Глава 16

Юн Хао откинулся на спинку дивана и задумчиво повторил:

— Четвертый брат и сын бывшего левого министра? Что же подтолкнуло госпожу Ли Ялань к этому предположению?

— Сначала я бы хотела поведать господину Юн Хао о том, каким человеком является Сюэ Сюэ. Я видела четвертого принца всего лишь однажды и мало что о нем знаю, но Сюэ Сюэ мне знаком довольно хорошо.

Девятый принц кивнул, дозволяя говорить. Сегодня он действительно пришел выслушать мои доводы, а не посмеяться, и я это очень ценила.

— Все началось еще два года назад, когда я прошла ритуал сплетения душ, и родители всерьез озаботились моей будущей судьбой…

Я рассказала Юн Хао о том, как Сюэ Сюэ пытался навязаться мне, а после отказа сразу же организовал похищение.

— Я догадывалась, что это он, но у меня не было доказательств. Если бы господин Юн Хао не спас меня, скорее всего, это сделал бы Сюэ Сюэ, чтобы надавить на моих родителей долгом благодарности или угрозой дурных слухов. Похищение девушки всегда оставляет тень на ее репутации.

Потом поведала о внезапном появлении сватов с помолвочными дарами и о нападении на наши лавки сразу после этого.

— Плохие отношения между семьями Ли и Сюэ еще не говорят о том, что Сюэ причастны к покушению на наследного принца, — резонно заметил Юн Хао.

— Я всего лишь перечислила уже произошедшие события, которые дают понять, что за человек Сюэ Сюэ. Первая его особенность — это мстительность. Он мстил даже за отказ от помолвки. Неудивительно, что меня попытались убить сразу после награждения императора. Вторая — честолюбие. Даже будучи сыном левого министра, он был недоволен своим положением. Но какая должность в Поднебесной может быть выше этой? Он ведь не мог переродиться в семье императора.

Я не могла рассказать девятому принцу о своей прошлой жизни, он бы попросту не поверил. С момента возрождения я изменила довольно многое, но если прежде эти перемены касались небольшого числа людей, то спасение наследного принца должно было повлиять на судьбу всей Поднебесной. И мои записи перестали быть столь полезны, как раньше.

Но даже если бы и нашелся подходящий случай, я бы все равно умолчала. Каково узнать, что в теле восемнадцатилетней девушки живет старая душа? Разве это не оттолкнуло бы девятого принца? Разве он не отвернулся бы от меня с отвращением?

За последние два года мы с отцом не раз перечитывали мои записи, и папа, зная всю подноготную императорского дворца, сумел выстроить целостную и правдоподобную цепочку событий, которая в прошлой жизни привела четвертого принца на трон. Вот на нее я и собиралась опираться.

— Сюэ Сюэ достаточно умен, чтобы не гнаться за внешними регалиями. Ему хочется обладать реальной властью, а не цепляться за ранги и титулы. Поэтому он решил войти в ближний круг будущего императора. Наследный принц не нуждался еще в одном последователе, ведь за его плечами поддержка материнского рода и любовь императора. Другие сыновья императора тоже собрали свой круг из чиновников и родственников. Даже если бы Сюэ Сюэ присоединился к ним, он стал бы всего лишь очередным прихлебателем — тем, кому время от времени бросают кость, но кого редко замечают.

Юн Хао растянул губы в кривой ухмылке:

— Позволь мне продолжить. Всего два сына императора не имеют ни поддержки, ни малейшей возможности стать императором: это четвертый и девятый. У девятого дурная репутация, кровь варвара и ни крохи отцовской любви. Четвертый же глуп и жаден — идеальный марионеточный император.

— Возможно, господин Юн Хао заметил изменения в поведении четвертого принца за последние два года, — сказала я, не подтверждая и не опровергая услышанное. — Судя по всему, мнение о четвертом принце медленно улучшается, но при этом его также не принимают всерьез. Даже наложницы из весенних домов, которых он дарит принцам, помогают сблизиться с братьями, но заставляют думать о нем, как о повесе.

Я замолчала, позволяя Юн Хао обдумать мои слова. Спустя время, достаточное для сгорания ароматической палочки, он сказал:

— Возможно, четвертый брат действительно изменился, и за его спиной стоит Сюэ Сюэ, но это не доказывает, что он причастен к отравлению старшего брата. Какую выгоду он получил бы от смерти наследника? Четвертый брат не набрал должного веса, чтобы претендовать на его место. Отец-император попросту выберет другого сына. Если же убивать каждого принца, назначенного наследным, последствия затронут всю Поднебесную.

Девятый принц снова подался вперед, потер ладонью лоб и добавил:

— Поверить не могу, что обсуждаю политику страны с незамужней девушкой.

