Часть 2. К началу начал. Глава 12.
- Саааашаааа! - оглушительный крик проносится по всей улице, и я невольно оборачиваюсь. Мне на встречу бежит незнакомая девушка в фиолетовом плаще, и я на всякий случай растерянно ей улыбаюсь, вдруг просто не узнаю? Память на лица у меня достаточно паршивая. Но она проносится мимо меня и пытается поймать парня, который идёт в нескольких метрах передо мой.
-Саша, да постой ты! – просит она, но парень даже не останавливается, ей нелегко поспевать за его широкими шагами, поэтому она тормозит прямо перед ним и возмущённо тыкает ему пальцем в грудь. – Клянусь, если ты сейчас со мной не поговоришь, то я… то я…
- Алёна, что?! – гаркает он, да так, что я от неожиданности шарахаюсь в сторону. Парень в недоумение поднимает бровь, и смотрит на меня как на убогую. Тяну губы в нелепой улыбке, и ускоряю шаг. Можно подумать…
Было начало октября, и пятнадцатилетняя я шла в школу. Длинная, взъерошенная, местами нескладная и вечно ссутулившаяся, за что регулярно получала нагоняй от бабули. Та когда-то мечтала вырастить из единственной внучки то ли балерину, то ли пианистку, то ли даму из высшего общества, что в ее понимание было одно и то же. Но все её надежды разбились в моём глубоком детстве, когда стало понятно, что обе ноги у меня левые, музыкальный слух отсутствует напрочь, а от дамы во мне только аристократическое имя Александра. Хотя будем честны, с именем тоже вышла промашка, ибо для всех я была просто Саня.
У меня сегодня был первый учебный день. Как говорится – первый раз в 10й класс. И это притом, что все нормальные школьники отучились уже месяц. Как так вышло? Минувшее лето я провела с родителями в Уругвае, где мой папа–инженер участвовал в строительстве завода, а мама как верная жена декабриста сопровождала его на чужбине. Они практически безвылазно жили там уже второй год, зарабатывая нам на новую квартиру, потому жить втроём в небольшой однокомнатной квартире всем порядком надоело. Хотя просто признаем, что родителям просто нравился такой образ жизни. Вот и при каждой удобной возможности они старались забирать меня к себе. Я даже привыкла: учебный год – здесь, а каникулы где-то – там. И как-то мы с родителями увлеклись всем этим, что не учли, что перед самым своим отлётом я могу что-нибудь подцепить. А я собственно так и сделала, почти две недели провалявшись на больничной кровати в компании капельниц, посуден и врачей. Потом ещё какое-то время ушло на моё восстановление, что бы я уж совсем не была похожа на ходячий труп. И вот спустя три месяца после расставания бабуля наконец-то получила меня – тощую, но зато загоревшую.
Я порядком волновалась из-за того, что пропустила целый месяц учёбы. И совсем не из-за учёбы… Меня как и любого подростка больше волновали отношения со сверстниками, а у меня они были мягко говоря так себе. Сложно сказать, в чём именно была проблема, просто я всегда чувствовала себя другой рядом с ними. Сильно уничижительного во мне ничего не было, впрочем и выдающегося тоже… Ну может быть английский знала, чуть лучше, чем другие. Ну, так я в отличие от других имела языковую практику за плечами, надо же было мне было как-то с людьми в Уругвае общаться, я и по-испански могла бегло изъясняться, к восторгу нашей иностранки – Веры Андреевны, она почему-то считала, что у меня в принципе талант к языкам. Хотя много ей не надо было, она любила меня уже за то, что я догадывалась, что такое нулевой артикль.
Со мной случился тот нередкий казус, когда из общительного и подвижного ребёнка, я выросла в замкнутого и стеснительного подростка. Хотя вот за рубежом о последнем было легко забывать – в Уругвае в нашем интернациональном доме жило много семей с детьми и ребятами моего возраста. Общались мы все легко и свободно. А вот в России на меня нападал приступ стеснительности. Бабуля объясняла это тем, что мне просто родителей не хватает. А я тем, что в малознакомом обществе проще было забывать о своих комплексах и проблемах, ведь там никто не знал, какой я являюсь или должна быть. А тут одни сплошные рамки, да маски.
В общем, в школу я шла в достаточно мрачном настроение, когда на своём пути повстречала эту крикливую парочку. Настроения они мне, конечно, не испортили, но зато в очередной раз напомнили о том, с чем мне предстоит столкнуться.
