Глава 23

Я вскочила, схватила Ши Хэ за плечи и тряхнула:

— Где ты это услышала? Кто распустил такую нелепицу? Может, перепутали? Может, это не девятый принц, а другой?

Девчушка с трудом проговорила:

— Только что на кухне болтали. Одна служанка отпрашивалась на свадьбу, ее два дня в поместье не было, а сегодня вот вернулась и рассказала такое. Об этом уже дня три весь Линьцзин судачит. Говорят, к дворцу девятого принца явился целый отряд, а потом оттуда вывели всех слуг в деревянных шейных колодках. Самого принца заперли внутри, а ворота взяла под стражу дворцовая гвардия.

— Пусть немедленно заложат повозку. Я поеду в Павильон. И предупреди Ли Жуя: он же обязан меня сопровождать!

Без помощи Ши Хэ я едва справилась с одеждой: криво запахнула верхнее платье, кое-как перетянула пояс, накинула первую попавшуюся накидку и выбежала наружу.

Девятый принц замыслил измену против престола! Быть такого не могло. Хотя… я замедлила шаг… откуда такая уверенность, что это ложь? Много ли я знала о нем? В записях о девятом принце не сказано ни слова, но я своими глазами видела, как относятся к Юн Хао в императорской семье. Зачем ему хранить преданность дому, где его не ценят и не любят? Его единственную наложницу, к которой он, верно, был привязан, забил насмерть его брат. После спасения наследного принца император кинул ему жалкую кость в виде выбора супруги, но сам не явился на прием. Император показал всей столице, что ему безразличен девятый сын, какие бы подвиги тот ни совершил и какие бы заслуги ни снискал.

И те люди Девяти ветров на приеме… Почему они так легко пробрались во дворец? Кто, кроме девятого принца, мог послать им приглашение? Может, он нарочно устроил это представление перед десятками чиновников, чтобы отвести от себя подозрения в глазах императора? Но если подумать, в жилах Юн Хао течёт кровь вождей Девяти ветров. Его родной дядя стоял во главе целого племени, пусть я и не помнила какого. Душевный зверь Юн Хао — белый волк, а такого дозволено иметь не каждому. А что, если белый волк в землях Девяти ветров — всё равно что императорский цилинь для Поднебесной?

Моя уверенность в невиновности девятого принца треснула. Но прежде чем судить, я должна была узнать, в чём именно обвиняют Юн Хао. Он хотел устроить заговор? Или сбежать в земли Девяти ветров и править дикими народами? Может, эта измена связана с иными обстоятельствами? В истории Поднебесной мятежниками называли многих. Успешных генералов, чьи армии отбрасывали северных варваров. Добросердечных чиновников, продавших своё добро ради хлеба для бедняков во время засухи. Чересчур умных евнухов, которые не сделали ничего дурного, но однажды могли бы. Отец сам говорил, что император с годами становится всё осторожнее. Он хотел сказать «подозрительнее и мнительнее», только не осмелился.

Ко двору Ли Жуя я подошла уже медленным шагом и услышала перепалку между ним и Ши Хэ.

— Но юная госпожа Ли…

— Отстань! Я уже сказал, что не поеду. Я занят учением и не могу отрываться от книг. Пусть моя тетушка найдет кого-нибудь другого.

Я распахнула калитку во двор. Ши Хэ бросилась ко мне и прошептала, что повозку для меня заложить отказались.

— По распоряжению господина Ли, — добавила она.

Ли Жуй стоял на террасе с таким видом, будто предпочёл бы лечь под палки уездного палача, лишь бы не ехать со мной в Павильон.

— Отец запретил? — только и спросила я.

Он кивнул.

Я не стала уговаривать или угрожать, в данном случае это бесполезно. Вместо этого я направилась прямо к воротам поместья. Там я отыскала воинов девятого принца.

— Бумаги от моих управляющих не пришли в срок. Это отец запретил передавать их мне?

— Да, юная госпожа Ли, — сказал воин со змеей.

— Разве вас приставили ко мне не ради моей защиты? — мой голос звучал спокойно, даже безжизненно.