Я сделала вид, что не услышала последнюю фразу, и перешла к самому важному:

— Господин Юн Хао помнит о мстительности Сюэ Сюэ? Семья Ли не просто оскорбила семью Сюэ, отказавшись от брака, мой отец сообщил императору о некоторых неблаговидных поступках господина Сюэ Кана, и того заставили уйти с должности левого министра.

— Госпожа Ли Ялань хочет сказать, что…

— Если бы наследный принц умер, я уверена, что в течение месяца нашлись бы доказательства вины моего отца. Может, подброшенный флакон с ядом или служанка, которая видела, как отец что-то подмешивает в напиток. Таким образом, они не просто бы избавились от наследного принца, но и внесли бы смуту в совет министров. Пусть господин Юн Хао представит: наследный принц умер, правый министр обвинен в его смерти. Даже здоровый мужчина может сломаться под тяжестью таких невзгод, а император уже далеко немолод и может временно обессилеть от горя, — я старалась выражать свои мысли как можно мягче, дабы не быть обвиненной в проклинании императора. — Кто взял бы на себя ответственность в это нелегкое для Поднебесной время?

Глаза Юн Хао озарились пониманием, и он быстро ухватил мою мысль:

— Братья бы начали сражаться друг с другом за влияние и власть. В этом случае недостаток четвертого брата стал бы его преимуществом. Его никто не опасается, за ним не стоит никакой видимой силы. И если он не совершит крупной ошибки, его признают достойным. Возможно, отец даже назначит его следующим наследником. Особенно если война между остальными братьями выйдет за разумные пределы, и отец-император захочет их приструнить. Конечно, это будет лишь временное назначение.

— И тогда останется сделать всего один шаг, — сказала я и умолкла.

— Как бы дико это ни звучало, этот план мог сработать. Тем более яд действовал медленно, и у четвертого брата было время подготовиться. Но даже если госпожа Ялань права, у нас нет ни единого доказательства, что за Ченси стоял четвертый брат.

— Прежде чем господин Юн Хао начал расследование, у нас также не было доказательств, что наследного принца травят.

Девятый принц встал с дивана и сделал круг по кабинету.

— Какая жалость, что юная госпожа Ли родилась женщиной! Такая трата таланта! Я сегодня же пошлю людей следить за четвертым братом и Сюэ Сюэ.

Я встала следом за ним, чувствуя, что разговор подходит к концу.

— Смею ли я надеяться, что господин Юн Хао напишет этой недостойной, если что-то узнает?

Он шагнул ближе и улыбнулся:

— Этот принц не осмелится разрушить союз с юной госпожой Ли. Какая жалость, что юная госпожа Ли родилась в семье правого министра…

Юн Хао слегка наклонил голову и стремительно вышел из кабинета вместе со своим слугой, а я испуганно глянула на Ши Хэ. Жар бросился мне в лицо и дошел до груди, заставив сердце биться, как пойманный голубь в клетке.

Он пожалел, что я дочь правого министра… Не потому ли, что я не могла выйти замуж за сына императора?

* * *

— Почему та девка еще жива? Ты кого послал в поместье Ли — калек или слепцов? Два опытных стрелка не смогли убить слабую девчонку! — бесновался четвертый принц.

Сюэ Сюэ стоял, склонившись в глубоком поклоне, и молча пережидал бурю. Он изначально был против этой затеи. Раз за разом Сюэ повторял, что убийство девицы Ли, только получившей прозвание «Спасительница наследника», покажет, что наложница Ченси была не единственной преступницей, что за ней стоят еще люди. Сюэ Сюэ ведь не отказывался ее убивать, просто просил подождать, отложить месть хотя бы на полгода. За полгода всё утихнет, и смерть девицы можно будет переложить на врагов ее отца или на владельцев лавок с глазурью.

Но Юн Чень не желал ничего слушать. Как капризный балованный мальчишка, он визжал, что девица Ли должна сдохнуть. Немедленно!

Срыв столь протяженного и утомительного плана на самом деле был весьма досаден. Столько серебра потрачено зря, столько усилий… Девицы из весенних домов стоили немало, их обучение тоже, каждой надо было собрать несколько сундуков с нарядами, духами, украшениями и румянами — одним только милым личиком и стройными ножками привередливых принцев не окрутить.

Зато не пришлось выполнять обещание, данное Ченси. Сюэ, все еще стоявший в поклоне, едва заметно улыбнулся. Ченси родилась от наложницы и сама была наложницей. Испытав унижения и в доме отца, и в гареме наследного принца, она больше всего желала, чтобы ее дочь избежала этой судьбы. Сюэ Сюэ пообещал сделать дочь Ченси официальной женой и подобрать ей в мужья доброго человека. Сюэ даже начал искать подходящие варианты, но теперь это всё оказалось ненужным.

