Глава 9

Наложница с блестящими манерами Пан Ченси жила в скромном отдаленном уголке дворца, где безраздельно господствовали величественные туи. Их тугие зеленые конусы окружали небольшой дворик, словно армия, взявшая в осаду крохотную горную деревушку. Я мало что знала об обычаях гаремов, но этот угрюмый, зажатый в тиски двор не соответствовал рангу госпожи Ченси, он скорее подошел бы наложнице самого низшего ранга.

Когда служанка, открыв перед нами ворота, поспешила к госпоже, чтобы порадовать ее доброй вестью, к нам выбежала девочка лет десяти в милом платье и с задорными пучками на голове.

— Ой, а вы пришли в гости к моей маме? — спросила она, забавно наклонив голову. Потом вспомнила о приличиях и представилась: — Я Линьхуа, дочь наследного принца.

Линьхуа — какое говорящее имя! «Лесной цветок» подходит девочке, чью мать отец отодвинул в самый дальний угол своего дворца.

— Так это маленькая госпожа Линьхуа, — улыбнулась я и поклонилась. — Для меня большая честь познакомиться с маленькой принцессой.

Девочка озарилась неподдельной радостью и даже на мгновение горделиво вздернула носик. А к нам уже спешила сама наложница Ченси, удостоив нас чести лично встретить у ворот

— Юная госпожа Ли, — ласково поприветствовала она, — прошу простить за столь бесцеремонное приглашение и скромный прием. Надеюсь, моя Линьхуа не наговорила глупостей?

— Вовсе нет, Линьхуа — весьма воспитанная и учтивая юная госпожа. Госпоже Ченси повезло с такой дочерью.

От неприкрытой лести госпожа Ченси совсем растаяла и пригласила нас укрыться от солнца в тени ее сада.

— Двор у меня скромный, тут много чего не хватает, но только не тенистых мест, — пошутила она.

Но когда я вошла в ее сад, поняла, что наложница вовсе не шутила. Туи, обступившие ее двор, погружали небольшой садик в сумрак даже в разгар дня. Из-за нехватки солнца остальные растения чахли и желтели, только хвощи да мох чувствовали себя замечательно, разросшись по всему саду.

Служанка принесла нам чай в красивом, но уже потускневшем от долгого использования чайном сервизе.

— Так, значит, госпожа Ли знает моего отца, — сказала наложница Ченси. — Если наши отцы так дружны, то и их дочери должны поддерживать знакомство. Прошу госпожу Ли не побрезговать моей дружбой и обращаться ко мне проще, без церемоний. Так как я старше госпожи Ли, я осмелюсь назваться старшей сестрой.

— Тогда я буду называть госпожу Ли тетушкой! — заявила девочка.

В отличие от благородной наложницы Муюнь, здесь я чувствовала искреннюю теплоту госпожи Ченси и решила последовать ее просьбе.

— Конечно, сестрица Ченси, я буду только рада.

Внешность госпожи Ченси проигрывала яркой, взбалмошной и непостоянной наложнице Муюнь. Но ее лицо обладало тихой привлекательностью, которая раскрывалась тем сильнее, чем дольше находишься рядом. К тому же у Ченси было отменное воспитание, ее речь, жесты и движения полностью соответствовали этикету, но при этом не выглядели искусственными или надуманными. Правила настолько вросли в ее кости, что казались частью самой Ченси. Может, у наследного принца такие манеры вызывали скуку, зато жена, подобная Ченси, никогда не уронит лицо своего мужа и не ошибется в доверенных ей поручениях. В любом деле она будет безупречна.

— Ах, я так рада, что мои скромные товары понравились сестрице Ченси, — сказала я, выслушав похвалы наложницы.

Всего через несколько минут после знакомства я разговаривала с ней, как с давней знакомой. Несмотря на сырой и промозглый сад, в обществе госпожи Ченси и ее дочери мне было тепло и уютно.

— Моя дочь Линьхуа подросла, скоро войдет в пору сватовства, но у нее почти нет достойных украшений. Поэтому я хотела бы попросить сестренку Ялань подобрать что-нибудь для нее.

Я посмотрела на круглое личико Линьхуа, которая едва сдерживала свое любопытство, и покачала головой.

