21

Проснулась от того, что телефон вибрировал так, будто пытался сползти с тумбочки.

Миша прислал сообщение:

Мишаня: Марь, у меня гениальная идея. Я решил проблему с котом !

Я еще протирала глаза, когда пришло следующее:

Мишаня: Брызгаю его из пульверизатора каждый раз, когда он открывает пасть, чтобы орать. Он замолкает на полсекунды, офигевает, потом снова открывает рот – я снова брызгаю. Пока счет 15:0 в мою пользу. Кот мокрый, злой, Молчит. Потому что занят. Вылизывается. Я победил.

Я прочитала это вслух Наташе, которая лежала на соседней кровати с маской из огурцов на лице. Она начала тихо хихикать. Через секунду мы уже сидели на кроватях, держась за животы, и ржали так, что огуречные кружочки послетали с ее лица на пол.

– Он поливает его из пульверизатора? – выдавила она сквозь смех. – Господи, Машуль, твой муж кошачий террорист. Он придумал дрессировку кота методом «мокрого измора».

– Господи, бедный Бася, он и так без причиндалов, так еще и повозмущаться по этому поводу не дают, – добавила я, вытирая слезы.

– Стопудово, черепаха не просто так исчезла, она пошла за подмогой.

– Вернусь домой, а там целая война: муж с пульверизатором, пса тошнит на диван, черепаха наблюдает из засады, а дети голодные, холодные

– Зато мать загорела, отдохнула, с кучей фоток. Вот это я понимаю баланс Вселенной.

Мы отсмеялись, вытерли слезы, и я снова взяла телефон.

Миша тем временем прислал фотографию. Я открыла ее и чуть не выронила телефон. Это было фото холодильника – но не просто холодильника, а какого-то штаба по управлению атомной станцией.

Весь холодильник был облеплен стикерами, бумажками с расписаниями, графиками. Я увидела:

«Подъем – 7:00», «Завтрак – 7:30», «Матвей – мультики до 8:00», «Горшок обязательно», «Обед – 13:00 строго», «Прогулка – 16:00 если нет дождя, если дождь смотреть прогноз».

Справа от холодильника, судя по ширине кадра, на стену были прикреплены какие-то диаграммы – цветные, в кружочки и квадратики, с надписями мелким почерком.

– Наташ, – позвала я, протягивая телефон. – Посмотри. Наш холодильник теперь похож на место преступления, где следователи ищут улики. Тут даже есть схема движения по дому, кажется.

Она взяла телефон, приблизила, прищурилась и сказала:

– Маш, тут написано: «Ответственный за посуду – Макс. За вещи и стирку – Марина. Ответственный за выбор завтрака и мультиков – Матвей». Он что, обязанности делегировал? Учись!

– Видишь, вот что значит мужчина взялся за дело: решил, что без системы в этом доме выжить нельзя, – ответила я. – У него теперь и стратегическая карта есть.

– Скоро он введет квартальные отчеты и штрафные санкции, – усмехнулась Наташа.

– Да вот же они, смотри, на стикерах красного цвета. Для каждого – свои.

Я полистала сообщения. Миша писал:

Мишаня: Я не спал всю ночь, но, кажется, навел порядок. Теперь все по расписанию. Дети сыты, кот мокрый, я доволен. Смотри, я даже придумал систему наказаний и поощрений. Вот пару любопытных выдержек: если вечером без скандалов – вечером пиво (мне, естественно!). Если кот не орет до 10 утра – выходной от пульверизатора.

Я показала Наташе – она опять захохотала, уткнувшись в подушку.

– Выходной от пульверизатора! – выдавила она. – Это же надо додуматься. Я теперь буду знать: если муж начнет сходить с ума и орать, надо купить пульверизатор.

– Надо же! Как у него все четко, – кивнула я, все еще смеясь. – Только он забыл, что это дети, а не швейцарский механизм или армия. Мне даже интересно, когда он это поймет

– А вдруг у него получится? Все-таки, он справляется. Пусть и по-своему, но справляется.