Четвертый принц от крика сорвал горло и захрипел. Тогда Сюэ Сюэ смог ответить:

— Вернувшийся стрелок сказал, что девица уворачивалась похлеще любого воина. Только первая стрела пронзила ее плечо, а потом она изгибалась и прыгала, как угорь на сковороде. Вероятнее всего, душевный зверь наделил ее способностью чуять опасность. К сожалению, в Линьцзин медовых ласок больше не привозили, и мы до сих пор не знаем, что они дают своим хозяевам.

Перепуганная служанка поднесла теплой воды Юн Ченю, тот залпом выпил и хрипло сказал:

— Она должна умереть. Делай что хочешь, но девка Ли должна сдохнуть. Если бы ты тогда на ней женился, я бы сейчас был на полпути к трону! И выпрямись уже, смотреть на тебя тошно.

Сюэ Сюэ медленно разогнулся, подошел к столу, налил в чашу разогретого вина и выпил.

Хорошо, что он заранее купил этот домик, как раз для подобных разговоров с четвертым принцем. С бешеным нравом Юн Ченя не стоило рисковать, встречаясь в закрытых комнатушках трактиров, не настолько там толстые стены.

— Ты меня слышал? — принц попытался прикрикнуть, но сорванное горло выдало лишь сиплый писк. — Убей проклятую девку!

— А как? — Сюэ Сюэ опустился на диванчик и принял вальяжную позу.

Он не боялся Юн Ченя с его приступами гнева. У четвертого принца было всего одно достоинство — он родился сыном императора. Без Сюэ Сюэ он как старая шавка: брехать может, а укусить нечем.

— Теперь она нос не высунет за ворота — укушенный змеей десять лет веревки боится. Ли Вэй усилит охрану поместья. Как ее убить? Подкупить служанку? Заплатить охраннику? Всё это требует времени и немалых средств. К тому же сама по себе девица Ли не стоит и единой монеты.

Юн Чень резко обернулся и засипел на Сюэ Сюэ:

— Не стоит? Один ее Павильон зарабатывает столько серебра, сколько нет даже у меня, сына императора!

Сюэ равнодушно пожал плечами. Дворцовые интриги и государственные перевороты всегда стоили дорого. Они выжали досуха кошели четвертого принца и его деда по материнской линии, сам Сюэ Сюэ немало вложил в этого глупца.

— Господин четвертый принц забывает про основного виновника, сорвавшего наш план.

— Мой никчемный девятый братец! Как только они вообще снюхались? Братец избегает политики всеми силами, да и торговля ему не интересна. Где он мог столкнуться с этой девицей?

— Это не столь важно. Важно, что в глазах императора они уже связаны друг с другом. Ведь именно девятый принц потребовал признания заслуг девицы Ли. Если мы не можем дотянуться до вазы, почему бы не сломать под ней столик?

— Если убить девятого брата… — засомневался Юн Чень.

— Не убить. Оговорить, подставить, оклеветать! Пусть император сам его накажет. После этого заслуги девицы Ли также станут пустым звуком. Более того, вся семья Ли окажется под ударом.

Четвертый принц вмиг оживился, на его бледном лице проступили яркие пятна, а глаза заблестели.

Сюэ Сюэ смотрел на своего подопечного с легкой улыбкой, хотя презирал его до глубины души. Будущий император может быть гневливым, щедрым, милостивым и яростным, но он никак не должен быть мелочным. Юн Чень вечно хватался за ветки, забывая о существовании целого дерева.

— Может, подложить под него девицу из знатной семьи? — предложил четвертый принц. — Подсунуть средство для разжигания огня и закрыть с девицей в одной комнате! У него даже наложницы нет, огонь, наверное, давно полыхает под углями.

А также император не должен быть глупее собаки. Подложить девицу? Так только девицу и можно опорочить. Кто же осудит сына императора за небольшую распущенность? А бесчестие решается легко — девицу отдадут ему в наложницы и всё. Этот план сработает, только если подложить наложницу самого императора, но при нелюбви девятого принца к пирам устроить нечто подобное будет крайне сложно. И слишком много служанок и евнухов будет завязано.

— Или еще лучше: заставить его волка кого-нибудь загрызть, — не успокаивался четвертый принц. — Какого-нибудь ребенка! Кажется, у старшего брата недавно кто-то родился, то ли сын, то ли дочь.

Сюэ Сюэ вздохнул и налил еще вина. Скоро Юн Чень дойдет до разливания туши на императорском стуле и прочих безобидных шалостей.

— Если сын императора изнасилует какую-то девицу или его волк обагрит клыки кровью, это никак не затронет семью Ли. Нужно преступление посерьезнее. Кажется, скоро в Линьцзин прибудут представители земли Девяти ветров.

Измена государству — второй смертный грех, сразу после непочтительности к родителям. После такого обвинения покарают не только сына императора, но и всех, кто с ним связан.