21. Олег

Вечером, придя домой, наблюдаю за Никитой, собирающим какой-то конструктор, который принесла секретарша.

Что-то вокруг мальчишки слишком много тайн. Но расспрашивать его самого опасаюсь. Да, и что может толкового рассказать об этих интригах пятилетний пацан?

От мыслей меня отрывает телефон.

— Вы просили позвонить, — слышу в трубке знакомый голос. — Пациентка пришла в себя.

— Она в сознании? — выхожу из комнаты, чтобы не напугать Никиту. — Я могу ее увидеть?

— В сознании, — говорит доктор. — И хочет вас видеть. Вашу фамилию называла. Но…

— Что? — нетерпеливо спрашиваю я.

— Вы же видели — у нее конвой перед палатой. К ней нельзя.

Смотрю на часы.

— Я буду через час примерно, — говорю и набираю сразу же Вику: — Вик, посиди с Никитой? Яна пришла в себя, мне надо ее увидеть.

После того, как Вика приезжает, я сразу еду в больницу к Яне.

Врач провожает меня до палаты и уходит. Дальше он мне ничем помочь не сможет.

У дверей стоит паренек лет двадцати. Смотрит прямо, в стену.

Уговорить его пропустить меня не составляет особого труда. Он мнется, скорее, для проформы. Боязливо оглядывается. Но сейчас поздний вечер. Кто его проверит?

К тому же я предлагаю ему, пожалуй, половину его зарплаты — за небольшую услугу. Всего лишь дать мне десять минут на общение с больной.

Позволяю ему даже осмотреть себя. Нет, у меня нет с собой никаких запрещенных предметов. Мне надо всего лишь поговорить.

Еще раз оглядевшись по сторонам, он впускает меня.

Яна лежит на кровати с закрытыми глазами. Вокруг какие-то аппараты, датчики, капельницы. Раздается слабый писк одного из приборов.

Подхожу к ней и беру руку. Холодную и слабую.

Яна чуть приоткрывает глаза.

— Олег… — произносит на выдохе. — Ты пришел… Олег…

— Тихо, Яна, тихо. Успокойся. Не надо нервничать. Все будет хорошо.

Неожиданно мотает головой.

— Олег, — губы едва шевелятся. Я вижу, что каждое слово дается ей с трудом. — Никита…

— Он у меня, — глажу ее по руке. — Все хорошо. Не волнуйся. С ним все будет в порядке. