Глава 6

Лето набирало силу, а я неожиданно стала человеком, который знает стоимость мешка гипоаллергенного корма, умеет с одного взгляда определить, кто из собак сейчас полезет в воду, и добровольно приходит на работу на двадцать минут раньше. Сокращение, которое ещё месяц назад казалось катастрофой, теперь вспоминалось как неприятный эпизод из чужой биографии. Я по-прежнему просматривала вакансии, отвечала рекрутерам и даже сходила на два собеседования, но после каждого возвращалась в «Хвосты» с ощущением, что снимаю неудобные туфли.

Алёна заметила перемену раньше меня. Однажды утром она положила на стойку распечатку бронирований и сказала:

— Мы за месяц получили на двадцать два процента больше заявок через сайт.

— Потому что я убрала форму, где человек должен был заполнить девятнадцать полей, прежде чем спросить цену.

— И зачем ты так хорошо работаешь, если собираешься уходить?

Я оторвалась от списка.

— Чтобы ты потом страдала.

— Уже.

За последние недели я переделала тексты на сайте, стала вести страницу гостиницы и придумала публиковать короткие истории постояльцев с разрешения хозяев. Фотография Марса в полотенце набрала больше просмотров, чем вся рекламная кампания моего бывшего отдела за месяц, что слегка ранило профессиональную гордость. Люди стали писать, спрашивать про свободные даты, советовать нас знакомым. Алёна радовалась, я радовалась вместе с ней и всё чаще ловила себя на мысли, что эта работа использует мои прежние навыки, только результат теперь можно было увидеть без квартального отчёта.

С Андреем мы виделись несколько раз в неделю. Иногда он приезжал с Бубликом на дневное пребывание, хотя его офис располагался в другой части города и логика маршрута вызывала вопросы. Иногда мы ужинали, однажды ходили в кино и половину фильма спорили шёпотом о герое, который полез в подвал после подозрительного шума. Андрей считал, что персонаж обязан был вызвать полицию. Я утверждала, что тогда кино закончилось бы через двадцать минут. После сеанса он поцеловал меня на парковке и сказал, что со мной сложно спорить, потому что я наслаждаюсь процессом.

Бублик постепенно включил меня в свою семью без оформления документов. У Андрея дома у меня появилась кружка, запасная зубная щётка и серые носки, которые однажды пришлось оставить после дождя. У Бублика появилась привычка встречать меня у двери с одной из игрушек и затем ходить следом по квартире. Первый раз, когда я осталась у Андрея до утра, никакой взрослой красивой сцены пробуждения не случилось. В шесть сорок Бублик решил, что всем пора жить, поставил лапы на кровать и тяжело задышал мне в ухо.

— Почему он смотрит на меня? — спросила я сонным голосом.

Андрей натянул подушку на голову.

— Потому что ты ближе.

— Это твоя собака.

— Сейчас он тебя любит больше.

— Предатель.

Бублик лизнул меня в нос.

Так началось наше первое совместное утро.

Серьёзных разговоров о том, что между нами происходит, мы не устраивали. Мне нравилась эта лёгкость. С Андреем всё было ясно: если хотел увидеться, писал, а о занятости предупреждал заранее. Никаких игр в недоступность и мучительных догадок. Я отвечала тем же. После прошлых отношений, где каждое сообщение приходилось читать как дипломатическую ноту, нормальность казалась роскошью.

В середине июля Алёна решила участвовать в городском фестивале «Лапа дружбы». На большой площадке в парке собирались приюты, ветеринарные клиники, магазины и сервисы для животных. Мы заказали яркий стенд, напечатали купоны на пробное дневное пребывание и придумали конкурс фотографий. За два дня до фестиваля водитель, который должен был отвезти складной шатёр, заболел.

— У нас есть Андрей, — сказала Алёна.

— У нас нет Андрея. Он человек, а не служебный транспорт.

— У него большая машина.

— Даже не думай.

— Я ничего не думаю. Я смотрю, как ты сама берёшь телефон.

Я действительно взяла телефон. Через полчаса Андрей ответил, что поможет. На следующий день он приехал после работы, погрузил шатёр, стойки и коробки, а Бублик сидел в багажнике среди рекламных материалов с видом директора мероприятия.

Фестиваль начался в субботу утром и к одиннадцати превратился в шумный праздник. Повсюду были собаки: маленькие в платьях, огромные в охлаждающих жилетах, щенки, пожилые псы, серьёзные овчарки и один мопс в панаме. Дети бегали между стендами, ведущий объявлял конкурсы, пахло кофе, выпечкой и собачьими лакомствами. Я работала у стойки, Андрей помогал крепить таблички, Алёна регистрировала участников нашего розыгрыша.

— Вы выглядите как сотрудник, — заметила я, когда Андрей вернулся с рулоном скотча.

— Мне дадут зарплату?

— Бублик получит печенье.

— Эксплуатация семьи.

Слово «семьи» прозвучало легко и случайно, но я его заметила. Андрей тоже. Мы на секунду встретились глазами, потом он улыбнулся и пошёл поправлять баннер. Я почувствовала, как внутри разливается тёплое волнение.