— Так и есть, юная госпожа Ли. В этом указании мы не нашли никакой угрозы для юной госпожи Ли. И это… наши контракты в руках господина Ли, так что… — воин развел руками.

— Мой отец говорил что-нибудь о Тан У? Давал указания на его счет?

— Я о том не слыхал.

Я развернулась и пошла обратно. Теперь мне стала понятна отцовская спешка с моей помолвкой. Измена престолу — преступление, за которое тень падает не только на виновного. Именно в этом обличили моего отца в прошлой жизни. Под подозрение попадал весь круг обвиняемого — близкий и дальний, родня, слуги, ученики, знакомые. А значит, и наша семья. Отец спешил заключить помолвку, чтобы вывести меня из-под удара и заодно доказать императору преданность. Пусть помолвка — это еще не брак, но в Поднебесной редко разрывают подобные договоренности.

А чтобы я не наделала глупостей, отец запер меня в поместье и запретил передавать свитки Шусян. Оставалось только завернуть меня в толстое хлопковое одеяло, перевязать шнуром и убрать на склад.

И всё же я не могла сказать, что он совсем уж неправ. Когда заболел наследный принц, я же пошла к нему во дворец. Мама заметила связь между мной и Юн Хао ещё до того, как она по-настоящему возникла. Потому отец боялся, что я помчусь во дворец девятого принца или того хуже, к императорским воротам, чтобы выяснить правду.

Дочь правого министра бегает по Линьцзину и выпытывает вести о девятом принце! Один такой слух перечеркнул бы все попытки отца очистить имя рода, а заодно и малейшую надежду на брак с Го Вэньцзюнем.

Я вернулась в свой двор и попыталась успокоиться.

Пока ничего не были известно наверняка. Может, это ошибка. Может, служанка что-то напутала. Порой человека всего лишь вызывают как свидетеля, а соседи уже судачат, будто завтра его поведут на казнь.

Я дождалась возвращения отца и пришла к нему сразу после вечерней трапезы. Одного взгляда на меня ему хватило, чтобы понять, что я знаю новость. Он спросил:

— Как?

— Кухонная служанка проболталась. Почему ты скрыл от меня? Почему снова обращаешься со мной как с несмышлёным ребёнком? Разве я не доказала два года назад, что могу помочь? — выпалила я.

Папа тяжело вздохнул. От тревог он похудел, и его прежде круглые щёки опали, лицо стало усталым и непривычно старым.

— Два года назад… Лань-Лань не понимает, насколько тяжело нам, твоим родителям, было слушать, как ты страдала в прошлой жизни. Я пообещал твоей матери, что эту жизнь ты проживешь счастливо. Ты радовалась глазурной мастерской, и я не мешал тебе заниматься торговлей. Радовалась, когда кормила нищих в Крысином углу, и я не запрещал туда ездить. Только, видимо, сами Небеса против нас. Значит, мне остаётся одно — доверить твоё счастье другому дому.

— Ты так говоришь, словно мы уже проиграли! — воскликнула я, еле сдерживая слезы. — Скажи, что на самом деле происходит! В чем обвиняют девятого принца? Как это коснется нашей семьи?

— Не стоит, моя Орхидеюшка. В твоих воспоминаниях этих событий не было. Видимо, мы все-таки смогли хоть немного изменить судьбу. Иди к себе, готовься к свадьбе. На этот раз я не подведу тебя.

Я топнула ногой и выкрикнула:

— Я все равно узнаю! Сбегу тайком и узнаю. Лучше скажи всё, как есть. Разве не ты говорил, что неведение мучит сильнее, чем знание? Разве не ты всегда считал, что даже недобрые вести лучше недомолвок?

— Вэй-Вэй, скажи ей, — раздался от двери женский голос.

На пороге кабинета стояла мама, у ее ног замерла белоснежная Бай-Бай. Против их напора отец устоять не смог.

— Хорошо. Девятый принц обвинен в сговоре с людьми Девяти ветров с целью захватить императорский престол. Я не знаю, откуда пошел донос, но во время расследования в поместье, отведённом людям Девяти ветров, нашли письмо, написанное рукой девятого принца.

