня с видом человека, который всё понимает, но предпочитает сохранить информацию для будущего шантажа.

К шести я закончила смену и переоделась в маленькой комнате персонала. Взяла с собой платье, но в последний момент надела тёмные брюки и кремовую блузку. Хотелось выглядеть красиво, не создавая впечатления, что я готовилась к встрече с полудня. На самом деле я готовилась с полудня. Это раздражало и веселило одновременно.

Андрей подъехал к воротам без Бублика. Когда я вышла, он открыл пассажирскую дверь и несколько секунд смотрел на меня молча.

— Что? — спросила я.

— Ничего. Вы красивая.

Я улыбнулась.

— Спасибо. Вы тоже ничего.

— Высокая оценка.

— Не расслабляйтесь.

Он выбрал небольшой ресторан с летней террасой на другой стороне города. Место оказалось уютным, без громкой музыки и официантов, которые рассказывают историю каждой моркови в салате. Мы заказали еду, Андрей взял мне лимонад с базиликом, потому что запомнил, что за рулём я не пью даже бокал вина, и снова сделал опасную вещь: заметил мелочь.

Разговор начался с гостиницы и незаметно ушёл в личное. Я рассказала о родителях, живущих в Ярославле, о старшей сестре, которая считала каждую мою смену профессии угрозой семейной стабильности, хотя сама за десять лет успела побыть бухгалтером, мастером маникюра и владельцем магазина пряжи. Андрей рассказал о матери, учительнице литературы, и отце, который после выхода на пенсию построил дачный сарай по его профессиональному чертежу, а потом всё равно передвинул дверь «как удобнее».

— Вы были женаты? — спросила я, когда разговор коснулся семьи.

Андрей кивнул.

— Пять лет. Развелись три года назад.

Я отпила лимонад, стараясь не придавать вопросу лишнего значения.

— Мирно?

— Настолько, насколько бывает мирно, когда двое долго старались спасти то, что закончилось раньше.

В его голосе не было злости. Мне это понравилось. Люди иногда рассказывают о бывших так, будто обязаны убедить нового собеседника в собственной невиновности. Андрей никого не обвинял.

— Детей нет, — добавил он. — Бублик появился уже после развода. Мать решила, что мне срочно нужен кто-то, кто будет радоваться моему возвращению домой.

— Мудрая женщина.

— Первые два месяца я думал иначе. Он съел пульт, две пары обуви и часть стены.

— Стены вкуснее металлических мисок?

— Судя по энтузиазму, да.

Я смеялась, представляя собранного Андрея среди погрома. Он смотрел на меня, и постепенно смех стих. Между нами снова возникло знакомое притяжение. Мы оба его чувствовали, теперь уже без Бублика между нами.

— Полина, — сказал Андрей, чуть подавшись вперёд. — Я рад, что вы согласились.

— На ужин?

— На прогулку. На ужин. Вообще.

От этой фразы стало теплее. Я опустила взгляд к стакану.

— Я тоже.

Наш вечер мог закончиться очень красиво, если бы в половине десятого не позвонила Алёна. Я увидела её имя и сразу ответила. В гостинице что-то случилось редко настолько, что подруга старалась не тревожить сотрудников после смены.

— Поль, не пугайся. У Чипа рвота, Илья сказал везти. Я одна, новая девочка с остальными собаками. Ты далеко?

Я уже тянулась за сумкой.

— Минут двадцать пять. Выезжаю.

Андрей ничего не спрашивал, пока я не закончила звонок. Я объяснила ситуацию, ожидая, что свидание на этом закончится. Он позвал официанта, оплатил счёт и взял ключи.

— Поедем.

— Вам не обязательно.

— Знаю. Но ваша машина у гостиницы, а до неё ещё ехать. Так быстрее.

Мы забрали Алёну и Чипа. Щенок был вялым, и от его обычной радости ничего не осталось. В клинике Илья сделал повторный снимок и обнаружил ткань, сдвинувшуюся дальше. Понадобилось вмешательство. Мы сидели в коридоре почти два часа. Алёна ходила от окна к двери, я держала телефон и каждые пять минут смотрела на время, Андрей принёс из автомата кофе и воду. Никто уже не думал о свидании.

Около полуночи Илья вышел к нам и улыбнулся. Всё прошло хорошо. Кусок ткани удалось достать, щенок останется под наблюдением до утра. Алёна обняла меня, потом Илью, потом вспомнила, что он врач и надо вести себя прилично. Я почувствовала такое облегчение, что ноги стали ватными.

На парковке Андрей отвёз Алёну к гостинице, а потом повёз меня домой. В машине было тихо. Я смотрела в окно и думала, что день получился нелепым: сначала рентген, потом ресторан, затем ночная клиника. И всё же сожаления не было.

— Извините за вечер, — сказала я.

— За что?

— Вы планировали ужин, получили операцию лабрадора.

— Разнообразие полезно.

— Следующее свидание могу провести в человеческом месте.

— Значит, будет следующее?

Я повернулась к нему.

— Если вас не напугал сегодняшний сервис.

Андрей остановился у моего дома, заглушил двигатель и посмотрел на меня.

— Меня больше пугает, что я уже жду его.

Он поцеловал меня медленно, без спешки. Я ответила, положила ладонь ему на шею и забыла про усталость. За окнами редкие машины проезжали по ночной улице, в салоне пахло кофе и его парфюмом, а мне хотелось, чтобы эти несколько минут длились дольше.

Когда мы отстранились, Андрей коснулся лбом моего виска.

— Доброй ночи, Полина.

— Доброй.

Я вышла, дошла до подъезда и только у лифта вспомнила, что не спросила, как Бублик пережил вечер один.

Телефон завибрировал.

Фотография: огромный пёс спал поперёк кровати, занимая почти всё место.

Подпись: «Вот кто действительно не переживал».

Я засмеялась в пустом лифте.

Кажется, моя временная жизнь становилась всё интереснее.