Глава 50

На следующее утро огромный особняк наполняется шумом, грохотом дверей, и ревом машин, заезжающих на расчищенный от снега двор.

Первым прибывает высокий строгий мужчина. Он гораздо старше Зураба. Темные волосы, пепельно-серые глаза и прямой взгляд, словно он смотрит в самую душу. Читает там самые потаенные мысли. Он сдержан и немногословен. И выглядит очень-очень холодным.

Старший брат Зураба. Давид.

На меня он почти не смотрит. А вот Мите уделяет особое внимание. Гладит по голове. Задает вопросы и даже улыбается. Улыбка на этом суровом лице, как настоящий праздник. Видно, что с детьми он ладить привык. Наверное, сам папа со стажем.

Митя сначала робеет, но быстро находит общий язык с этим холодным на вид мужчиной. Потом няня, которую зовут Мария, уводит детей поиграть в сад. А Давид переключается на нас. Но ненадолго. Ведь через пару минут в комнату врывается золотой вихрь.

– Старый пердун совсем спятил! – Яна, сестра Зураба, не мелочится в выражениях. – Он итак был двинут своей идеей сделать из нас разменную монету, но с тобой окончательно перегнул палку. Я рассказала все Амире. Она с ним разводится и поживет пока у меня.

Я ничего не понимаю, поэтому молча сижу рядом с кроватью Зураба, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания. Оказаться в центре семейных разборок, в которых ни черта не понимаешь, не самое приятное ощущение.

С удовольствием бы ушла, оставив семейство Сулеймановых самим разбираться. Сходила бы в сад, погулять вместе с детьми. Поближе познакомится с Марией. Сказать ей простое человеческое спасибо, что присматривает за моим сыном. Но Зураб крепко сжимает мою ладонь и отпускать, похоже, не собирается.

– Яна, – строго замечает Давид, – зачем ты рассказала нашей матери? Ты, как обычно, сначала делаешь, потом думаешь!

– Я прекрасно помню, что это ваша, а не моя мама, – вскидывается девушка, – но я люблю ее не меньше вас. Амира всегда была мне, как мать, хоть я не сразу и поняла это. Она имеет право знать с каким чудовищем живет. Она тоже имеет право делать выбор!

Они с Давидом перебрасываются еще парой фразой. Но видно, что не обидных. А для меня становится новостью, что Яна в семье не родная. Ее тоже удочерили? Думаю, я узнаю об этом потом. Сейчас же голова итак взрывается от обилия новой информации. И мозг не успевает за всеми событиями. Поэтому я даже не анализирую больше происходящее. Принимаю все как данность. Выводы буду делать потом. Когда немного приду в себя.

– Знаешь, я рада, что эта дурацкая свадьба сорвалась. Оля мне никогда не нравилась. Эгоистичная фальшивка.

Поворачивается к нам и словно впервые замечает меня. На ее лице, как в открытой книге, читаются все ее мысли. Сначала удивление. Потом узнавание. Но даже если она меня вспоминает, вслух ничего не произносит.

– Я рада, что с тобой все в порядке.

Подходит к брату. Целует его в щеку. Снова скользит по мне взглядом. Будто сказать что-то хочет, но не произносит. Может мое присутствие ей неприятно. Зураб пока нас так и не представил. Не было возможности.

Он, словно читая мои мысли, тут же произносит:

– Это Вероника. Моя невеста. Мы скоро поженимся.

На несколько долгих секунд в комнате повисает тишина. И надо бы что-то сказать. Например, ляпнуть про то, что свадьба пока даже не запланирована. И что сначала надо бы отменить предыдущую. Но в этот момент дверь отворяется, и Митя летит на меня с криками:

– Мама! Привет! Мы слепили снеговика! – потом поворачивается к Зурабу и тут же выдает. – Пап! Ты посмотришь? Он такой большой получился! Тетя Маша нам помогала катать.

– Папа? – повторяет Яна.

Ее взгляд мелькает между нами тремя. Словно ищет сходство.

– Зураб, скажи, что я ослышалась?

– Ты не ослышалась, сестричка, – Зураб подтягивает к себе Митю, который все еще в курточке и перепачканных в снегу штанах, – это мой сын. Родной. А Вероника его мама. И мы скоро поженимся.

– Вы издеваетесь?! – девушка метает молнии между Давидом и Зурабом, словно те уже не первый раз подкладывают ей свинью. – Признайтесь! Вы это специально делаете? Специально прячете от меня моих племянников, зная, как я люблю детей?

На глаза девушки наворачиваются слезы, когда она снова смотрит на мальчика.

– Яна, не преувеличивай, – останавливает ее старший брат. По губам его словно блуждает легкая улыбка, – но ты действительно нас удивил. Решил взять пример с меня?

– Это вышло случайно, – возражает Зураб, – и хватит. Прошу. Вы напугаете Нику, и она от меня снова сбежит.

Подтаскивает меня к себе, крепко обнимая за талию. А я тем временем прижимаю к себе Митю. Сейчас мы действительно выглядим как одна большая семья. Не знаю, примут ли меня Яна с Давидом? Их мать Амира? Но надеюсь, хотя бы с Митей они будут дружелюбны. Все-таки он их кровь.

Словно в ответ на мои мысли девушка опускается на колени рядом с нами. Заглядывает в лицо сыну.

– Привет! Тебя как зовут?

– Тимофей, – насупливается сын.

– А как мама зовет?

– Митя, – отвечает неохотно.

– Можно, я буду звать тебя так же?

– Нет. Ты же не моя мама.

– Зато я твоя тетя. Ты знаешь, что это такое?

Рядом с ребенком девушка утрачивает весь свой воинственный пыл. Глаза ее подозрительно подергиваются влагой. И выглядит она совсем не разгневанной фурией, как еще минуту назад.

– Тетя – это такая тетенька, с которой надо здороваться, – выдает свою правду сын.

– Я не чужая тетенька, – терпеливо объясняет девушка, – я твоя родная тетя?

– Родная? – сын немного навостряет уши.

Еще недавно из родни у него была только мама. А теперь родственники хлынули целым потоком.

– Да. Я сестра твоего папы. А ты бы хотел иметь сестричку?

– Хотел, – не задумываясь кивает Митя, а Зураб незаметно щипает меня за попу.

Я краснею. Ну, что за намеки? Какие еще сестрички? Я еще даже до конца не поверила, что Зураб окончательно мой.

– А у тебя уже есть сестрички, – кивает Яна, – моя дочка и дочка дяди Давида. И даже братики есть. Теперь у тебя о-о-о-чень большая семья. Добро пожаловать домой, Митя.

Девушка отворачивается и смахивает несколько слезинок. Я и сама чуть не рыдаю. Лишь мужчины по-прежнему продолжают сохранять суровое сосредоточенное выражение лиц. Но наверняка в глубине души и они невероятно тронуты. Ведь как можно оставаться равнодушными, когда на твоих глазах совершается настоящее чудо. Когда еще минуту назад чужие люди по мгновению ока становятся близкими и родными.