Глава 20

– Какая разница, кто отец Мити? – хочу уйти от раздражающего вопроса и от своих чувств, которые он вызывает. Хочу отгородиться от той магии, которая начинает кружить вокруг и внутри меня, когда Зураб так близко. Непозволительно близко. – В любом случае у него скоро будет новый папа.

Зачем-то брякаю первое, что приходит на ум. Нужно как можно быстрее возвести между нами стену. Очень мощную стену. Толстую. Каменную. Чтобы мое глупое сердце сквозь нее ни в коем случае не пробилось, даже если захочет. Особенно, если захочет.

– Что ты имеешь в виду? – Зураб отстраняется.

– То и имею. У меня свадьба скоро.

Чего-чего, а последующей реакция ни я, ни мой уставший организм никак не ожидает. Зураб начинает просто ржать. Но никак обычно. Никак в прошлом. Немного надрывно. Если бы он был женщиной я бы подумала, что у него истерика.

– Ты прикалываешься, что ли? – спрашивает, когда немного в себя приходит, – за кого в этот раз собралась выскочить за муж? Ведь Паша уже занят.

– Как ты?..

Слова теряются, как только мой взгляд натыкается на его. В отличии от улыбающегося лица в его глазах нет и тени веселья. Они пронизывают мою душу, совсем как ледяной ветер сейчас пронизывает мое тело.

– Знаешь. Это не важно, – решаю, что наш разговор итак через чур затянулся, – если передумал везти нас домой, мы прекрасно доберемся на автобусе.

Собираюсь открыть дверцу, чтобы забрать Митю, но он тормозит. Хватает за руку. Не за куртку. А касается именно ладони. Жар от его кожи тут же прошивает мелким ознобом мое тело. Я моментально вспоминаю, как тепло и даже горячо бывает в его объятьях. Дурацкие, никому не нужные воспоминания. Сантименты, разъедающие и без того истерзанную душу. Ненавижу.

– Не неси чепухи. Залезай в машину, ты как ледышка. А с твоим… женихом мы потом разберемся.

Не успеваю спросить, что именно он имеет в виду. Очередная глупая шутка? Хотя раньше он так не шутил. Может Зураб настолько изменился, что теперь я действительно его совершенно не узнаю? А может он всегда был таким? Долго ли я его знала.

Но спорить больше не желаю. Устала. Хочет везти нас. Пускай везет. От меня не убудет.

Пристегиваюсь на переднем сидение, одновременно поворачиваю голову к сыну. Мой телефон он так и не взял и продолжает копошиться с машинкой. Она ему правда очень понравилась. Решаю побыть немного вежливой. Желание выставить себя хорошей матерью в глазах Зураба никуда не ушло. И даже понимание насколько это по-детски не останавливает.

– Тимофей, что надо сказать дяде за подарок?

Мальчик на секунду поднимает на меня лицо. Быстро переключается на уже запускающего мотор Зураба. Тот никак не реагирует. Он очень сосредоточен. Наверное, думает, как сдать назад и не задеть при этом красную Ладу, что припарковалась к нам почти вплотную. Очень отчаянный шаг на мой взгляд. Будь у меня права, я бы держалась как можно дальше от машин такого уровня, как у Зураба. Ведь за одну царапину выложить придется целое состояние.

Но ярко-красная лада отъезжает первой. В нее садится миниатюрная брюнетка, похоже, с железной психикой. По крайней мере я зажмуриваюсь, дабы не смотреть, как она выруливает с парковки. То ли это гениальное мастерство, то ли чудо, что все машины остаются целы.

Образ крошечной брюнетки кажется знаком. Я ее где-то видела. Вроде она воспитатель в ясельной группе. В группе для самых маленьких малыши. Вспоминаю, как и сама сдавала Митю в подобную. Вспоминаю слезы по утрам и как он цеплялся за край моих брюк перед уходом. Сердце наполняется новой болью. Я не смогла подольше посидеть с моим мальчиком, потому что надо было работать. Надо было зарабатывать деньги на самое элементарное. На еду. И сейчас с новой силой хочется винить во всем Зураба. Все, о чем плакала ночами, припоминается вновь.

– Спасибо, – бормочет ребенок с заднего сидения.

– Пожалуйста, – Зураб реагирует моментально, – здесь еще набор батареек. Ты умеешь их вставлять?

Тянется и я вздрагиваю. Сперва кажется, что его рука вот-вот накроет мою коленку. Скользнет выше. А там… Но он быстро меня обламывает. Открывает бардачок. Достает упаковку мизинчиковых. Кидает на заднее сидение.

Сын копается какое-то время. Я пытаюсь вмешаться, но он лишь ворчит и совсем меня не слушает. Образ идеальной матери рассыпается на глазах. И мне уже мерещится в красивом профиле Зураба затаившаяся усмешка. Наверно, он в душе потешается надо мной. Наверное…

– Не получается? – снова к ребенку обращается.

– Нет. Не открывается.

– Возможно там болты. Нужна отвертка. Погоди.

Мы тормозим на какой-то парковке, и Зураб выходит. Не глушит мотор. Печка продолжает работать, согревая нас. Я даже спросить не успеваю, куда он. Верчу головой, но его и след простыл. Нигде рядом с машиной не нахожу знакомого высокого силуэта. Он что нас тут бросил?

Волноваться начинаю, но уже через пять минут мне в руки опускается термостакан.

– Осторожно. Кофе горячий, – предупреждает знакомый голос, но на свое место не садится.

Обходит вокруг машины. Открывает багажник. Копается там некоторое время. А уже через секунду залезает на заднее сидение. Все происходит настолько внезапно и стремительно, что я и пискнуть не успеваю. Не успеваю сделать глоток горячего кофе, который как раз кстати. Снаружи я согрелась, а вот внутри до сих пор дрожу.

– Ты не против, – протягивает ладонь к сыну, в другой руке у него мелькает отвертка, – я открою крышку, а ты вставишь батарейки. Договорились?

Ребенок молча кивает и отдает ему свой трофей. А мне даже посмотреть не хотел давать. С обиды делаю резкий глоток и тут же плююсь.

– Ник! Боже. Ну, что ты за женщина. Я же говорил, что горячо.

Ругается он, пыхтя над крышкой отсека для батареек. А у меня так и зудит спросить «тебя ничего не смущает».

Не смущает, что помогаешь чужому ребенку с игрушкой?

Не смущает, что принес горячей кофе чужой женщине?

Не смущает, что твоя невеста может все это не оценить?

А меня вот очень смущает. Поэтому свой кофе я пью молча и больше назад не поворачиваюсь. Сердце предательски бухает в груди, но я пытаюсь его переубедить. Мы не одна семья. Нас больше ничто не связывает. Я не должна мечтать о несбыточном.