Через час пришло еще одно сообщение – на этот раз фотография тарелки. Миша прислал мне «свое коронное блюдо, которое он освоил по рецепту для чайников».

Я открыла фото и долго смотрела. На тарелке лежало что-то бежевое, с комочками, подозрительно напоминающее либо картофельное пюре с вкраплениями, либо размокший корм для собаки, либо последствия чьего-то несварения.

– Наташ, – позвала я, – смотри. Что это?

Она поднесла мой телефон ближе к глазам, отдалила, снова посмотрела. Потом вдруг как захохочет:

– Маш, это, надеюсь, не после Бублика? Выглядит так, как будто оно сейчас со мной заговорит

Мы переглянулись. Секунда – и нас прорвало. Мы хохотали до слез, до икоты, до боли в животе.

Наташа сползла по стене, я уронила телефон на кровать.

– Господи, надо написать что-то поощряющее, нельзя загубить талант на начальной, экспериментальной стадии, – выдавила я. – Но я сохраню это фото в отдельную папку. Назову «Шедевры Мишиной кулинарии». Вдруг он решит свой ресторан построить и стать там главным.

– Скажи ему спасибо, что он вообще готовит, – сказала Наташа, вытирая лицо. – Марат, когда остается один, заказывает доставку и ложится спать на диване. А твой – и кот, и расписание, и что-то готовит. Он старается. Это трогательно, хоть и выглядит как еда из постапокалипсиса.

Я написала Мише:

Я: Выглядит сытно. Надеюсь, дети это съедят.

Он ответил:

Мишаня: Ой, прости, не то фото прислал, это то, что я отдал Бублику. Я перемешал с его жидким кормом, чтоб он точно слопал.

И прислал фото макарон. Приличных. Перемешанных с омлетом. И с даже с кетчупом.

Мишаня: Вот, собственно, шедевр. Дети съели все до последней крошки.

Я прочитала это еще раз и впервые за отпуск поняла, что я спокойна за них. Потому что Миша наконец-то взял на себя управление хаосом.

И да, его методы были абсурдными, макароны с омлетом – все равно страшными на вид, а кот – вечно мокрым.

Но зато я сидела в отеле, пила кофе, смотрела на рассвет и не переживала, что дома кто-то плачет или голоден. Миша и правда справлялся.

Я повернулась к Наташе, которая набрала себе огромную тарелку мушмулы, и сказала:

– Знаешь, спасибо тебе. Что вытащила меня. Если бы не ты, я бы так и сидела дома и не знаю к чему бы это все привело.

Она посмотрела на меня с пониманием и улыбнулась:

– Ты же Машка. Ты всегда справлялась лучше всех нас.

Я кивнула и в груди разлилось тепло. Это был не просто отпуск. Это было возвращение к себе. Перевоспитание не только моего мужа домохозяйством, но и меня – отдыхом.

И спасибо Наташе за это – большое, искреннее, от всего сердца.

+ =

На следующее утро мы с Наташей решили, что море по нам соскучилось. Взяли полотенца, шляпы, крем для загара и пошлепали к пляжу.

Пляж в отеле был отличный: мелкий светлый песок, шезлонги с матрасами, бар прямо на берегу, откуда пахло сладостью и чем-то алкогольным.

Я расстелила полотенце, плюхнулась на него с чувством выполненного долга и глубоко выдохнула.

Наташа, уже успевшая намазаться маслом так, что блестела как новогодняя игрушка, улеглась рядом и водрузила солнечные очки на нос.

– Блаженство, – сказала она. – Птички поют, волны шумят, дети далеко: одна в Англии, второй еще в животе – прекрасно! А мужья сейчас на работе и завидуют нам молча.

– Миша не завидует, – ответила я. – У него там мокрый кот и стратегический план на холодильнике. Думаю, он вообще забыл, что у него есть жена. Он занят важным делом – покорением мира через расписание и пульверизатор.

