Глава 14.
Мы оба заведены, и я еле сдерживаюсь, чтобы опять не перейти на крик. Дети, там за дверью дети, помни об этом.
Спасает дверной звонок.
- Я открою, - где-то в прихожей предупреждает Дамир.
На этот раз прибыли родители, и я спешу к ним, подальше от Сашки. Впрочем, он недолго остаётся на кухне, и следует за мной.
Мама с папой целуют и обнимают всех подряд, даже Бакса, впрочем, порция нежностей достаётся и Чернову, что меня сильно раздражает. Ну не заслужил же!
Но, тем не менее, приход родителей даёт хоть какой-то разряд обстановке. Временно забываем о семейном скандале. Дети мечутся между дедушкой, бабушкой и отцом. Даже Стас на какое-то время показывается из своего убежища, при этом делая вид, что Сашки здесь просто нет.
Я усаживаю всех за стол, хотя на малогабаритной кухне это сделать не так легко. Вика с Кристиной гордо восседают у Саши на коленях, а я подавляю в себе чувство ревности.
- Ну что дети, выпьем за то, как здорово, что все мы здесь сегодня собрались, - произносит тост довольный папа и поднимает рюмку. Кирилл и девочки ему довольно вторят, поднимая свои стаканы с соком. А Рома с Дамиром в этом плане действуют осторожней, имитируя некое подобие жеста. А, Сашка, я и Стас сидим, не двигаясь. Последний так вообще мрачнее тучи.
Мама видимо под столом пинает отца, потому что тот сразу же исправляется, сокращая свой тост до банального: «Выпьем».
Все дружно выпивают свои напитки, кроме нас троих, но остальные учтиво пропускают этот факт.
Наше застолье длится не так долго, говорить сильно не о чем, поэтому все упорно работают челюстями, делая вид, что так и должно быть. Потом дети быстренько рассеиваются по квартире. Стас бурчит про то, что пошёл гулять и вылетает из квартиры, не дождавшись чье-либо согласия. Может быть, оно и к лучшему? Пусть остынет. Папа увлекает Сашку с собой в комнату к пацанам, смотреть футбол, а мы с мамой начинаем убирать со стола и мыть посуду.
И как только мы остаёмся вдвоём, Людмила Владимировна не выдерживает и сразу берёт быка за рога:
- Что у вас случилось?
- Ничего.
-Александра?!
-Мама?!
Взгляд у мамы тяжёлый и выворачивающий меня наизнанку.
- Сань, ну что ты там натворила?
- Яяяя? – возмущение прям-таки охватывает меня. – Мам, вообще тут я твоя дочь!
- Вот поэтому и спрашиваю. Знаю я тебя…
Очень хочется оправдаться, даже не смотря на то, что до этого просвещать родителей в происходящем я не планировала.
- Он мне изменил, - мстительно на одном дыхание выпаливаю я.
Мама какое-то время молчит, кусая нижнюю губу, а потом выдаёт то, что вгоняет меня в шок:
- Я так и подумала. Что ж.. Ты только отцу не говори…
И опять она на его стороне, ну как так-то.
- Мама?!
- Что мама?! Отцу скажешь, он ему устроит… нагоняй, вы ещё с Сашкой помиритесь, а между этими навсегда мосты доверия сожжёшь.
- Какие мосты доверия? Мам, ты хоть меня слышишь, он мне изменил… С какой-то блондинкой. Я сама видела, своими глазами.
- А ты что?
- Сюда приехала.
- То есть сбежала?
- А что я должна была делать? Ты хоть меня слышишь?
- Я-то слышу. А вот ты понимаешь, что ты делаешь? У вас дети между прочем. У вас с ним выбора просто нет.
- А ты мне что предлагаешь? Ради детей закрыть на всё глаза, терпеть?
- Не терпеть, а работать, ситуацию исправлять. У вас, извини, других вариантов нет. Заварили кашу – будьте добры расхлёбывайте.
- Да я всю жизнь только и делаю, что что-то расхлёбываю!
