Глава 7

Со встречи с девятым принцем прошло две недели, но я не волновалась: в императорском дворце время течет как вода в стоячем пруду, размеренно и едва ощутимо. Скорее всего, девятый принц уже побывал у наследного брата, но наложницы еще не успели наиграться подарками, и потому не спешат звать меня. К тому же им не пристало выказывать радость, пока их господин болен. Сначала нужно заручиться одобрением супруги наследного принца, а затем преподнести приглашение торговки так, чтобы оно не выглядело прихотью, а казалось благородным желанием отвлечься от печалей.

Потому я спокойно ездила в свой Павильон, снова и снова перебирала товары, которые представлю во дворце, узнавала новости о строительстве столовой. Шен нанял людей, очистил одобренное место и занялся фундаментом. Заодно я позвала Ши Лим, сестру своей служанки Ши Хэ, и велела ей отобрать лучших стряпух в Крысином углу. Она так хотела работать, что я не могла ей отказать.

А еще у меня появилось новое увлечение: я вызывала Ши Лим и Шена в Павильон для отчета в одно и то же время, а потом смотрела, как они кружат друг вокруг друга и не могут сделать первый шаг. Ши Лим понравилось, что Шен смотрит на нее не как на падшую женщину, а как на самую красивую и хрупкую вазу. Он даже дышать в ее сторону боялся. Пусть он хром и значительно старше, зато основателен, надежен и добр. Ши Лим видела достаточно богатых господ с утонченными манерами и знала, что за их изысканностью часто скрывается жестокость. Она больше не мечтала о роскоши и пылкой любви, ей довольно доброго мужа, который не станет ее бить, и мирной жизни без тревог.

Все, кто видел их вместе, понимали, что они чувствуют друг к другу. Только они сами оставались слепцами.

Ши Хэ попыталась объяснить это сестре, но та лишь отмахивалась:

— Малышка Хэ слишком добра. Ты меня любишь, поэтому тебе кажется, что все вокруг тоже должны меня любить, но это не так. Господин Шэн — хороший человек, он никогда не посмотрит на такую, как я.

Любопытства ради я тоже попыталась открыть Шену глаза:

— Кажется, что Ши Лим смотрит на тебя немного иначе. Возможно, ее сердце уже начало склоняться в твою сторону.

Тот добродушно улыбнулся:

— Госпожа Ши из-за чистой благородной души жалеет меня. Кому нужен хромой старик? Меня даже рыночные кумушки обходят стороной, а госпожа Ши изысканна и прекрасна, как луна в ночи, она найдет себе лучшего мужа.

После нескольких тщетных попыток мы перестали их сводить и просто наблюдали, ожидая, когда же у них откроются глаза.

Неужели влюбленность выглядит вот так? Когда не можешь насмотреться на него, когда вздрагиваешь от одного лишь его имени, думаешь о нем, переживаешь из-за мелочей и не видишь, что он чувствует то же самое? Сюэ Сюэ никогда не любил меня, а потому выражал свои притворные чувства смело, без милой наивной робости, без малейшего страха. Искренняя любовь робка, как лесной ручеек, а притворная смела, как горный поток.

А тем временем в нашем поместье прошел ураган.

Разгневанная мама строго-настрого запретила Ли Жую преследовать меня и вообще заходить на женскую половину дома.

— Прежде я допускала некоторые вольности, — заявила она, — но согласно устоям Поднебесной только один мужчина может ходить где пожелает — это муж и господин. Ли Жуй прошел ритуал сплетения душ, он больше не ребенок, потому ему следует соблюдать общепринятые правила. Я не хочу, чтобы по Линьцзину поползли слухи о том, что племянник заглядывается на свою юную тетушку.

Одним махом мама отменила торжественные совместные трапезы, а также велела всем женщинам поместья, то есть мне и старшей невестке, каждое утро приходить к ней ради добрых пожеланий. Раньше подобные утренние приемы проводила бабушка, но из-за нездоровья и слабости она передала управление поместьем маме, а мама не видела смысла требовать от меня столь официальных визитов. Я и так часто прибегала к ней безо всяких обычаев.

