Глава 28

Глава 28

Ладони скользят по гибкому телу, сердце бьётся как ненормальное, дыхания смешиваются, когда мы играем, едва касаемся губ друг друга. Горячо, сладко, на грани.

Но потом сказка заканчивается. Слишком резко, слишком глупо. И всё, что я вижу, как Стася срывается на забег, а дальше хлопок двери и тишина. Относительная, из динамика всё ещё льётся музыка. Но и её останавливаю одним касанием.

В то время как руки ещё помнят — она хотела не меньше, чем я. Хотела и передумала? Вполне в духе Стаси. Передумать, но не сбегать, будто за ней гонятся все трояны мира.

Встряхиваюсь, взлохмачиваю волосы.

Зубы стискиваю.

И если раньше всё выглядело забавной игрой, то теперь несмешно. Потому что мне её надо. Такую, как есть — ехидную, себе на уме, сильную духом и нежную внутри. А раз надо, то пора бы уже принимать превентивные меры.

Для начала найти, поэтому срываюсь из квартиры. Но далеко идти не приходится, Стася обнаруживается здесь же, в холле комплекса. Босая, в компании и даже отсюда видно, что несчастная. Последнее особенно бьёт по нервам, поэтому дёргаюсь в её сторону, но на плечо ложится тяжёлая рука.

— Не лезь. Девочки имеют право расслабиться. Тем более, твоя очень несчастна. Ну, сейчас Верочка её представления о мире причешет.

— А вы?

— Игорь — Верочкин «лучший друг».

Уверенный, седой мужик усмехается и снова прислоняется плечом к одной из навороченных здесь колонн.

Так и стоим, молча наблюдая за идиллией, которая с каждой бутылкой становится всё веселее. Потом, правда, в дело вмешивается охрана, но Вера раскатывает даже в таком состоянии, а Стася смотрит довольно и молча салютует своей бутылкой.

Чёрт, бутылка! Ей же нельзя пить на антибиотиках.

Но вмешаться сейчас...

— Их не пора разводить по домам?

— Влезешь — станешь навечно злом во плоти и окажешься виноват во всём начиная от сотворения мира. Женщины для счастья должны чувствовать себя свободными и всемогущими. Самостоятельными. Ну, и периодически пить в приятной женской компании, чтобы обсудить мужиков и обменяться впечатлениями.

— Допустим. А если потянет на приключения?

Как в клубе. Рука сама собой поднимается к ране, скрытой волосами.

В общем-то, отстоять Стасю я готов ещё не раз, только есть подозрение, что как только окажусь в ментовке, она тут же воспользуется шансом и сбежит.

— Дело мужика — быть рядом и помочь в нужный момент, но так, чтобы не создавать проблем, которые она должна будет решать за него.

Что-то из его слов задевает, но всё моё сейчас стремится к Стасе и не способно думать. Она сидит лицом ко мне, но не видит никого, кроме Веры, своей внезапной собутыльницы. В больших синих глазах грусть и обида, губа прикушена, а руки то и дело пытаются обхватить хозяйку за плечи.

Мёрзнет. Если не от холода, то от обиды. И чёрта с два Игорь удержал бы меня сейчас, но у него вдруг звонит телефон. Звонок, от которого он вмиг становится довольным и благодушным.

— Верушечка, ты же знаешь, в любой момент.

То есть Вера решила-таки двинуть домой?

— Жди, душа моя, я рядом…

Рядом. Так же, как и я, но ждать, что Стася позвонит, бесполезно. Скорее, доползёт сама, сначала до лифта, потом до квартиры. Гордо, молча, но в жизни не признается, что ей плохо, больно, обидно и дальше по списку. Окей, значит, пора донести до кого-то, что всё, поздняк метаться.

— Откровенный разговор и прямая декларация намерений в большинстве случаев спасают практически любую ситуацию. Женщина должна быть уверена в мужчине. В любом состоянии, в любой ситуации помнить, что если позовёт его — всё разрешится и будет хорошо. Этот звонок — он круче сотен признаний в неземной и бесконечной любви, юноша. Он, собственно говоря, меняет вообще всё… — напоследок выдаёт Игорь и выдвигается к своей даме.

Стою, жду, пока Веру отконвоируют хотя бы до лифта. Стася тоже ждёт, а потом вздыхает и приподнимается, хорошо так покачиваясь в процессе.

И чтобы оказаться за её спиной не требуются особых навыков. Сосредоточенная исключительно на своём состоянии, она не видит никого и ничего. И вздрагивает, когда обнимаю её со спины, прижимаюсь губами к открытому участку шеи.

— Поймал, — выдыхаю, вспомнив, что так и не ответил WelcomeToTheHell.

Понимаю, что не хочу отвечать.

— Уйди, — горько отзывается Стася, накрывает мои руки.

Как девиз последних суток — чтобы отодвинуться, отморозиться. И всё с того похода в клуб. Что изменилось?

— Скажи, — подхватываю на руки, утыкаюсь носом в её висок, — почему?

Внутри замирает от её аромата, резких духов и алкоголя. От близости, от Стаси, которая сдаётся и обхватывает мою шею руками. Прижимается ближе, теснее. Горячо выдыхает.

— Что не так? Почему уходишь, бежишь?

Но она мотает головой, чувствую каждое её движение.

— Отнеси меня… наверх. Я, наверное… не дойду.

Выдыхаю сквозь зубы, живот напрягается, но далеко не от тяжести. Бараний вес. Высший пилотаж.

Понимая, что здесь она не ответит ни на что, несу к лифту. Вот такую отчаявшуюся, пьяную, босую. И мысленно отвешиваю подзатыльников Стасу за досье, которого всё ещё нет. Слишком много вопросов и ноль целых хрен десятых ответов.

Перед тем как открыть квартиру, ставлю её на ноги. Прижимаю своим телом к стене, рукой держу за талию. Стасю прилично пошатывает, удивительно, как она в принципе стоит на ногах. Два удара сердца и она снова на руках, ногой захлопываю дверь.

И в этот момент просыпается Анастасия Евгеньевна.

— Пусти! — рычит, вырывается.

Боюсь поранить, поэтому отпускаю в коридоре, блокирую руки.

— Что изменилось в этом чёртовом клубе? — рявкаю ей в губы. — Что, Стась!

— Ты! — наконец выдаёт она и перестаёт дёргаться. — Чёртов! Правильный! Ты! Воскресенский, — кривит губы. — Хорошие гены. Суперсемья. Девочка-ромашка.

Из всего бреда выцепляю только собственную правильность.

Серьёзно? Её не устраивало ЭТО?

— Где вас таких штампует, — злым, заплетающимся шёпотом. — И дверь открыть, и на ручки. И секс для здоровья, да, Воскресенский?

— Я только что был правильным, — со смешком.

Сверкает синими глазами, дёргает руками, но я крепко держу их над её головой.

— Да пошёл ты!

Завоюй. Покори. Подчини. Помнится, что-то в этом духе мне зачёсывал Кот, когда пришло время по их с Ником мнению. Но науку я запомнил, а сейчас, походу, самое время применять.

— Правильный, значит? — хмыкаю.

Врезаюсь своим телом в её. Так как хотел уже давно. Вырываю вдох и пользуюсь призывно открытыми губами.

А Верочкин "лучший друг" живёт в истории Доры Шабанн

"(НЕ)правильная девочка. Прыжок Веры"