Глава 7. Лечение_2

Знахарка солгала. Или просто ошиблась. Первый устрашающий сон Мирославе приснился уже на вторую ночь, когда она начала пить заговорённую святую воду. До этого момента всё было как всегда. Умершие снились, но просто требовали к себе внимания, звали с собой или просто болтали и горланили песни — кто на что был горазд.

Смирнова рассказала сестре результат своего похода к знахарке на следующий же день. Так поддержала Мирославу, сказав, что прекратить походы к женщине можно в любой момент, но лучше попробовать предложенное ею «лечение». А вдруг и правда оно поможет, и кошмарные сны перестанут ей совсем сниться? На том и порешили. Конечно, в тот день не обошлось без слёз, воспоминаний о прошлом и мечтаний о светлом будущем. В общем, приняли решение, что Мирослава нужно чётко следовать инструкциям знахарки.

В конце второй встречи, получив от Ларисы Павловны заговорённую святую воду, Смирнова вновь отправилась прямиком к себе домой. Состояние у неё было какое-то полубредовое. Будто в каком-то вакууме она находилась, наполненном водой. И эта вода сильно давила на уши, словно Мирослава, находясь в толще воды, задержала дыхание, из-за чего барабанные перепонки грозились в любой момент лопнуть.

Дождавшись вечера, Мирослава, вспоминая наставления знахарки, сделала три глотка воды и чуть ли не выблевала её обратно — такой горькой и противной на вкус показалась она ей. В голове помутнело. Кое-как умылась и уже обессиленная добрела до дивана. Прилагая титанические усилия, застелила его постельным бельём и буквально рухнула на диван. Шум и туман в голове всё больше усиливались, а стоило ей закрыть глаза, как она тут же провалилась в тревожный сон.

Наутро проснулась разбитой. Собравшись на автопилоте, пошла на автобусную остановку. И впервые за последние месяцы, она не обратила внимания на входные двери, когда маршрутка остановилась на остановке, на которой обычно садился Берков. Не важно. Всё не важно. Главное, чтобы разум прояснился, и не было так плохо.

В этот день она отработала только до трёх часов дня, а потом начальница сжалилась над ней и отпустила. Уж слишком плохо Смирнова выглядела. Но поехала Мирослава не домой, а к сестре. Рассказала о своём самочувствие, пожаловалась, что ей всё время хочется спать, и что она вообще не понимает, что происходит вокруг.

Как добралась домой в тот вечер, тоже не запомнила. Кажется, сестра настойчиво уговаривала её переночевать у них, но Мирослава отказалась. Она должна сама пройти это испытание…

В голове немного прояснилось, когда она стояла в своей ванной комнате напротив зеркала, опираясь руками о края раковины. Отражение в зеркале было ужасным. М-да, не думала она, что лечение будет настолько тяжело проходить. Выпив очередные три глотка воды и подавив рвотный позыв, вновь отключилась, чтобы в следующий раз уже очнуться лежащей на диване.

Темно. В окна тускло лился свет от фонарей. Кажется, за окном бушевала непогода. По крайней мере, Мирослава смогла различить на стекле крупные капли дождя. А ещё слышалось завывание ветра. Природе так же плохо, как и ей, Мирославе? Горько усмехнулась. С трудом повернулась лицом к стене и вновь провалилась в сон.

Бабушка пришла злой, как никогда прежде. Её тёмно-карие глаза, практически чёрные, буквально метали молнии. И глядела она на Мирославу с откровенной ненавистью. За руку с собой бабушка привела Сашку. Брат стоял совсем худой, в рваной одежде и со смертельно болезненным лицом.

— Жениха тебе захотелось, дрянь? — буйствовала некогда любимая бабушка. — Ничего у тебя не получится! Вот твой жених! С ним и будешь любоваться! Ты поняла меня неблагодарная? — продолжала истерить она.

А Мирослава расплакалась. Смотрела на болезненного брата в лохмотьях и тихо плакала. Да, за Сашку обидно и больно, но разве она может быть его невестой? Они же брат с сестрой! Пусть двоюродные, но всё же это не правильно!

она отрицательно покачала головой, с опаской смотря на всё больше гневающуюся бабушку.

— Ба, он мой брат, — тихо возразила Мирослава.

