20

В четыре утра я уже стояла в холле отеля с чашкой кофе, пытаясь вспомнить, зачем я вообще согласилась на эту экскурсию.

Наташа была рядом с идеально уложенными волосами, в свежей рубашке и с таким выражением лица, будто она только что вышла из спа-салона, а не продрала глаза в темноте.

– Ты выглядишь как зомби, – констатировала она.

– Я полночи общалась с Мишаней.

– Давно вы так не общались?

– Уже не помню, когда в последний раз, если честно. Миша, кстати, ночью написал, что кот снова орал, но он нашел решение – заткнул уши берушами и лег спать, – сообщила я.

– Цивилизация достигла пика. Вот, вернешься спорим он перестанет орать, как по мановению волшебной палочки!

– О, тогда мой муж его придушит!

– Не придушит, ты же сама сказала, что они уже в обнимку спать начали. Хотя, когда ты вернешься, его место займешь ты. И начнется у вас с Мишаней новый медовый месяц, представляешь?

– Было бы хорошо, если бы всё, что он понял и сказал, закрепилось в его голове и не вылетело сразу же, как только я вернусь и всё домашнее хозяйство снова свалится на меня.

– Сегодня день его боевого крещения, ты на экскурсии вне зоны доступа.

– Я не понимаю, как я на это подписалась. А еще я ужасно хочу спать, – простонала я, делая глоток обжигающего кофе. – Миша сегодня везет Марину на соревнование. А я тут ради шариков в небе.

– Ты ради себя, – поправила она. – И ради фото для соцсети, чтобы Миша обзавидовался.

Мы сели в микроавтобус, где уже дремали другие туристы. Водитель, турок лет пятидесяти, с усами, которые жили своей жизнью, весело поприветствовал нас на ломаном русском:

– Доброе утра! Сегодня будет атлична погода.

Я зевнула и подумала, что сегодня моя сила заканчивается на уровне «не уснуть лицом в стекло».

Мы ехали несколько часов. За окном мелькали отели, странные магазины, и бесконечные поля, покрытые утренней дымкой.

Наташа дремала, положив голову мне на плечо, а у меня куда-то делся сон. Я всё смотрела по сторонам и думала о том, что будет, когда я вернусь, вспоминала что-то из молодости, в общем, типичная женщина: вместо того, чтобы отдыхать, начала тревожиться из-за того, что я давненько не тревожилась.

Турок-водитель включал национальную музыку, которая звучала как смесь флейты, кота и молитвы, но почему-то в этом был свой шарм.

Когда мы приехали к месту запуска (а это было нескоро!), я чуть не расплакалась от красоты.

Воздушные шары стояли на поляне, их корзины покачивались на ветру, а горелки уже раздували огонь, высвечивая из предрассветной тьмы шатры разноцветного шелка.

Они были огромными, выше домов, ярче, чем моя надежда на нормальный сон в ближайшие часы.

Я достала телефон и начала снимать, а Наташа уже фотографировала.

Нас пригласили в корзину. Инструктор – молодой веселый парень, похожий на актера из турецкого сериала, но с каменным лицом профессионала проверил ремни, показал, как держаться, и объяснил, что делать в экстренной ситуации.

Я не слушала, потому что в этот момент шар начал отрываться от земли, и сердце ушло в пятки.

– О Господи, – выдохнула я, вцепившись в поручни.

– Расслабься, – сказала Наташа, которая снимала селфи с видом на холмы. – Ты паришь, как птица. Только птица обычно не кричит чаечкой. С нами Серкан Болат, что может случиться?

Мы поднимались медленно и плавно. Земля уходила вниз, домики превращались в спичечные коробки, а дороги в ниточки.

Вокруг нас взлетали другие шары: красные, жёлтые, синие, полосатые. Это было похоже на сцену из мультфильма «Вверх», только вместо старика с домом – мы с Наташей.

– Я чувствую себя героиней романа, – сказала я, наконец прекратив паниковать. – Сейчас мы встретим там, в облаках, прекрасного принца.

– Ага, и вы споете дуэтом песню Жасмин и Алладина, – подшучивала Наташа.

– Для этого нужен ковер-самолет.

– А чем тебя корзина не устраивает? – веселилась подруга. – И вообще, у тебя есть Миша. Принца она в облаках мечтает встретить!

– Вот для чего нужны подруги, – деланно печально вздохнула я, – и помечтать не дают.

Она засмеялась.

– И, все же, спасибо, что предложила попробовать что-то новенькое, – сказала я, глядя вниз.

Ветер дул в лицо, волосы развевались, уши немного закладывало от высоты, но я чувствовала странный восторг – как будто я вырвалась из своего обычного мира в этот – сказочный.

Тут не было ни плачущих детей, ни кота с разбухшими яйцами, ни разлитого компота на диване. Только небо, тишина и множество разноцветных шаров вокруг.

– Смотри! – Наташа ткнула пальцем вниз. – Там долина, та самая, с каменными столбами. Говорят, там снимали какой-то фильм. Наверное, «Бэтмен против Супермена». Пейзаж инопланетный.

– Или «Звездные войны».

– Да, мы с тобой те еще знатоки кино! – посмеялась она. Надо было внимательно слушать гида по пути сюда, но я вырубилась.

– Ты пускала мне слюни на плечо.

– Не было такого! – возмутилась Наташа. – Если бы я пускала слюни, когда сплю, мне бы Марат сказал.

– Ой, он на тебя молится, ни за что в таком не сознается. Слушай меня, кто тебе еще правду-матку скажет?

– Кто-кто? Дети!

