Глава 30

Глава 30

На заднем плане маячит мысль, что надо бы написать WelcomeToTheHell, но теряюсь, что именно.

Откровенный разговор и прямая декларация намерений в большинстве случаев спасают практически любую ситуацию. Женщина должна быть уверена в мужчине. В любом состоянии, в любой ситуации.

Игорь всплывает как раз к месту. Особенно после сегодняшних откровений про Стасино прошлое.

Это больно, Есь.

Постоянно.

Если она действительно что-то ко мне чувствует, то становится понятным и это. Для девушки, которая не знает, что такое доверие, не умеет доверять, их постоянные откаты в минус должны выглядеть убийственно. Да и с чего бы ей доверять «малолетке и неприспособленному к жизни гению». После одноразового секса?

Не смешите мои фичи.

Но сейчас я, по крайней мере, понимаю, что не так и в каком направлении двигаться. А пока осторожно открываю дверь, но в квартире тихо. Успел, хотя после такой дозы спать Анастасии Евгеньевне и спать. По идее до утра, но где Стася и где нормальность.

Вспомнить одни только её финты в клубе… настроение сразу поднимается, а кровь опускается в органы, куда сейчас вообще не надо. В конце концов, девушку раздевает тот, кто защищает, даже если от себя самой. А нам до этого расти и расти.

Оставляю обе коробки со сладким в кухне, бросаю взгляд в открытую дверь её спальни.

Осталось выяснить, какими проблемами вылезет алкогольный демарш на фоне антибиотиков. Гугл? Нет, мама.

Чтобы позвонить родительнице, всю жизнь проработавшей в приёмном отделении одной городской больницы, ухожу к себе.

— Милый, — на втором гудке отзывается трубка, — Есений, как я соскучилась!

— Привет, мам, — фыркаю. — А что, внуков тебе уже мало?

— Да какое там, Костенька не торопятся, его Майя ещё совсем малышка. А для Кристиночки четвёртый будет слишком, — счастливо вздыхает она.

А я пытаюсь понять, как пропустил третьего.

— Четвёртый?

Данька от первого брака, Василиска от Ника… да не мог я пропустить ещё одного ребёнка брата!

— Ты же знаешь, — чувствую улыбку даже на расстоянии, — Никита всё равно, что ещё одно дитё. Великовозрастное.

Смеюсь, параллельно выдыхая. Ник — да, случается. Но за жену он готов не просто порвать любого, а даже бросить обожаемый футбол. И это капец сколько значит.

— Ясно. Слушай, мам…

— А ты где? Когда остепенишься?

— Мам, подожди. Скажи мне лучше, какие могут быть последствия, если смешать антибиотик с алкоголем.

Зря. Стоило для начала уточнить, что я к этому не имею никакого отношения. Иначе родительница, решившая, что из трёх братьев я самый немощный, уже через час будет в аэропорту. Чтобы этого избежать, максимально подробно объясняю, что к чему, не упоминая Стасю. Задача анриал, но справляюсь.

— Да в общем-то некритично, хоть и крайне нежелательно, — вздыхает мама. — Все побочки в основном пойдут через желудок, а это…

— Я понял, мам, спасибо. Передавай от меня привет отцу.

Быстро сворачиваю разговор и прощаюсь.

И иду готовится к трындецу, который всё-таки наступает. Через несколько часов, уже в ночи, Стася со стоном открывает глаза. И ей абсолютно плевать, что я сплю в её кровати.

А когда Анастасию Евгеньевну перестаёт выворачивать в ванной, до которой она всё-таки успевает добежать, я подхватываю не случившегося алкоголика на руки.

— Пусти, — слабо отпихивает меня Стася. — Свали в туман, Есь.

А голос хриплый, сорванный двумя часами экспресс-очищения.

— Пущу, в кроватку. Или сначала в душ?

Она и душ складываются во впечатляющую картинку даже в таком состоянии. Измученная Стася настолько милая и беззащитная, что во мне включаются неизведанные до этого функции. И когда её голова соприкасается с подушкой, я искренне считаю, что до обеда её не услышу, но…

— Воскресенский, нянька здесь я, — вздыхает Стася.

А потом открывает глаза, подтягивается выше и смотрит, по факту выворачивая мне внутренности своим тусклым, безнадёжным взглядом.

— Я не хочу, чтобы ты на меня смотрел, — морщится, перекидывает волосы вперёд.

— Я не могу не смотреть, — пожимаю плечами. — Особенно когда тебе нужна помощь.

— Мне не нужна помощь!

— Окей. Особенно когда тебе не нужна помощь.

Свет из панорамного окна отражается от гладких, блестящих волос, делая Стасю похожей на нечто неземное.

— Ты очень красивая.

— Боже, — напряжённо смеётся она, прячет лицо в ладонях, — Есь, ты — маньяк. Какая к чертям красота, когда…

В груди замирает, как никогда. Интересное чувство, приятное. И хочется ещё.

Поэтому двигаюсь к ней, отвожу руки от лица. Но говорю совсем не то, что надо.

— Я достал твоё досье и всё знаю. О родителях и Бесикееве.

Жду, что Стася пошлёт, взбесится, будет кричать и обвинять, но…

— Один - один, Есь, — усмехается криво, отводит взгляд. — В конце концов, у меня тоже есть на тебя досье.

Странно, неправильно, совсем на неё не похоже. Напрягает.

— А теперь уйди, я хочу отдохнуть.

Долго меряемся взглядами.

— Отдыхай, — наконец, заключаю.

И ухожу. На другой конец кровати.

— Воскресенский! Я имела в виду совсем уйти.

— Совсем не могу.

И не хочу. Вместо всех на свете бесконечных споров, подтягиваю Стасю к себе под протестующий вопль. Чувствую, как она кулаками упирается мне в грудь.

— Всё ты можешь, — отфыркивается как злой ёж, отец однажды нашёл такого и притащил домой показать нам.

— Не получается, — обнимаю её двумя руками.

Знаю, что так она ощутит весь спектр моего восторга от такого соседства, но мы здесь ведь все взрослые, повидавшие друг друга мальчики и девочки.

— Почему? — выдыхает ментолом от зубной пасты мне в губы.

— Поэтому.

Утягивая её в медленный, чувственный поцелуй.