— Ничего, тебе именно такой неудачник и нужен! — прокричала бабушка и подтолкнула до сих пор молчаливого Сашку. — Целуйтесь! — приказала она.

И Сашка действительно взял Мирославу за руку и потянулся к её лицу, чтобы поцеловать. Такого отвращения к бабушке, к себе, и к Сашке, она никогда ещё не ощущала. Нервно мотнув головой, она с силой выдернула свою руку из слабого захвата брата и, попятившись назад, громко воспротивилась:

— Нет!

Светлое помещение, в котором они втроём находились, стало заполняться пугающе чёрной мглой и бабушка, злобно оскалившись, произнесла:

— Всё равно будет по-моему!..

Мирослава проснулась как от толчка. Приняла сидячее положение и несколько минут сидела так, пытаясь отдышаться: сердце билось так бешено в груди, будто она не спала, а бегала десятикилометровый кросс. Было страшно. Неимоверно страшно. А ещё обидно и непонятно. Почему бабушка вела себя так? Почему настаивала на том, что её женихом должен быть брат? Ведь бабушка всегда к ней, Мирославе, хорошо относилась! Никогда не ругала её. И вообще запомнилась доброй и ласковой. Да она даже не помнила, чтобы бабушка хоть раз повышала голос! Да и после её смерти никогда в кошмарных снах не снилась, а тут…

Заснуть Мирослава больше не смогла, да и не пыталась даже. Всю оставшуюся половину ночи она просидела на диване, обнимая свои коленки и бессмысленно глядя в окно. В душе была какая-то непонятная пустота. А ещё страх, страх, что у неё ничего не получится и она так и останется проклятой самой собой.

Когда наступило серое утро, её отяжелевшие веки закрылись, и Мирослава забылась сном без сновидений. Проснулась спустя час из-за телефонного звонка. Еле разлепив веки, сонно осмотрелась по сторонам и, с трудом дотянувшись до не замолкающего коммуникатора, приняла вызов.

— Да? — её голос прозвучал безжизненно.

— Мирослава, вы решили сегодня прогулять работу? — прозвучал в ответ строгий голос начальницы.

— Извините, Зинаида Константиновна, но я окончательно разболелась и прийти сегодня не смогу… Да и в ближайшие дни тоже, — подумав добавила она. — Я возьму больничный.

— Ох, милочка, ну нельзя же так! О таком нужно преждевременно предупреждать! — возмутилась начальница.

— Я же не знала заранее, что вздумаю серьёзно заболеть! — слабым голосом возразила Смирнова. — И вообще, если вас что-то не устраивает, можете смело увольнять меня, — окончательно устав от этого разговора, решила она.

— Что-о-о??? — удивилась начальница, которая точно знала, что её помощнице увольняется после Нового года.

— Всё равно я ещё долго буду болеть. Увольняйте. — И оборвала связь. Она отшвырнула коммуникатор в сторону и вновь уснула.

В следующий раз она проснулась ближе к трём часам дня и тоже от телефонного звонка. В этот раз звонила сестра.

— Да? — вновь с трудом открыв веки, хриплым ломаным голосом ответила на звонок Мирослава.

— Открывай дверь! — раздался повелительный голос сестры в ответ.

— Хорошо, — ответила она. Позволила себе полежать ещё несколько мгновений и только после этого, шоркая ногами, побрела открывать входную дверь.

— На тебя страшно смотреть! — первое, что сказала Ева вместо слов приветствия.

— Не смотри, — безразлично отозвалась Мирослава и пошла обратно в комнату.

— Да у тебя в доме настоящий холодильник! Славка, ты почему отопление не включила? — возмутилась старшая.

— Мне нормально, — отозвалась та и вновь легла на диван. Миг, и она уже крепко спала, да так, что Еве пришлось тормошить её несколько продолжительных секунд.

— Слав, что с тобой? — забеспокоилась Ева.

— Ничего, спать хочу, — сонно ответила Мирослава, так и не открыв глаза.

— Но ты же всё это время спала?!

— Почти. Я ночью практически не спала, — призналась. — Но сомневаюсь, что моё ночное бодрствование имеет хоть какое-то отношение к моему желанию спать. Ев, что-то мне совсем плохо, — добавила жалобным голосом.

— Может, прекратим всё это? — не на шутку испугавшись за сестру, предложила Ева.