Каждое утро, едва умывшись и уложив волосы, мы приходили к маминому двору, чтобы засвидетельствовать почтение, осыпали ее пожеланиями благополучия и долгих лет, а затем докладывали о планах на день. Если маме что-то не нравилось, она сама говорила, чем нам нужно заняться. И вот диво: всякий раз мама находила изъян в делах Лю Цзин-ши, потому нагружала ее мелкими хлопотами по самые уши.

— Моя дорогая сноха, — мягко говорила мама, — будучи дочерью наложницы, не научилась правильно вести домашнее хозяйство и управлять слугами. Возможно, из-за этого мой старший сын отослал тебя подальше. Я желаю вам с моим Вейяном благополучной семейной жизни и научу дорогую сноху всему, что она должна знать. Потом, когда Ли Жуй женится, дорогая сноха также обучит его жену женским премудростям.

И Лю Цзин-ши с утра до вечера вычищала пустые дворы, мариновала овощи на зиму, проветривала сложенные ткани. Разумеется, не своими руками, а при помощи служанок, но даже так это было довольно утомительно и занимало почти весь день.

Я не знала, заметил ли отец перемены в собственном доме. Он возвращался всё позже и позже. Болезнь наследного принца усугубилась, и всех беспокоил вопрос: кого император выберет преемником после его смерти.

Наследный принц был избран по праву: он сын императрицы, при этом самый старший из всех сыновей, неглупый, в меру отважный, и его с детства готовили править Поднебесной. Едва он прошел ритуал сплетения душ, как император стал брать его на все приемы, совещания и встречи.

Остальные сыновья родились от наложниц, у наложниц есть кланы за спиной, которые желают, чтобы именно их потомок взошел на престол. Скрытая борьба уже началась. Принцы изо всех сил старались привлечь внимание императора, матери-наложницы придумывали разные хитрости, чтобы вернуть его благосклонность хотя бы на одну ночь, материнские кланы очерняли соперников и превозносили до небес даже малые достижения своего ставленника. Если бы мой отец выдал меня замуж за любого принца, у того появился бы весьма сильный союзник, но это бы заставило императора усомниться в верности правого министра.

Наверное, во всем Запретном городе только два принца не участвуют в этих состязаниях. Во дворце наследного принца все молятся о его скорейшем выздоровлении, а во дворце девятого принца тихо и спокойно, как всегда. За ним нет ни материнского клана, ни родственников жены или наложниц, ни союзных чиновников, а значит, у него нет ни малейшей возможности даже претендовать на трон.

* * *

Послание от девятого принца пришло в конце второй недели. Он передал в Павильон официальное приглашение во дворец наследного принца, чтобы «показать величие народа Поднебесной и его мастерство». В приглашении были указаны день и время визита, а также предписания относительно одежды: какие цвета подобают гостье, какой крой, какие украшения и прическа. Видимо, девятый принц умолчал о моем происхождении, и во дворце решили, что к ним явится простая торговка, не ведающая приличия и этикет. Но я не могла надеть то, что сказано в приглашении, ведь там описано платье незнатной женщины. Как дочь правого министра, я не могла уронить достоинство отца столь скромным обликом.

Посоветовавшись с мамой, я выбрала наряд в нежно-сиреневых тонах, подходящих незамужней девице. Короткая куртка с широкими рукавами и вышивкой со стеблями бамбука, струящаяся юбка-цюнь из тяжелого атласа, талию подчеркивал широкий пояс с золотой нитью — намек на высокопоставленного родственника. Украшения для волос я выбрала не столько пышные, сколько необычные, все покрыты разного вида глазурью. Во дворце у какой наложницы нет золотых шпилек и дорогих одежд? Поэтому я не пыталась затмить их роскошь и богатство, а предпочла простой традиционный крой в сочетании с дорогими тканями.

По дороге я заехала в Павильон и забрала ранее подготовленные короба с товаром, а потом отправилась во дворец наследного принца.

После недолгого ожидания возле дворцовых ворот к нам подошли евнухи, забрали наши короба и понесли прямо ко двору супруги наследного принца. Тан У внутрь, конечно, не пропустили, так что я осталась с одной лишь Ши Хэ. Душевных зверей брать запретили, и мне всё время казалось, что я что-то забыла. Не хватало тяжести Ми-Ми на плечах и ее острых коготков.