Отец смотрел мне в глаза и перечислял все доказательства против Юн Хао.

— В этом письме говорилось, что девятый принц, как племянник Темура из клана Хурчид, просит помощи серебром и воинами, дабы занять императорский престол. В награду он обещает отдать три северные провинции клану Хурчид и его союзникам. Там упомянута и кровь Девяти ветров, текущая в его жилах, и белый волк, будто бы дающий ему право созывать племена. А еще… еще там сказано, что в Поднебесной у девятого принца есть могущественный союзник, который поможет ему захватить власть.

— И это правый министр, да?

— Да. Прямо имя не названо, но намёк на дочь этого союзника слишком ясен.

— Тогда это подлог! — выпалила я, обрадовавшись. — Это подложное письмо! Значит, девятый принц невиновен, его просто оболгали.

Папа с мамой переглянулись.

— Почему ты в этом так уверена?

— Потому что на приёме девятый принц попрощался со мной. Сказал, что нам больше нельзя видеться. Сказал, чтобы я выходила замуж, а он выберет другую невесту. Если бы он на самом деле собирался использовать меня и тебя, то не стал бы рвать с нами все связи.

— Кроме письма, в доме принца нашли бронзовую подвеску с синими камнями — в землях Девяти ветров такую дозволено носить только предводителям.

— Но… — я задумалась, — бронзовую подвеску с синими камнями он носил еще два года назад, не скрывая. Я запомнила её именно потому, что она казалась грубой и неуместной рядом с дворцовыми шелками. Вероятно, она досталась ему от матери.

— И последнее: лавочник, державший лавку неподалёку от поместья, отведённого людям Девяти ветров, утверждает, что видел девятого принца, входящего в их ворота. Была уже почти ночь, и, по его словам, принц пробирался туда тайком.

Я лишь пожала плечами:

— С каких пор каждый мелкий лавочник знает, как выглядит девятый принц? Он же не разъезжает в пышных одеждах по всему Линьцзин, как некоторые.

Отец согласился со мной:

— Да, и подвеску, и показания лавочника можно оспорить, но вот письмо… Сам император признал почерк девятого принца.

— А что говорят люди Девяти ветров? Их допрашивали?

— Пока лишь вежливо расспросили. Они признали наличие письма, сказали, что получили его заранее вместе с приглашением на прием, поэтому и явились.

Я, задумавшись, прошлась по кабинету, постояла около Мовея, затем погладила Бай-Бай.

— Если ты хочешь вмешаться в расследование… — начал было отец, но я его перебила.

— Папа, разве тебе это ничего не напоминает? Письмо, подвеска, случайный свидетель. Всё почти в точности, как в прошлой жизни, когда тебя обвинили в отравлении наследного принца. Следователи при обыске поместья нашли письмо, флакон с ядом и слугу, который будто бы что-то видел. Скорее всего, здесь снова замешан четвертый принц вместе с Сюэ Сюэ. Даже в первую очередь Сюэ Сюэ.

— Это всего лишь домыслы, — возразил отец. Ему не понравились мои скоропалительные выводы.

— Но в прошлой жизни Сюэ Сюэ был виновен! Он сам мне сказал! Разве не разумно думать, что и на этот раз всё затеял он?

Отец поднялся, взял меня за руки и мягко проговорил:

— У нас нет доказательств: ни свидетелей, ни писем, только домыслы. Я же не могу предстать перед императором с рассказом о твоей прошлой жизни. Тебя попросту объявят злобным духом и отправят в самый глухой монастырь — каяться до конца дней. И если семья Ли хоть краем рукава заденет это дело, император не просто отстранит меня от службы. Он может лишить нас всех привилегий, забрать имущество и выслать к южной границе.

Я побледнела:

— Он отстранил тебя от службы? После стольких лет? Из-за какого-то подложного письма? Это… несправедливо! И что будет с девятым принцем?