____________________________________
Заниматься с Сашей мы начинаем через неделю, причём в тайне ото всех. Он не хочет ругаться с Сомовой, а я - с Алёной, почему-то мне кажется, что она не одобрит наше общение. Долго решали где нам встречаться, по понятным всем причинам школа отпала сразу, впрочем, как и дом Черновых. К бабуле я его вести не хотела, кто знает, какие та для себя выводы сделает? Оставался один вариант – квартира родителей. В отсутствие папы и мамы я жила у бабушки, но пару раз в неделю я наведывалась к нам домой полить цветы и протереть пыль. Наша квартира находилась на той же улице что и школа, только в противоположном направлении.
Сашка не возражал, поэтому мы приступили к нашим занятиям. Он приходил дважды в неделю в нашу квартиру и мы болтали… Болтали обо всё на свете, сначала было тяжело. Я стеснялась его, а у него действительно была засада со спикингом. Но мы достаточно быстро преодолели все преграды. И к началу декабря Чернов спокойно мог рассуждать со мной на любую предложенную тему. Нам было вполне комфортно друг с другом, и даже казалось, что он начинает мне доверять, потому что, в его суждениях стало проскальзывать всё больше личного. Правда, в школе мы продолжали делать вид, что незнакомы, даже не здоровались.
Меня вполне устраивал такой ход событий, потому что возможность лично общаться с Сашкой однозначно перевешивает любое привет-пока на людях. Только не нравится иметь тайны от Алёны, но мелкое злорадство от того, что у Чернова тоже есть тайна от Карины, слегка успокаивает меня.
В тот памятный зимний вечер я ждала Сашку у себя на квартире, а его всё не было. А я металась из комнаты в кухню и обратно, не зная, чем занять себя. Я и расстраивалась, и злилась на себя, на него. Он опаздывал больше чем на час, и я понимала, что не придёт. И от чего-то впадала в отчаянье. Надо было собираться домой, скоро бабушка начнёт меня искать, но упрямая душа отказывалась принимать потерю законного часа общения с Александром Черновым.
И тут долгожданный звонок в дверь. Я даже от счастья замерла, не веря тому, что он всё-таки пришёл. Потом трель звонка сменяется на глухие удары по двери, и я спешу открыть ее.
Сашка стоит на пороге весь какой-то помятый и мрачный. Под глазами пролегли тёмные круги, а черты лица стали какие-то жёсткие и колючие. Я отодвигаюсь в сторону, и он нелёгкой поступью заходит в квартиру. И только тут я понимаю, что он пьян. От него несёт алкоголем так, что мне даже хочется заткнуть нос. Но я сдерживаюсь.
- Что смотришь? – довольно грубо интересуется он.
Я не знаю, что сказать, поэтому неопределённо пожимаю плечами. Он скидывает куртку и ботинки, идёт в комнату и уже оттуда кричит мне:
- Мы будем заниматься сегодня или нет?
Я иду к нему, но остаюсь стоять возле дверей.
- Я не кусаюсь, ты что забыла?
На этот раз не шучу, что из нас двоих кусаюсь я, а просто спрашиваю у него:
- У тебя что-то случилось?
Он ещё больше мрачнеет, если это возможно.
- Ни-че-го. Ничего не случилось.
- Ты пьян, - зачем-то говорю я.
Он вскакивает со стула, роняя его, и почти кричит мне:
- А вот это не твоё дело! Ни разу не твоё… Не смей мне в жизнь лезть.
Если честно я видела его таким впервые. Он бывал разным – весёлым, смешным, напряжённым, раздражённым. Но никогда в его голосе не было столько… отчаянья?
- Ничего не случилось, - упрямо повторяет он.
-Да, я поняла.
-Ничего…
-Угу…
Молчим.
Он падает на диван и утыкается в свои руки, а потом абсолютно трезвым голосом спрашивает:
- Сань, ты когда-нибудь теряла близких людей?
- Нет, - шепчу я, уже догадываясь, о чём дальше пойдёт речь.
Он сначала ничего не говорит, так же как Алёна когда рассказывала про старшего брата, а потом уже не может остановиться:
- А я потерял. Брата, - он тяжело сглатывает, но всё-таки продолжает. – Стаса. И это так нечестно, чертовски нечестно. Вот был человек, а теперь его нет… Как будто ничего не случилось. А я должен жить со всем этим дерьмом. А почему я должен жить, если его нет?!
У него из глаз катятся горькие слёзы, но он будто не замечает их.