— Увы, я допустила немалую оплошность и не подумала о желаниях маленьких принцесс. Хоть я прихватила кое-какие украшения, но они не подходят для девочек — слишком тяжелые и сдержанные. Если сестрица Ченси позволит, я принесу их в следующий визит.

— А тогда… тогда можно показать те, что есть? — смущаясь, сказала Линьхуа. — Маме тоже не хватает украшений, пусть она выберет что-нибудь для себя.

Ченси вежливо отказалась, сказав, что ей вполне достаточно тех, что уже имеются.

После чаепития Линьхуа попросила разрешение поиграть за пределами двора, и я ее прекрасно понимала, в этом сумрачном саду даже взрослому становилось тоскливо, а ребенку — тем более. Я отправила с ней Ши Хэ, моя верная служанка обожала играть с детьми и могла развеселить даже самого угрюмого ребенка. Мы же с Ченси и ее служанкой Сяоюй зашли в покои, чтобы согреться после долгого пребывания в сырой тени.

Так как мы уже договорились насчет украшений из Павильона небесной глазури, я постепенно заговорила о том, что интересовало меня.

— Возможно, мой вопрос покажется грубым и бесцеремонным, и если ответ на него принесет хотя бы толику неудобств, сестрица Ченси может притвориться, что никогда его не слышала.

Наложница грустно улыбнулась:

— Сестренка Ялань хочет узнать, почему наложница с блестящими манерами живет в таком неудобном месте?

Я молча кивнула.

— Мой драгоценный супруг всегда поступает по справедливости. После оказанной мне благосклонности я подарила ему дочь, и он повысил мой ранг до наложницы с блестящими манерами. Пока жива моя Линьхуа, никто не посмеет понизить его, — таковы правила, установленные моим драгоценным супругом. Но после рождения дочери наследный принц охладел и больше не посещал мои покои. Дворы распределяет ее высочество супруга, если только нет особых указаний. Она же дает средства на пошив нарядов, слуг и прочие расходы. Я плохо умею угождать и льстить, потому не смогла выпросить лучшее место или больше серебра. Меня печалит лишь то, что моя Линьхуа вынуждена страдать из-за плохих навыков матери.

— А как же твой отец, господин Пан? Разве он не должен помогать сестрице Ченси?

Ченси на миг отвернулась, чтобы перевести дыхание, а потом ответила с невероятным спокойствием:

— Я слышала, что уважаемый господин правый министр всю жизнь любил одну женщину и отказался брать наложниц. Поэтому сестренка Ялань не знает, как живут семьи с множеством наложниц и детей. Мой отец — чиновник высокого ранга. Будь я дочерью его жены, то меня не отдали бы в наложницы даже принцу, но я всего лишь дочь наложницы, одна из многих. Если бы я удержала любовь драгоценного супруга, тогда господин Пан не поскупился бы на мою поддержку. Увы, наследный принц не посещал мои покои много лет, мне уже скоро тридцать лет, и я не смогу вернуть его благосклонность. Так для чего господину Пану тратить средства, поддерживая неудачливую дочь?

Правда из уст госпожи Ченси звучала очень горько и печально. При этом я понимала наследного принца: он уже сделал для Ченси всё, что мог, — повысил ее ранг. Мужчина не должен вникать в женские хлопоты и распри. Я понимала господина Пан, он мыслит и поступает весьма обдуманно. Я понимала и супругу наследного принца: удержать власть в гареме она могла, лишь жалуя своих союзников за счет других. А маленькая госпожа Линьхуа? Дочь наложницы — невелика ценность, таких девочек во дворце немало.

Но больше всего меня расстраивало не нынешнее положение Ченси, а ее будущее. Ей еще нет тридцати, а впереди долгие годы такого существования. После смерти наследного принца ей станет еще хуже. Весьма безрадостная мысль.

Я поспешно перевела разговор на другое:

— А давно ли госпожа Муюнь стала благородной наложницей? Она выглядит столь юной, наверное, совсем недавно вступила во дворец наследного принца.

— Ах, наложница Муюнь. Она появилась совершенно неожиданно, примерно полгода назад, — радостно подхватила разговор Ченси. — Мой драгоценный супруг уже два или три года не приводил новых девушек, ее высочество супруга, наконец, успокоилась и начала менять порядки в гареме, чувствуя почву под ногами. А потом пришла девица Муюнь и всего за месяц стала благородной наложницей, поднявшись почти до вершины рангов.