Стремясь поскорее укрыться от презрительного взгляда парня, я достаточно быстро долетела до школы, и даже перед уроком успела забежать к любимой Вере Андреевне. Она очень мне обрадовалась (ну хоть кто-то в этой школе!), и мы с ней проболтали до самого звонка. После чего я плавно перекочевала к учителю физики, а по совместительству и классной руководительнице – Любови Николаевне. В итоге через десять минут от начала урока я оказалась в дуратской ситуации, когда мы стояли с ней перед всем классом, и она решала, куда меня посадить. Можно подумать, что не было других способов привлечь ко мне внимание одноклассников. Меня и так, часто подкалывали по поводу того, что родители работали в Южной Америке, считая их чуть ли не миллионерами. И объяснять людям, что заграница – это далеко не всегда огромные деньги, было бесполезно. Одноклассники встретили меня равнодушно, хотя были и те, кто улыбнулся мне или помахал рукой в качестве приветствия, но как-то вяло и без энтузиазма. И лишь одна Карина Сомова демонстративно сморщила нос. Но тут тоже всё было предсказуемо.
С Каринкой мы дружили с первого класса вплоть до конца прошлого года, когда мои нервы в конец не выдержали и сказали: «Стоп, Баста». Умница, красавица и надеждой всей школы, на деле оказалась той ещё эгоисткой. Но эгоизм у Сомовой был какой-то избирательный, и доставался далеко не всем. Мне видимо как близкой подруге везло больше остальных:
- Санечка, а реши за меня английский? Тебе ведь это ничего не стоит, а мне надо ещё к встрече с Серёжкой подготовиться…
- Саня, ну не улыбайся ты так, с твоими-то губами! Я бы их на твоём месте особо не демонстрировала.
- Ой, Саш, извини, я опоздала на час, но там такоееее было.
И я терпела, потом опять терпела, а потом ещё немножечко… Она была моей единственной подругой, и мне льстило, что Карина выбрала именно меня. А потом в один момент так паршиво на душе стало от того, что нет у меня своей жизни, а лишь одни Каринкины желания. Я сначала решила просто от неё на время дистанцироваться, благо, надо было собирать чемоданы к родителям, да к экзаменам готовиться. Но Сомова не оценила потерю верного пажа и устроила мне истерику после экзамена по английскому языку, за который она к слову получила единственную четвёрку. С тех пор, мы даже не здоровались.
Так что, придя в класс, я в очередной раз поняла, что и зацепиться то мне морально здесь не за кого.
- Тааааак, Саша, с кем нам тебя посадить? – в задумчивости тянет Любовь Николаевна. – Иди-ка ты у нас к Черновой. Она у нас сидит с Павловым, но тот сейчас болеет. Лучше я их рассажу, а то Павлов в присутствие Черновой становится неработоспособным.
Класс весело гогочет от такого комментария. А я иду к незнакомой мне Черновой, сидящей на задней парте. Девочка явно была новенькая в нашей школе, потому что никакой Черновой за предыдущие 9 лет я в нашем классе не замечала. В прочем, при приближении к месту назначения, я понимаю, что девушка не такая уж незнакомая. Это была та самая Алёна, которая с утра выясняла отношения с неведомым мне парнем.
Я плюхаюсь на свободный стул и протягиваю руку:
- Саша. Быстрицкая.
Но новая соседка по парте явно не в настроение и полностью игнорирует моё приветствие. Лишь только смиряет недовольным взглядом. Вот и будь после этого приветлив с людьми. Я неловко опускаю руку и до самого конца урока стараюсь не замечать ещё одного человека за партой.
А на перемене я попадаюсь на глаза Сомовой, которая въедливо на весь кабинет замечает:
- Ой, вы только посмотрите, кто решил осчастливить нас своим присутствием?!
Я стараюсь пропустить выпад мимо своих ушей, лишь только сцепляю пальцы под партой.
- Что, Быстрицкая, молчишь? Так и не решила снизойти до обычных смертных?
Пока я пытаюсь сообразить, что мне на это ответить, в разговор неожиданно влезает Алёна:
- Ну что ты, Карина, нам всем серым и убогим далеко до твоих высот, - сказано это с таким ядом, что я понимаю - разногласия у них родились не здесь и не сейчас.
- Ой, Чернова, ты-то куда лезешь?! – надув губы, замечает бывшая подруга.
- Куда надо, туда и лезу!
По глазам вижу, что они ещё бы с удовольствием продолжили свою перепалку, но тут звенит звонок, и мы все окунаемся в мир алгебры.
День проходит достаточно быстро, практически без дальнейших эксцессов. Мне выдают кучу заданий и ценных указаний, что хочется схватиться за голову, собрать чемоданы и умотать обратно к родителям в Уругвай.
Зато, хоть Каринка остаток уроков просто делает вид, что меня нет.
А ещё я весь день натыкаюсь на Него. Наверное, если бы не утренняя сцена с Алёной, невольным свидетелем которой стала, я вряд ли обратила на него хоть какое-то внимание. А теперь я вижу его всюду: в столовой, коридорах, гардеробе, даже у любимой Веры Андреевны, чей кабинет я искренне привыкла считать своим! Да и окружающие меня девицы постоянно с мечтательным придыханием повторяют: «Сашенька». А в женском туалете на двери кабинки чёрным маркером старательно выведено: «Саша Чернов, я хочу тебя». Ха! А ведь и спросить не у кого.