– О, да! Они умеют! Самые жесткие правдорубы – это наши собственные дети.

Инструктор – мы прозвали его просто Капитан Болат – начал рассказывать историю региона. Говорил он с таким акцентом, что «Каппадокия» звучала как «Каппадокья», а «вулкан» как «вулкант».

Мы с Наташей переглядывались и давили смешки.

– В древности люди жили в пещерах, – вещал он, – вырезали дома прямо в скалах, прятались от врагов. Там холодно зимой, жарко летом. Но они были счастливы. Потому что не платили ипотеку.

– О, это жесть! – сказала я. – Я бы не вывезла жить в пещере. Мне тут в доме со всеми удобствами времени вздохнуть нет, а прикинь еще дрова наруби, одежду нашей, мясо насоли, рыбу налови, еще и почисти

– О, я ненавижу чистить рыбу! – добавила Наташа.

– А стирать? Тут порошком не все отмоешь, а там дети ягод наелись и прощай вещь, которую ты несколько дней шила.

– Боже, я начинаю еще больше ценить цивилизацию!

– Я тоже! Приеду домой – обниму посудомойку и стиралку.

– Мишаня будет в шоке! – Мы засмеялись и чокнулись стаканчиками с чаем.

Мы зависли прямо над одной из таких древних пещер. Отсюда, с высоты, она выглядела как нора в сыре, крошечная и уютная.

Я представила, как сижу там вечером над свечей и пытаюсь заштопать детские штаны из непонятной ткани и поежилась. И домой так захотелось

Через час полета мы начали снижаться. Это было мягко, почти незаметно – земля поднималась навстречу, и вдруг мы оказались в поле, среди травы и коров, которые смотрели на нас с философским презрением.

Корзина мягко коснулась земли, Капитан Болат с улыбкой открыл дверцу, и я вышла на твердую почву с ощущением, что ноги всё ещё качаются.

– Это было нереально! – сказала я, обнимая Наташу. – Я словно переродилась. Теперь я другой человек. Я буду ценить каждое утро.

– До того утра, когда Матвей встанет в пять и попросит мультики, – усмехнулась она. – Но сейчас – да, это было прекрасно.

Нам налили по бокалу шампанского, настоящего игристого, холодного, пузырьки били в нос и щипали язык. Мы чокнулись с другими туристами – парой из Англии, которая весь полет держалась за руки, и девушкой-одиночкой из Японии, которая снимала всё на камеру и улыбалась так, будто ей подарили крылья.

– Я тебе обещаю, – сказала я Наташе, забирая у нее шампанское, заменив его на лимонад. – Когда-нибудь я вернусь сюда с Мишей. Мы оставим детей и приедем на отдых вдвоем и полетим с ним еще раз.

– Погоди, дай запишу на камеру, – хмыкнула она. – Скажи еще раз, чтобы я предъявляла тебе при встрече.

– Почему так вечно происходит? Ты в моменте обещаешь себе что обязательно его повторишь, но потом вечно появляется или происходит что-то, что тебе мешает

– Или кто-то, – подтвердила Наташа.

Мы сели отдыхать и смотреть на то, как остальные шары приземляются один за другим. Я смотрела и чувствовала себя настолько свободной, что даже не вспомнила про домочадцев.

Хотя на секунду подумала: наверное, Миша сейчас проснулся, уставший, лохматый, и будет собирать Марину на соревнования, отвозить Матверя и пинать Макса, чтоб не опоздал.

И ему никто не сварит кофе. И никто не скажет: «Ты справишься». И так жаль его стало!

Но потом я себя одернула. Потому что себя мне тоже было жаль. Особенно в тот момент, когда я выдала ту свою тираду о том, как я «сижу дома и отдыхаю».

Мы сделали сотню фотографий. Наташа заставила меня прыгать на фоне шаров, я заставила ее лечь в траву и сделать вид, что она спит. Получилось смешно и глупо. Мы были похожи на девочек-подростков, сбежавших из дома на каникулы.

Вечером, вернувшись в отель, я упала на кровать и включила телефон. Миша прислал серию сообщений:

Мишаня: Бублик съел Максимову кашу. А потом его стошнило на диван. Бедный диван, ему вечно достается! Так всегда, что-ли? После всего, что я с него смывал и отдирал – я тысячу раз подумаю, прежде, чем на него лечь!

Мишаня: Марина заняла второе место. Ее засудили, сучка Лизка выступила хуже! Мы поругались с ее мамашкой. Надеюсь, она не была твоей подругой? Прислал тебе видео, сама зацени. Слез было! (Моих тоже!). Шучу. Свозил дочь в сыроварню. Купил новую футболку и кепку. Спит. Довольная.

И под конец:

Мишаня: Цветы полил. Даже ту суку или как там ее? Кот жив, лежит рядом. А черепаха опять куда-то умотала. Складывается ощущение, что она живет на две семьи! Заказал ей маячок, задрала!

Я улыбнулась и написала:

Я: Только вернулась с экскурсии. Летала на шаре. Пили шампанское. Чуть не встретила принца в облаках, но передумала. У меня свой принц есть. Скучаю. Но не настолько, чтобы вернуться завтра. Жди через три дня. Целую! И тебя больше всех, но не скажу куда. Сам догадайся!

Отключила звук.

Наташа уже спала, раскинув руки, и я подумала, что это лучшая подруга в мире!

Если бы не она – не было бы всего этого.

Я еще полежала минут десять, пересматривая фото сегодняшнего дня, и провалилась в сон с ощущением, что мир большой, красивый и не ограничивается посудой, стиралкой и черепахой в бегах.