– Ну и отлично, – хмыкнула Наташа, переворачиваясь на живот. – А мы тут будем ничего не делать. Вообще ничего. Разрешаю думать только о том, какая вода освежающая и хочешь ли ты еще один мохито.

Я кивнула и закрыла глаза. Но расслабиться не получилось. В голове сразу поползли тараканы: «А Миша покормил детей? Купил хлеб? А нужно ли коту какую-то профилактику после антибиотиков?».

Я открыла глаза и уставилась в небо. Облако было похоже на утюг. Потом на кастрюлю. Потом на гору грязного белья. Я поняла, что даже облака напоминают мне списки дел.

Наташа, видимо, почувствовала мое напряжение – она приподнялась на локте и посмотрела на меня с подозрением:

– Ты чего? Думаешь о доме?

– Как ты догадалась? – вздохнула я.

– У тебя лоб нахмурился. Ты когда о доме думаешь, у тебя такое лицо, будто ты решаешь уравнение с тремя неизвестными. Давай, колись. Чем бы ты хотела заняться, если бы не было Миши, детей, кота и этого ужасного графика на холодильнике?

Я задумалась. Действительно, чем? Я перебрала варианты: вязать? Нет, вязать я не умею, а те носки, что пыталась связать в декрете, пришлось выкинуть – они были похожи на что-то несуразное, а не на одежду.

Бегать по утрам? Смешно. Я бегаю только за ребенком, когда он удирает в сторону дороги. Рисовать? В последний раз я рисовала в школе солнышко с лучиками, и то мне поставили тройку.

– Я не знаю, Наташ, – честно сказала я. – У меня все хобби – это дети. Я умею собирать рюкзак в садик за минуту, я знаю, сколько варить рис, чтобы он был рассыпчатым, я могу одной рукой подтереть попу, а другой держать телефон и заказывать памперсы. Это хобби? Наверное, нет.

– Это выживание, – кивнула Наташа. – А для души? Вспомни, что ты любила делать просто так? Без пользы? Без того, чтобы это было надо?

Я закрыла глаза и попыталась покопаться в памяти. Запах ванили, что-то теплое, руки в муке. Я в фартуке. Жарко. Плита. Нет, не плита – духовка. Я что-то пеку. Просто так. Для себя. И мне нравится сам процесс – как смешиваются ингредиенты, как тесто поднимается, как по дому плывет запах яблок и корицы. Я открыла глаза:

– Кажется, я люблю готовить. Но не просто готовить, а делать красиво. Мне нравится подача, чтобы блюдо выглядело как картинка. Я могу полчаса украшать тарелку зеленью, чтобы муж сказал «ну зачем ты это делаешь, мы же все равно съедим». Но мне нравится сам процесс. И еще я делаю поделки в школу. Знаешь, когда надо принести «осеннюю композицию» или «новогоднюю игрушку». Я всегда делаю с душой. Другие мамы покупают готовое в магазине, а я люблю сидеть вечером, клеить, вырезать, придумывать. Это меня успокаивает.

Наташа аж привстала на лежаке, сдвинула очки на лоб и уставилась на меня как на открытие:

– Так! Стоп! Ты говоришь, тебе это нравится? А почему ты не делаешь это чаще?

– Потому что это как бы не считается делом. Это баловство. Ну готовлю я, ну пеку – так все готовят. Ну делаю поделки – так школа заставила. Это же не хобби, это обязанность.

– Маруся, милая, ты дурында? – сказала Наташа с той любовью, с которой только лучшая подруга может назвать тебя дурой. – Хобби – это то, что тебе нравится делать. Даже если тебе за это не платят. Даже если это просто ради удовольствия. Ты умеешь готовить? Да. У тебя получается красиво? Да. Ты когда последний раз пекла не потому что «надо накормить», а потому что хотела? Вспомни.

