Глава 23

Кусаю губы и набираю Катю. За окном уже светло. Восемь утра. Надеюсь, она не спит. В любом случае терпеть дальше нет сил. Я не сплю с пяти. В животе литр выпитого крепкого чая. В голове полный бардак и не понимание, куда двигаться дальше. Слова Зураба, брошенные напоследок, тут же всплывают в памяти.

– Уволиться собралась? – он выразительно изгибает бровь на мое решительно брошенную фразу, – хочешь бросить меня, не выполнив обязательств? А деньги есть?

Поглядываю краем глаза на Митю, во всю веселящегося с машинкой на полупустой стоянке. Поэтому слова Зураба доходят не сразу.

– Какие еще деньги?

Покупка новой куртки для моего ребенка стала последней каплей. И я решила плюнуть на хороший заработок и удобство работы, где можно почти всегда вовремя забирать сына из сада. Ничего. Найду новую. А может даже уеду из Питера. Вернусь в свой город. В свою привычную жизнь.

Но вопрос про деньги выбивает почву из-под ног.

– Ты когда трудовой договор подписывала, внимательно все пункты читала?

Он не меняется в лице и не понять, что думает. Издевается сейчас или действительно просто объясняет.

– Пробежала… глазами.

Плечами пожимаю. Вспоминаю, в каком состоянии тогда все подписывала. С датой не перепутала уже плюс. Какие там пункты договора. Они везде стандартные.

– Ни-ка, ты меня поражаешь, – легкая усмешка скользит по красивым губам, – как можно подписывать документы, не читая? Ты в современном мире живешь. Здесь куча мошенников. А если бы там был не трудовой договор, а, например, свидетельство о браке со мной.

– Дурацкая шутка. Про невесту свою уже забыл.

– Похоже, ты помнишь про нее за нас двоих. Интересно, почему она так сильно тебя волнует?

– Твоя невеста ни капли меня не волнует! – выкрикиваю поспешно, – и хватит менять тему. Скажи, какие деньги ты имеешь в виду? Я у тебя в долг не занимала. Отработаю две недели и уйду с чистой совестью.

– Полгода.

– Что?

Глазами хлопаю, глядя в серьезное мужское лицо. Он больше не улыбается. Смотрит прямо и решительно. Словно приговор мне зачитывает.

– По условиям нашего контракта ты должна отработать моим секретарем полгода или заплатить компенсацию в размере…

– Сколько? – не выдерживаю, перебиваю.

Нервы бьют по телу ознобом.

– Пятьсот тысяч рублей, – наклоняется ближе, – у тебя есть полмиллиона, Ника? Только так ты сможешь уйти от меня.

– Уволиться с работы, – поправляю его.

Его намеки все сильнее царапают сердце. А оно итак уже все изранено.

– Это одно и тоже.

Он опять слишком близко. Обдает горячим дыханием мою макушку. А я опять так замерзла на осеннем ледяном ветру. Всему виной погода. И дрожь моя из-за нее. А вовсе не из-за того, что Зураб сейчас на расстоянии поцелуя.

– Ну, так что ты решила? Заплатишь или отработаешь каких-то полгода, получая шикарную зарплату и премию?

– Ты же знаешь, у меня нет таких денег.

– Знаю. Я же не дурак.

– Так зачем ты вписал такой пункт в мой договор?

Бесполезно искать ответа в его глазах. Они холодные, как это осеннее небо.

– Это стандартное условие. Текучка в нашей компании очень бьет по моему кошельку. Просто решил себя обезопасить. Еще одна внезапно сбежавшая секретарша мне ни к чем.

Кусаю губы и понимаю, что спорить и тыкать трудовой инспекцией бесполезно. Какие бы бумажки они ему ни выписали Зураб ими просто подотрется. Задействует своего адвоката и наверняка еще дело выиграет.

– Обещай, больше ничего не покупать моему сыну, – сдаюсь.

Он все равно сильнее. У меня просто нет выбора. Обнимаю себя за плечи и тут же ощущаю касание других рук. От них словно электрический ток проникает сразу под одежду. Кусает уставшее сердце, которое за последние годы почти перестало ускорять свой бег, а сейчас стучит так, словно в космос улететь собралось.

– Впереди Новый год, – шепчет почти губами к виску прижимаясь, – всем детям наших сотрудников положены новогодние подарки. А еще будет организован праздник и елка с Дедом Морозом и Снегурочкой. Неужели хочешь лишить своего сына этой волшебной сказки?

Мне не нравится, как он выделяет слова «своего сына».

Мне не нравится, как он прижимается, заставляя кровь внутри закипать.

Мне не нравятся его методы шантажа, подкрепленные железными аргументами так, что и не поспоришь.

Мне много не нравится или я просто пытаюсь себя убедить?

– Ладно, – вырываюсь из теплых крепких полуобъятий, – твоя взяла. Полгода. А потом я уйду.

– Полгода и уйти ты никуда уже не захочешь…

Воспоминания обрываются, когда в трубке сонно звучит.

– Алло!

– Кать, привет! Это Ника.

– О, привет, дорогая!

Она тут же перестает сонно бормотать. Похоже я ее все-таки разбудила. Не удивительно. В выходной люди любят отоспаться. А тут я со своими тараканами. Большими такими. Усатыми. Голубоглазыми, черт возьми.

– Как у вас дела? Кабачки все съели? – пытаюсь начать издалека.

Сама не знаю, как спросить о том, что интересует, и не выдать себя с головой. Пока болтаем минут пять, даже мыслей о Зурабе не подпускаю. Иначе голос неминуемо начнет дрожать.

– Ой, у нас тут неожиданность на днях случилась, – Катя переключается с темы обсуждения ее свекрови и бесконечного огорода так резко, что я замираю, – к нам тут гость такой интересный недавно приходил. Старый друг Паши.

О своем муже она все еще говорит с осторожностью. Будто боится меня задеть. А может до сих пор переживает, что выскочила замуж за моего бывшего? Глупенькая.

– И что же за друг такой? Может я его знаю?

Не думать о Зурабе! Не вспоминать его красивые губы! Даже не сметь представлять блеск его глаз, когда он смотрит на меня. Смотрит так, будто хочет поцеловать.

Ничего он не хочет. Это все лишь моя фантазия.

– У него такое имя… Хм… Дай подумать. Залиб? Зухраб?

– Зураб, – не выдерживаю.

Тут же гашу внутри яркие всплески эмоций. Одно его имя на губах, а сердце уже отрабатывает программу-минимум. Словно на кардио-тренировке с очень суровым тренером.

– Да. Точно. Такой красивый мужчина. А глаза у него – чистая лазурь.

– Боже, тебе бы картины писать, – делано хохочу.

Не вспоминать его глаза! Не вспоминать, Ника! Держи себя в руках!

– Так ты его знаешь?

– Кажется, припоминаю, – врать не имеет смысла, – Паша когда-то меня знакомил с ним. А что он хотел?

Тут же губу закусываю, понимая, что палюсь не по-детски. Но Катя даже внимания не обращает. Начинает отвечать на вопрос.

– Да, так. Мы просто болтали. Фотки разглядывали. Он платье мое хвалил.

– Какое еще платье?

– Свадебное. Ну, помнишь, ты подарила.

Ладони потеют и сердце останавливает свой бег. Мое свадебное платье. Зураб его ненавидел. Грозился выбросить на помойку. Ведь в нем я собиралась выйти замуж за другого. А потом отдала подруге и навсегда забыла о его дальнейшей судьбе.