Мы шли через череду дворов, любуясь богатством цветов и ароматов. Всюду нежно щебетали птицы. Убранство дышало спокойствием и изысканностью, небольшие ажурные мосточки и тенистые беседки столь естественно смотрелись средь розовых кустов и персиковых деревьев, словно они выросли из-под земли. Несколько раз мне хотелось остановиться, чтобы рассмотреть красивый пейзаж получше, особенно когда мы проходили мимо пруда, поросшего кувшинками. Его словно перенесли в сад прямо с гор. Гладкая, без малейшей ряби вода так идеально отражала облака и небо, что у меня перехватило в горле. Зачем нужны живопись и стихи, если они не способны подарить такие же ощущения?

Увы, сопровождающие нас евнухи хоть шли неторопливо, но не останавливались ни на миг, и мне оставалось лишь проводить взглядом тот тихий пруд.

Нас привели в зал для приемов, помогли расставить короба и велели подождать. Вскоре небольшими стайками сюда стали слетаться изящные девушки в красивых нежных платьях, словно небесные феи возжелали спуститься с небес. Я с восторгом любовалась их грацией, тонкими чертами лиц, сложностью причесок. Одни — гордые, с едва заметной усмешкой на губах, другие — робкие, не смеющие поднять взгляд, третьи — смешливые и любопытные, но все они сияли красотой и свежестью. Кожа на их лицах выглядела такой нежной, что казалось, тронь ее — и потечет вода.

Последней зашла супруга наследного принца. Я знала, что ей около сорока лет, но ее лицо было столь же белым и чистым, как и у молоденьких наложниц. Только присмотревшись, я заметила тонкий слой пудры, скрывающий первые морщины, и едва уловимый румянец, искусно нанесенный на щеки.

— Так вот какая ты — юная госпожа Ли, — сказала она, когда я поклонилась. — Я слышала о тебе, но не знала, что Павильон небесной глазури принадлежит тебе. Девятый принц сказал, что у тебя есть вещи, достойные самого пристального внимания. Покажи их нам.

— Эта недостойная благодарит ее высочество супругу за приглашение и надеется, что ее скромные товары хоть на миг отвлекут вас от печальных мыслей.

Я вынимала из коробов одну работу за другой, вертела, показывая переливы, и рассказывала о каждой. Пусть я сама не продавала их покупателям, но знала ничуть не меньше.

— Эта глазурь называется розовая пыль. Видите, как нежно переплетаются оттенки? Словно на закате зимним вечером. Сначала кажется, что поверхность шершавая из-за этих крошечных вкраплений, но если дотронетесь, то удивитесь, насколько же она гладкая. А эти вкрапления? Словно танцующие в солнечном луче пылинки! К сожалению, эта глазурь слишком дорогая, мастер Яо Пэн лично собирает для нее нужные камни, поэтому я не осмеливаюсь продавать «розовую пыль» в Павильоне. Покупатели разозлятся, когда увидят, как мало украшений мы можем предложить. На самом деле, вся «розовая пыль» ушла на эти браслеты и подвески.

Девушки перешептывались, обсуждая украшения, протягивали руки, спрашивали, можем ли мы сделать полный набор украшений в одном цвете. А я рассматривала их лица и пальцы.

Я мало что знала о яде, которым травят наследного принца, но была уверена, что его дают не через еду или воду. Раз здоровье принца медленно ухудшается с каждым днем, скорее всего, его продолжают травить небольшими порциями яда даже сейчас, и есть шанс, что яд оставит следы и на самом преступнике. Чем женщина может передать яд мужчине? Губами, руками и еще кое-чем, что я проверить не могу. Поэтому я вглядывалась в лица наложниц и наблюдала за их руками.

Крошечные упругие розовые бутоны губ у всех женщин блестели свежестью и влагой, только супруга позволила себе более яркий и насыщенный цвет. Нежные тонкие пальчики наложниц ежедневно умащивались дорогими маслами. Некоторые женщины отращивали длинные, в полпальца, ногти, укрепляли воском и надевали золотые колпачки, чтобы уберечь их. Ни малейшего намека на отравителя.