— Если император смилостивится и не велит казнить, тогда его лишат титула, обратят в простолюдины и отправят в дальнюю провинцию. Впрочем, вероятнее всего, до места изгнания он живым не доедет.

Я вздрогнула. Даже в моей прохудившейся памяти еще сохранился тот страшный день, когда казнили отца.

— Нет! В этот раз я не уступлю! Сюэ Сюэ ведь не остановится, он обязательно очернит и тебя, и весь род Ли. Я больше не хочу смотреть, как кто-то погибает из-за него! Зачем он так поступает? Я ведь просто хотела жить мирно. Разве в Поднебесной не хватит места для Сюэ и Ли? Зачем он снова бьет по нам? Зачем Небеса позволяют жить такому, как Сюэ Сюэ? Почему они так слепы?

Я кричала и плакала, пока мама не обняла и не прижала к себе.

— Вэй-Вэй, Орхидеюшка права, — услышала я сквозь слезы мамин голос. — Мы стерпели раз, стерпели два. Сколько еще мы должны терпеть? Если малыш Сюэ не образумился после отставки своего отца, значит, надо преподать ему урок на всю жизнь.

Мама помогла мне вернуться в двор Белой Сосны и пообещала, что меня больше не станут запирать в поместье, если я не стану действовать опрометчиво. А еще сказала, что постарается поскорее познакомить меня с моим будущим мужем.

* * *

Тан У появился на следующий день. Я даже было решила, что отец запретил впускать моего скрытого воина, но Тан У развеял мои подозрения. Он на самом деле въехал в ворота Линьцзина лишь этим утром.

Прежде чем предстать передо мной, мой воин помылся от дорожной пыли, поел и сменил одежду, поэтому я не увидела, как на нем отразилось столь долгое путешествие.

— В Чанлэ семья Го хорошо известна. Их старший сын, Вэньцзюнь, с малых лет выказывал немалый ум и обладал отличной памятью, поэтому родители наняли для него учителя. У него был одна беда. В детстве корова наступила ему на правую руку и раздробила пальцы. Кости срослись плохо, и кисть он держал с трудом. Говорят, почерк у него был безобразный. Никто не мог разобрать ни одного иероглифа, кроме него самого.

Для будущего чиновника это почти приговор. Его работу на экзамене никто даже проверять бы не стал.

— Но родители не отчаялись. К шестнадцатилетию они продали почти все имущество, заняли у родных и знакомых и выкупили редкого душевного зверя — чернильную змею. После этого почерк Вэньцзюня быстро выправился, знатоки хвалили его каллиграфию. Потом он отправился сдавать экзамены, вошел в десятку лучших в своей провинции, но даже полученной награды не хватило, чтобы родители расплатились с долгами. Он даже поехал в Линьцзин на второй этап, но в назначенный день так и не явился. В Чанлэ о причинах знают мало. Известно лишь, что вскоре после этого его родители наконец закрыли долги, купили большой дом и зажили лучше прежнего. Все эти три года Го Вэньцзюнь не появлялся в родном городе. Соседи говорят, будто он живет в Линьцзине у некоего учителя и готовится стать лучшим во всей Поднебесной.

— В Чанлэ знают о его помолвке? Его семья готовится к свадьбе?

— Вроде бы нет. Они не покупали положенных подарков для невесты, не заказывали свадебную вышивку. Живут, как обычно.

Конечно, господин Го мог сам купить и заказать всё необходимое. Уверена, в Линьцзине такие товары куда лучше, чем в каком-то Чанлэ. Но ведь свадьбой старшего сына должны заниматься родители! И невесту они должны выбрать. Неужели господин Го собирается жениться на мне без родительского благословения?

Я забыла спросить у отца, кто приходил в наш дом в качестве сватов господина Го, если родители и родня оставались в Чанлэ. Но сейчас меня больше волновал другой вопрос.

— Ты слышал последние новости?

Тан У кивнул:

— На улицах Линьцзина только об этом и говорят. Госпожа Ли желает, чтобы я разузнал подробности?

— Нет. Пока нет. Но будь готов. Скоро мне может понадобиться твоя помощь.