- Ему сегодня бы исполнилось 20 лет. Всего лишь 20! Ты понимаешь это! – он опять переходит на крик, но сейчас он кричит не на меня, а скорее на несправедливость жизни. Подхожу к нему и сажусь рядом.
-Сань, я не знаю, как мне жить. Где взять силы, чтобы просто справиться с этим. Вон родители с Алёнкой пытаются как-то подняться, что-то делать… А я… Я тону. И ненавижу их за то, что они пытаются жить дальше, а я не могу.
Я первая беру его за руку. Ладони у него холодные, впрочем, он сам весь какой-то ледяной.
- Ты имеешь право на свою боль, - аккуратно замечаю я.
И тут он смотрит на меня так серьёзно, как будто вообще впервые видит. Я осторожно провожу пальцем по его щеке, утирая слезу. Вытираю и замираю, хочу одёрнуть руку, но Сашка не даёт, кладя свою руку поверх моей. А потом опять сглатывает. Нервно так, что мне тоже хочется. А я всё смотрю в его глаза, и мне кажется, что его боль и печаль поглощают меня полностью, утаскивая за собой на самое дно.
А потом он меня целует. Жадно так, что я даже испугаться не успеваю. В прочем испуг придёт сильно позже, лишь с осознанием того, что мы натворили. Наверное, это было бы даже приятно, если не противный вкус алкоголя у него на губах, а потом уже и у меня во рту.
Я не сразу понимаю, как от поцелуя мы переходим ко всему остальному. Вот вроде бы мы целуемся, а в следующий момент он уже наваливается на меня. Его руки блуждают по моему телу, оказываются под футболкой, джинсами. Я даже не смущаюсь, просто не думаю об этом.
- Помоги мне, помоги мне, Саня, - отчаянно молит он. А я так и не поняла, про что он, про нашу одежду, или так… в целом.
- Я здесь, здесь, - зачем-то шепчу в ответ.
В следующий момент он стаскивает с меня джинсы и сам остаётся без штанов. Я стараюсь не смотреть на него, хотя уже прекрасно догадываюсь, что нас ждёт дальше. Забываю дышать. В след за джинсами летят мои трусики, а Сашкина рука касается меня между ног. Я дёргаюсь от смущения и ещё больше напрягаюсь, но он этого не замечает - как заведённый целует меня в губы, шею, ключицу, кожа горит от чужих прикосновений.
Затем он входит в меня, разведя коленом мои ноги.
В этом нет ничего красивого или приятного. Мне больно, чертовски больно. Но я удерживаю себя под ним и даже стараюсь не кричать, только цепляюсь руками за его плечи. Один толчок, другой, третий… Легче не становится. Я жмурюсь – только не плакать, не плакать.
Проходит какое-то время, прежде чем его охватывает мелкая дрожь, и Саша просто валится на меня сверху. Я чувствую тепло на своих бёдрах, но и об этом тоже стараюсь не думать. Вообще думать нельзя, иначе я просто развалюсь на части. Он какое-то время лежит на мне, а потом перекатывается на бок. На узком диване совсем мало место, и наши ноги свисают на пол.
А потом он в один момент как будто приходит в себя, чувствую, как трясёт головой. Подрывается, садиться рядом, хватается руками за голову.
- Чёрт, Саня, чёрт… Что же я наделал, - он пытается коснуться меня, но я отползаю в противоположный угол дивана, пытаясь руками прикрыть свои ноги, не обращая внимания на кровь и сперму на своих бёдрах.
- Всё в порядке, - дрожащим голосом пытаюсь его успокоить я.
-Саня…
-Всё в порядке.
Больше всего на свете я боюсь того, что он начнёт извиняться. Вот тогда я точно не выдержу:
- Саш, тебе лучше уйти.
- Ты этого хочешь?
- Да. Уйди, пожалуйста.
И он слушается, поспешно натягивает плавки и штаны, молча движется к выходу, обувается, находит свой пуховик, но потом опять появляется в дверях комнаты. И тут у меня сдают нервы:
- Уйди!
Сердце уходит куда-то вниз вместе со звуком закрывшейся двери, оставляя меня со своей болью, стыдом и вкусом алкоголя на опухших губах.