Впрочем, я и не надеялась так быстро отыскать виновного, поэтому продолжала показывать шкатулки, чайные наборы, тушечницы с кистями и прочие товары. Первой всегда делала выбор супруга наследного принца — она взглядом указывала на понравившуюся вещь, и Ши Хэ тут же откладывала ее в сторону. Если супруга оставалась равнодушной, тогда уже высказывались наложницы. Они хитроумными намеками, завуалированными угрозами и туманными обещаниями выманивали друг у друга вещицы, хвастали происхождением и богатством, вспоминали о подарках, полученных от принца, жаловались и задирали носы, и за этим было весьма интересно наблюдать.

Последним я достала самое дорогое творение мастера Яо Пэна — роскошную шахматную доску с глазированными фигурками. Там мы выверили всё: цвета от перламутрового белого до глубокого синего, переходящего в черный, тяжесть фигурок — чтобы чувствовался вес, но не утомлял руку, их хваткость и удобство. Я не любила шахматы, но увидев этот набор, захотела научиться. К тому же девятый принц подсказал, что его наследный брат любит в свободное время играть в шахматы, а значит, наложница, что получит этот набор, сможет привлечь внимание супруга. Неизвестно, заметит принц изящество новой шпильки или нет, но такие шахматы наверняка заинтересуют его.

Ее высочество супруга сразу просчитала это и заявила:

— Я выкуплю этот набор.

Ши Хэ уже потянулась к доске, чтобы отложить его для супруги, как вдруг раздался легкий колокольчатый смех:

— Ваше высочество, — произнесла молодая девушка с яркими фениксовыми глазами, — эта наложница не смеет перечить вам, но хочет заметить: этот набор слишком хорош, чтобы покрываться пылью в закрытых покоях.

— Что ты хочешь сказать? — холодно спросила супруга.

— Я всего лишь думаю о наследном принце, — надула губы наложница. — Драгоценный господин даже при недомогании навещает мой двор каждую неделю, и мы с ним часто играем в шахматы. А когда он в последний раз приходил к вашему высочеству? Будет жаль, если этот шахматный набор так ни разу не пригодится.

Я с трудом сохранила спокойное почтительные выражение лица. Осмелиться столь явно задеть достоинство официальной супруги? Прямо говорить о том, что принц больше не посещает ее покои? Видимо, эта наложница, ослепленная благосклонностью наследного принца, возомнила, что ее положение позволяет пренебречь правилами.

— Драгоценный супруг сейчас болен, ему нужен покой, а не пустые забавы, — ответила супруга.

— Ах! — наложница прижала ладонь к груди и широко распахнула глаза, словно услышала нечто невероятное. — Неужели ваше высочество полагает, что драгоценный супруг никогда не излечится от хвори настолько, чтобы вновь прикоснуться к шахматам?

Уголки губ супруги задергались, намекая на ее гнев, но она сумела ответить ровным голосом:

— Я, как и все во дворце, каждый день зажигаю благовония ради скорейшего исцеления драгоценного супруга.

— О, что вы, что вы! — наложница всплеснула руками, словно отгоняя дурные мысли. — В моем сердце нет и тени сомнения. Мой драгоценный супруг совсем скоро выздоровеет, и я, как преданная слуга, должна думать лишь об этом. Поэтому я должна получить этот шахматный набор! Я буду любоваться им с утра до вечера! Ах, если бы ваше высочество видела, как преображается драгоценный супруг во время игры в шахматы! Его лицо становится таким строгим и сосредоточенным, твердой рукой он переставляет фигуры, его острый ум пронзает насквозь мои нелепые стратегии. Жаль, что ваше высочество не умеет достаточно хорошо играть.

От ее слов кровь бросилась мне в лицо. Стыдно даже слушать такое, а она безо всякого стеснения говорила об этом вслух.

После недолгого спора шахматы всё же забрала супруга, надавив своим положением.

Мы с Ши Хэ сложили нераспроданные товары в короба, поблагодарили всех за внимание, оказанное моему скромному Павильону, и вышли из зала для приемов. Но не успели мы пройти и половину пути, как нас остановила служанка.