Я вспомнила. Два месяца назад. Пекла шарлотку в воскресенье утром, пока Миша водил детей в парк. Я делала её не спеша, с музыкой, смотрела, как карамелизируются яблоки на сковороде. Сфотографировала, выложила в соцсети. И знаете что? Набралось 40 лайков и три комментария: «Скинь рецепт!». Я тогда улыбнулась и скинула.

Наташа щелкнула пальцами:

– Стоп-стоп-стоп. Слушай меня внимательно. Ты любишь готовить? Да. Ты умеешь делать красивые фото еды? Да. Я помню те твои фотки с завтраками – у тебя на них тарелки как в дорогом ресторане. А поделки? Ты к прошлому Новому году сделала такую елку из шишек и мишуры, что учительница просила оставить в классе как украшение. Это талант, я тебе говорю. Почему бы тебе не вести свой блог? Кулинарный. Или творческий. Выкладывай рецепты, свои, авторские. Показывай этапы приготовления. Научись снимать красиво – сейчас это вообще просто, телефон есть у всех. Мало ли что ты делаешь поделки для школы, а то, что ты их делаешь с душой – это уже ручная работа. Люди такое покупают! Серьезно. Есть же мамы, которые не умеют клеить-лепить, но хотят, чтобы у ребенка была красивая поделка в садик. Ты могла бы делать на заказ. А рецепты? Сними видео, как ты готовишь свои фирменные кексы – с шоколадной крошкой и кусочками вишни, помнишь? Я до сих пор прошу тебя их испечь, когда прихожу в гости.

Я замолчала. Я никогда не думала об этом серьезно. Ну, готовка – это работа, рутина, она у меня каждый день. Поделки – это «надо для школы».

А с другой стороны – если это приносит удовольствие и еще может приносить деньги? Ну, хотя бы небольшие карманные, «на себя»?

Это же не стыдно, это же мое. Мой маленький мир, где я главная. Где не Миша составил график, не дети расписали мое время, а я сама решаю, какой рецепт придумать.

Наташа села на лежаке, скрестила ноги и стала загибать пальцы:

– Смотри: во-первых, готовка. Твои фирменные блины с творогом и вишневым соусом – это бомба. Во-вторых, выпечка – твои кексы, пироги, запеканки. В-третьих – поделки, и не только для школы. Ты можешь придумывать целые наборы для творчества: там шишки, ленточки, краски – и инструкция. И продавать. Люди любят готовые решения. А ты будешь делать то, что любишь. Ну что молчишь? Это же гениально, нет?

Я смотрела на море, и вдруг сквозь шум волн и крики чаек до меня дошло: она права. Это не просто «готовка». Это то, что я делаю с любовью и что у меня получается хорошо. И поделки – да, я просиживаю вечерами с клеевым пистолетом, кайфую от того, как из кусочков картона и сухих листьев рождается красота.

Почему я считала это неважным? Потому что это не приносит денег? Или потому что меня приучили, что «хобби должно быть серьезным»?

Я повернулась к Наташе и выдала:

– А знаешь, ты права. Я попробую. Начну с малого. Заведу страничку. Буду выкладывать свои рецепты – пусть не идеальные, без монтажа, но живые. И поделки тоже. Вдруг кому-то пригодится. И даже если ничего не продастся – мне будет просто в кайф это делать. Спасибо тебе! Ты второй раз за этот отпуск заставляешь меня поверить, что я не просто приложение к плите и детским горшкам.

Наташа довольно улыбнулась, намазалась маслом повторно и сказала:

– Вот и договорились. А теперь давай в воду, пока я не придумала тебе бизнес-план на десять листов. Муж будет гордиться, кот скоро язык себе сотрет столько вылизываться, а ты – скоро станешь звездой соцсетей. Пошли!

И мы побежали к морю по горячему песку. Я смеялась и чувствовала, как по телу разливается новая, забытая энергия.

И почему я раньше об этом не подумала?

Оказывается, иметь своё дело – пусть маленькое, пусть с клеевым пистолетом и противнем – это же счастье, которое может может приносить радость, не хуже отпуска.