— Ее подарил четвертый принц, — не удержалась служанка Сяоюй.

По ее лицу было видно, что ее просто распирает от желания посплетничать, но она не могла вмешиваться в разговор госпожи.

— Четвертый принц, — задумчиво сказала я.

— Да! Поговаривают, что она с самого начала знала все любимые занятия господина, — затараторила Сяоюй. — И в шахматы она играет, и любимые танцы танцует, и на цитре музицирует. А если чего не умеет она, так ее служанка подхватывает.

— Сяоюй, — укоризненно сказала Ченси, — вряд ли сестренку Ялань интересуют наши гаремные сплетни.

— Осмелюсь признаться сестрице Ченси, у меня совсем нет подруг. В поместье отца у меня нет сестер, подруги детства давно вышли замуж, а я дни напролет провожу в своем Павильоне, то беседуя со старым мастером Яо, то просматривая учетные книги. Поэтому я совсем не умею сплетничать. Позволь мне испытать это хотя бы здесь.

Ченси тихо рассмеялась, аккуратно прикрыв рот ладонью, и кивнула служанке. Та тут же осыпала меня ворохом слухов, среди которых я услышала тот, что меня заинтересовал больше других.

— Массаж головы?

— Да, многие девушки говорят, что наследный принц ходит к наложнице Муюнь дважды в неделю не ради любовных утех и шахмат, а ради массажа головы, который делает ее служанка. Господин часто устает после государственных дел, а массаж помогает ему расслабиться и быстрее уснуть.

— А что за масло она использует?

Однако всезнающая Сяоюй, увы, не смогла ответить на этот вопрос.

— А ты можешь достать хотя бы небольшую порцию этого масла? — попросила я. — Мой отец, господин правый министр, тоже часто мается от сильной головной боли, и я тоже хочу научиться делать такой массаж, чтобы облегчить его страдания.

Служанка задумалась и удрученно сказала:

— Достать, наверное, можно, но для этого надо будет преподнести несколько подарков…

— Разумеется, все затраты я беру на себя, — перебила я. — Это мой каприз, и платить должна я.

Я выложила все прихваченные изделия на стол и предложила Сяоюй выбрать подходящие. Она лучше знала, кому и что следует дарить.

— Не забудь и себе выбрать что-нибудь, — добавила я. — В благодарность за твою помощь.

Узенькие глазки служанки вспыхнули жадной радостью, но она сдержалась и взяла себе лишь скромную шпильку с дымчатым узором.

— Сестрицу Ченси я обязательно поблагодарю при следующем визите, — сказала я.

Среди украшений не было ничего, что подходило бы спокойному нраву госпожи Ченси. В прошлый раз наложницы выбирали яркие и броские вещицы, поэтому сегодня я взяла с собой именно такие.

Проведя с наложницей Ченси еще немного времени, я попросила разрешения удалиться, ведь день уже близился к концу, и мне не хотелось бы тревожить родителей столь поздним возвращением.

* * *

Голос госпожи Лю въедался в уши против его воли:

— Конечно, эту девицу никто не берет замуж. Поди, весь Линьцзин запутался в ее любовниках. И немудрено! Это надо же девке в полном соку позволять одной ходить по городу: то ей на торговую улицу надо, то в эту крысиную нору. Позорит доброе имя своего отца! И он тоже хорош! С утра до вечера в государственных заботах, а на репутацию дочери ему плевать. И мать только и потакает ее капризам: лучшие ткани — ей, лучшие драгоценности — тоже ей. Конечно, она не торопится замуж. А зачем? Если из дома никто не гонит, можно до старости в девках просидеть. Вот опять — где она сегодня ходила? Ушла рано утром, а вернулась почти к ночи. И хоть бы словечко ей высказали! А я тут вместо нее тружусь, как мул, скоро совсем высохну от этих хлопот.

— Избаловали ее, это верно, — поддакнул гнусавый мужской голос. — Но ты, мама, не думай, что она наивная дурочка. Я тут узнал, что тот старик, из-за которого бабушка так разгневалась, был вовсе не мастером Яо. Теперь понятно, почему он не поддался на мои посулы. Он всего лишь престарелый хрыч, негодный ни для чего, кроме обмана покупателей.