— Нет, — упрямо возразила Мирослава. — Мы дойдём до конца и посмотрим, что будет дальше.

— Уверена?

— Нет, — честно ответила Мирослава. — Но и давать задний ход не собираюсь.

— Ну что ж, ты знаешь, что я в любом случае тебя поддержу! — ласково гладя сестру по спутанным волосам, сказала Ева.

— Да. Спасибо.

— Не спи! Ты должна хоть немного поесть! Я тебе бульон принесла и пирог с капустой.

— Не хочу, — отрицательно мотнула головой Мирослава.

— Надо! — настояла на своём старшая.

Встала, вышла из комнаты и через две минуты вернулась с пиалой в руках. Ей вновь пришлось растормошить младшую сестру. Та нехотя, но всё же съела половину порции и только после этого опять закрыла глаза.

— И как тебя такую оставлять одну? — сокрушённо покачав головой, вымолвила Ева.

— Легко и просто. Ничего со мной не случится, — заверила она. Правда, получилось у неё совсем неубедительно.

— Может, всё же у нас пока поживёшь? — в очередной раз предложила Ева.

— Нет, — ответила категорическим отказом младшая. — Я должна сама пройти через это.

Ева сомневалась. Очень сомневалась, что сестра поступает правильно, отказываясь пожить это время у них. Но и спорить с ней не могла. Мирослава всегда была упрямой и самостоятельной. А ей, Еве, очень хотелось хоть как-то поддержать младшую, ведь если бы тогда, в день смерти бабушки, она не выгнала её, то это проклятие сейчас бы лежало на ней самой. И тогда бы у неё не было ни мужа, ни обожаемых детей. От этих мыслей Еву передернуло, и она с сочувствием посмотрела на вновь засыпающую младшую сестру — та тоже раньше очень мечтала о собственной семье. Но со временем перестала упоминать эти свои мечтания…

Это страшно жить вот так, каждую ночь, видя кошмарные сны и не имея личной жизни. А ведь Ева всегда удивлялась, почему на её сестрёнку никто из мужчин не обращает внимание. Она же вон какая хорошенькая! Да и характером покладистая. Да, упрямая, но при этом ласковая и любящая. Верная, весёлая и отзывчивая. Сколько раз за прошедшие годы Ева жаловалась мужу, сетуя на судьбу сестры. Вот что этим мужчинам нужно? Как они могут не замечать такую девушку? Максим тоже всегда этому удивлялся. Пожимал плечами и отвечал, что, наверное, это сама Мирослава такая привередливая и не принимает знаки внимания противоположного пола. В какой-то степени Ева соглашалась с мнением мужа, так как тоже неоднократно видела мужские взгляды, обращённые на Мирославу. Но с другой, она помнила рассказы сестры об её неоднократных попытках сделать первый шаг к мужчине. По её словам, все они шарахались от неё, как от чумной. Почему?

Может, эта знахарка действительно сказала правду, и они в день смерти бабушки по незнанию совершили грех? Вернее, Мирослава сама на себя навела порчу. Но ведь ладно они ещё подростками были, но неужели их мама не знала, что им нельзя было омывать тело мёртвой бабушки и мыть пол в доме?..

Ева в последние дни тоже плохо спала. Переживания за сестру не давали уснуть. Она за последнее время перечитала столько литературы насчёт правил похорон, суеверий и прочей литературы на данную тему, что в голове уже всё смешалось. Но, если исходить из прочитанного, то знахарка оказалась права. На Мирославе действительно порча. Ведь, как оказалось, по правила мертвецов обмывали пожилые люди, которые не являлись упокоенному родственниками…

Ева тряхнула головой, прогоняя дурные мысли. Хватит об этом думать. Она ещё раз погладила спящую сестру по голове и, взяв второй комплект ключей от дома, тихо ушла. В душе надеялась, что если Мирославе станет хуже, то сестра сможет позвонить ей. А вообще, Ева была намерена звонить сестре каждый час и интересоваться её самочувствием.

* * *

Бабушка вновь стояла перед ней злой фурией. Чёрные глаза смотрели на Мирославу с неприкрытой ненавистью. Низенького роста она сейчас казалась просто великаном по сравнению с напуганной внучкой. В одной руке она крепко сжимала какую-то кофту. И почему-то Мирославе казалось, что эта кофта принадлежала её матери. Сердце забилось сильней, предчувствуя самое худшее.