К двум часам Бублик стал местной знаменитостью. С ним фотографировались дети, к нему подходили владельцы других зенненхундов, а женщина из магазина натуральных лакомств подарила ему пакет сушёного лёгкого. Андрей строго убрал подарок в рюкзак, объяснив псу, что праздник не отменяет нормы питания. Бублик услышал только слово «подарок» и весь следующий час пытался добраться до рюкзака.

Потом ведущий объявил конкурс на самую смешную команду. Алёна схватила меня за плечо.

— Идите.

— Куда?

— С Бубликом.

— Я ему никто.

— Судя по тому, как он спит у тебя на ногах, он другого мнения.

Андрей рассмеялся и передал мне поводок.

— Попробуйте.

— Что он умеет?

— Давать лапу. Лежать. Сидеть. Иногда думать.

Мы вышли в круг. Перед нами маленький пудель идеально выполнил пять команд подряд. После нас ждала овчарка, которая, судя по сосредоточенному лицу хозяина, могла вызвать скорую и заполнить налоговую декларацию. Я посмотрела на Бублика.

— Дружище, нам конец.

Он сел.

— Лапу.

Бублик дал лапу. Публика захлопала.

— Лежать.

Он лёг.

— Перевернись.

Бублик посмотрел на меня.

— Ну же.

Пёс поднялся, подошёл к краю круга, где у мальчика в руке была булочка, и осторожно вытащил её из детских пальцев.

На секунду парк замер. Потом мальчик расхохотался. За ним засмеялись родители, ведущий, зрители. Я закрыла лицо ладонью. Андрей стоял за ограждением и смеялся так, что согнулся.

— Бублик, верни булку!

Пёс проглотил половину.

— Великолепно, — сказал ведущий. — Команда «Полина и Бублик» получает специальный приз за творческий подход к программе.

Нам вручили игрушечный кубок. Я вернулась к Андрею и ткнула наградой ему в грудь.

— Забирайте своего чемпиона.

— Он ваш партнёр.

— После такого он сирота.

Бублик сидел между нами и облизывался.

Вечером, когда посетители разошлись и мы собирали стенд, я устала так, что руки дрожали. Но настроение было прекрасным. Мы раздали почти все купоны, получили десятки заявок и познакомились с представителями приюта «Добрый дом». Его руководитель, женщина по имени Светлана, предложила нам иногда помогать с временным размещением собак, когда у них переполнены боксы. Алёна сразу загорелась идеей, а я поймала себя на том, что уже прикидываю, какие комнаты можно выделять и как рассказывать подписчикам о животных, которым нужен дом.

— Ты сейчас опять работаешь, — сказал Андрей, складывая стойку.

— Я стою.

— У тебя лицо, как у человека, который составляет план.

— Может, мне нравится.

Он остановился и посмотрел на меня серьёзнее.

— Я вижу.

Позже мы сидели на траве у пустого стенда, ели пиццу из коробки. Алёна ушла помогать знакомым из приюта, Бублик спал, положив голову мне на бедро. Солнце садилось, парк становился тише.

— Сегодня звонил мой бывший начальник, — сказала я.

Андрей повернул голову.

— С предложением?

— Пока с вопросом, ищу ли я работу. Их компания открывает новый офис в Москве, нужен руководитель маркетинга.

Я сама не знала, зачем сказала это именно сейчас. Возможно, хотела увидеть его реакцию. Андрей несколько секунд молчал.

— Интересно?

— Должность хорошая. Зарплата будет очень хорошая.

— А работа?

Я посмотрела на спящего Бублика.

— Знакомая.

— Это не ответ.

— Знаю.

Он взял меня за руку и переплёл пальцы.

— Если позовут на собеседование, съезди. Посмотришь, что чувствуешь.

Внутри что-то неприятно кольнуло. Я ожидала другой реакции, хотя сама не могла честно сказать, какой. Наверное, хотелось услышать, что ему не нравится мысль о моём отъезде. Вместо этого Андрей говорил разумно.

— Ты так легко отправляешь меня в Москву?

Он посмотрел на меня внимательнее.

— Я отправляю тебя только на собеседование.

— А если предложат работу?

— Тогда решишь.

Ответ был правильным. Именно поэтому он мне не понравился.

Я освободила руку, потянулась за куском пиццы и сказала, что разговор преждевременный. Андрей не стал спорить. Через несколько минут мы снова смеялись над Бубликом, который во сне дёргал лапами, но маленькая заноза уже осталась внутри.

На следующий день Алёна закрыла дверь кабинета и положила передо мной расчёты.

— Я хочу расширяться, — сказала она. — И хочу, чтобы ты осталась.

Я подняла глаза.

— В каком смысле?

— В самом буквальном. Сначала управляющей. Через год готова продать тебе долю с рассрочкой. Ты умеешь делать то, что я ненавижу: цифры, реклама, система. Я умею работать с животными и людьми. Вместе получается хорошо.

Я смотрела на таблицу, а сердце билось быстрее.

За два дня жизнь предложила мне две дороги.

Одна была понятной, престижной и хорошо оплачиваемой.

Вторая пахла собакой после дождя, начиналась в семь утра и почему-то уже ощущалась моей.