— А как же ты узнал это, сынок? Может, и это тоже обман?

— Нет, сын того жирного управляющего сказал. Сам мастер Яо работает в мастерской и в Павильоне не показывается. Я бы к нему сходил, но боюсь, что бабушка с дедушкой совсем разгневаются. Хоть я и старший внук, но не единственный.

— Ты пока не торопись. Надо подождать, пока эта несносная девчонка не сотворит какую-нибудь глупость. А лучше всего, если ты найдешь хотя бы одного ее любовника и заставишь признаться перед господином Ли. Пусть они увидят, какая их дочь на самом деле. Сможешь? Мне из поместья выходить нельзя без позволения госпожи, а ты — мужчина и наследник!

— Попробую, — неуверенно сказал юнец. — Если бы ты тогда не поскупилась и выкупила контракт Тан У, мы бы уже всё про нее знали.

— Кто же мог подумать, что этот мальчишка такой жадный? Я ему хорошие деньги предлагала.

Ли Жуй хмыкнул, но больше не стал укорять мать. Откуда ей, дочери провинциального чиновника, знать, сколько в Линьцзин платят элитным воинам с уникальными душевными зверьми? Да предложи она вдвое больше, и то было бы недостаточно.

Убедившись, что разговор закончен, Тан У медленно вытек из тени и исчез среди ровно постриженных кустов.

С тех пор, как молодому господину Ли запретили входить на женскую половину, следить за ним и его матерью стало намного легче. Не то, чтобы Тан У не мог тайно проникнуть туда, но идти против слова госпожи он не смел.

Докладывать госпоже об этом разговоре или нет? Пожалуй, не стоит. Госпожа в последнее время чем-то сильно озабочена, и тревожить ее такими незначительными вещами не стоит. Тан У решил сообщить управляющему Павильона о том, что молодой господин Ли знает, где прячется настоящий мастер Яо. Господин Кан весьма умен и придумает, что с этим делать.

А насчет поиска любовников госпожи? Ну пусть поищут. Кому, как не Тан У, знать, что госпожа Ли всегда пресекала невинные шутки и комплименты от влюбленных юнцов, отказывалась принимать подарки и не позволяла мужчинам коснуться даже ее руки.

Впрочем, Тан У с самого начала понял, что его госпожа — особенная: честная, добрая, заботливая. Благодаря госпоже его бестолковая сестра каждый день ест вдоволь, ходит в чистой опрятной одежде, учится читать и писать. Когда малышка И вырастет, Тан У надеялся, что ей позволят стать нянькой для детей госпожи. Увы, личной служанкой ни госпоже, ни ее дочке малышка И быть не может — слишком большая разница в возрасте. А когда дети госпожи вырастут, малышка И выйдет замуж и родит своих детей. Лишь после этого Тан У сам сможет подумать о женитьбе.

Сейчас Тан У думал лишь о том, как бы накопить много денег, чтобы купить сестре лучшего душевного зверя, а потом дать ей хорошее приданое. Малышка И должна выйти замуж за достойного человека, чтобы потом его родители не попрекали семью Тан в скупости.

А еще Тан У до сих пор не расплатился с госпожой за ее щедрость. С тех пор, как он выучился грамоте, Тан У вел записи о своем увеличивающемся долге перед госпожой. Плату за работу он туда не включал, но все остальное — подарки, новые отрезы ткани, безделушки из Павильона, которыми госпожа нередко баловала малышку И — Тан У вносил в список скрупулезно. Когда же он сможет расплатиться?

Его вытащили из нищеты, чтобы он защищал госпожу и выискивал ее врагов, а он так ничего и не сделал. Тот случай в Крысином углу не в счет, любой обученный воин с оружием легко бы разогнал тех ублюдков. Но и желать госпоже попасть в опасную ситуацию он не мог.

Поэтому Тан У должен стараться лучше!

В чем смысл скрытого воина? Он должен стать тенью госпожи. Она должна забывать о его существовании, но при этом чувствовать себя в безопасности — так сказал ему один из наставников. И Тан У старался. Однажды госпожа случайно коснулась его руки, наверное, настолько привыкла к его присутствию, что перестала замечать. Так и должно быть!

И Тан У приложит все силы, чтобы госпожа жила спокойно и мирно, пока не найдет себе достойного мужа, который будет ее защищать.