— Ну что ж, маленькая дрянь, я смотрю, слушаться бабушку ты не хочешь. Что ж, пусть будет, так как ты хочешь. Но учти, если ты продолжишь и дальше пить ту гадость, то вместо тебя я заберу твою мать! — гневно гаркнула бабушка так, что Мирослава испуганно вздрогнула и попятилась назад.

— Нет, ты не посмеешь, — неуверенно возразила она.

— Ты во мне сомневаешься? — злорадно усмехнувшись, поинтересовалась бабушка, наклонив голову к правому плечу. — Забавно. Доказывать ничего не буду, потом сама всё увидишь и от понимания того, что это ты виновата в смерти матери, последуешь за ней. А я подожду. Ты всё равно будешь моей! — заорала она во все горло.

Тьма заструилась со всех сторон и уже дрожащая от ужаса Мирослава готова была расплакаться от бессилия перед некогда родным человеком и от всепоглощающего страха. Тем временем тьма уже подступила к её ногам, ластясь и всё больше и больше поглощая плоть Мирославы.

— Бабушка, пожалуйста, — с мольбой произнесла она, не в силах пошевелить ни одним мускулом в теле. По её щекам огромными каплями бежали слёзы. А бабушка лишь упивалась своей силой и властью. Чёрные глаза сияли торжеством.

— Всё равно будет по моему! — твёрдо сказала ведьма (по другому её в этот момент Мирослава не могла назвать) и растворилась в чёрной мгле, оставляя внучку одну.

Мирослава зажмурилась, мысленно постаралась вспомнить молитву «Отче наш», но ничего не вышло. Тело прошибло ознобом. Стало холодно так, будто она очутилась в Арктике босиком и в одной лёгкой сорочке. Но она даже обнять себя за плечи не смогла. Тело не слушалось и только горячие слёзы всё продолжали бежать вниз по щекам.

— Мой ангел-хранитель… — еле шевеля губами, с трудом промолвила она, — дай руку… прошу, крылом обними… — выдохнула Мирослава и в ту же секунду, будто полетела в леденящую бездну…

Она вздрогнула всем телом и, сделав жадный глоток воздуха открытым ртом, подорвалась на месте. Вскочив на ноги, огляделась по сторонам, с облегчением понимая, что находится у себя дома.

Выдохнула. Дрожащей рукой дотянулась до пледа и, закутавшись в него, побрела в кухню. Термометр показал двадцать два градуса по Цельсию, но Мирославе температура в комнате показалась намного ниже.

Поставила чайник. И пока вода в нём нагревалась, пошла в кладовую: достать масляный обогреватель. Откатила его в свою комнату и сразу же включила на полную мощность. Телефон светился, оповещая, что есть непрочитанные сообщения. Непослушной рукой Мирослава взяла гаджет в руку и провела по сенсору, снимая блокировку. Несколько СМС-сообщений от Илонки. Пропустила. Потом прочитает, когда в состоянии будет разумно мыслить. Вместо этого позвонила сестре и заверила её, что с ней всё хорошо.

Конечно, хорошо не было, но не нужно ещё больше пугать Еву. Убедила старшую сестру не приходить больше сегодня, сказав, что сейчас поужинает и вновь ляжет спать. Ведь спать вновь хотелось просто неимоверно. Ева повздыхала, но согласилась, напомнив, чтоб в случае чего, Мирослава звонила в любое время дня и ночи.

— Хорошо, — ответила Мирослава и отключилась.

С тоской посмотрела на расстеленный диван, подавляя в себе желание вновь завалиться на него, и побрела обратно в кухню. Там заварила себе чай, приготовила омлет из двух яиц и заставила себя поесть. Вкуса не чувствовала, но съела всё. Помыла за собой посуду. Вернулась в комнату и, взяв сменную одежду, направилась в ванную. Приняла горячий душ, почистила зубы и, сделав три глотка святой воды, чуть не забыла умыться ею. После всех процедур со спокойной душой вернулась в спальню и, наконец-то, легла спать. Мысленно помолилась, прося, чтобы этой ночью сновидения больше не мучили её, и сразу же уснула.