Он стоит у окна и разговаривает с группкой одинадцатиклассников, когда я замечаю его на очередной из перемен. Высок, бледен и чертовски красив. Чётко выраженные скулы, небрежно откинутые назад волосы и невероятные карие глаза, которые смотрели на мир с вызовом и чем-то ещё, пока непонятным мне.
Сама я стою перед кабинетом и жду, когда нас запустят, и заодно, пользуясь шансом, пытаюсь хорошенько его рассмотреть. Он радостен и приветлив, кажется, что от утреннего раздражения в нём не осталось и следа. А ещё он часто запускает руку в свои длинноватые волосы, откидывая чёлку назад. И зачем я только это замечаю?
- Саня, не говори, что и ты туда же, - неожиданно раздаётся за моим плечом. Чувствую, как щёки заливаются краской, как будто меня поймали на чём-то неприличном. Я нервно оборачиваюсь назад и встречаю радостно улыбающуюся Анюту. Сейчас она учится в 8 классе, хотя, кажется, что еще совсем недавно была просто моей маленькой знакомой из детства.
- Привет, - искренне радуюсь я и обнимаю ее.
- Привет-привет, - вторит мне Анюта. – Вернулась? Как съездила? Родители говорили, что тётя Люда писала им о том, что ты возвращаешься в сентябре.
- Да, заминка вышла, в последний день кишечку подхватила, пришлось в больничке поваляться, буэээ, - кривляюсь я, изображая приступ рвоты.
Анюта смеётся.
- Зайди к нам как-нибудь, там родители презенты передали.
- Обязательно…
Дальше между нами наступает неловкое молчание. Обязательная часть диалога была выполнена, а о чём разговаривать дальше было непонятно. У окна слышится смех, и я вновь смотрю в сторону парня.
- Это Чернов, - с ухмылкой поясняет Анюта. Можно подумать, что мне это интересно, хотя…
- Кто?
- Саша Чернов, он в 11А. Они с семьёй переехали в наш район летом, тебя как раз уже не было. Между прочем, местная звезда, футболист, правда, говорят, что бывший. Но наших это не останавливает, вся школа по нему страдает. С моего класса у девок прям крышу рвёт.
-А он?
- А он…- тянет Анюта. – А он вроде как с Сомовой твоей.
- Она не моя, - морщусь я.
- И слава Богу, скажу я тебе. Давно пора.
Мы ещё какое-то перемываем косточки Карине и разбегаемся по кабинетам.
После окончания последнего урока медленно выхожу из школы, и в качестве доказательства Анютиных слов, на выходе из школьных ворот вижу обнимающихся Чернова и Сомову.
-Бууууэээ, - из вредности изображаю я рвотные позывы. Благо стою в отдаление от них, и никто этого не должен заметить.
- Ещё какое буууэээ, - кто-то за спиной соглашается со мной. Да что это за манера у людей подкрадываться ко мне! Поворачиваю голову, там стоит Алёна и тоже смотрит на обнимающуюся парочку. Вот у кого действительно такой вид, как будто ее стошнит. Потом она подрывается и быстрым шагом вылетает с территории школы, хорошенько толкнув Сашу плечом у самых ворот.
Смотрю ей в след и обречённо бреду в сторону ворот, где стоит та самая парочка. Стараюсь не смотреть, но любопытство всё равно берёт вверх. И к моему стыду глаза сразу же натыкается на прямой Сашкин взгляд, и, конечно, я спотыкаюсь, привлекая внимание Сомовой. Идиотски лыблюсь. Я всегда тяну улыбку, ко мне неловко. Может поэтому у меня такой большой рот?
-Чего тебе, Быстрицкая? - шипит Каринка. И опять мне нечего сказать.
Свою новую соседку по парте я еле догоняю ее уже на подходах к дому.
- Алён, подожди, - зачем-то зову я. И она останавливается. Смотрит на меня с непониманием, но хоть без той неприязни, которую открыто демонстрировала утром.
- Я спасибо сказать хотела. Ну что ты Сомову сегодня осадила. Я бы и сама справилась, у нас с Каринкой долгая история отношений, но всё равно спасибо.
- А я не ради тебя старалась…
- Да это понятно, просто приятно осознавать, что не одна я не вхожу в клуб фанатов Карины Сомовой.
Алёна какое-то время обдумывает мои слова. Впрочем, я не даю ей много времени и вновь протягиваю руку:
- Саша. Быстрицкая.
Та наконец-то хмыкает и протягивает свою в ответ:
- А ты настырная, Быстрицкая. Алёна. Чернова.
Очень хочется спросить о ее родственных связях с Сашей, но я себя сдерживаюсь.
Домой мы идём вместе.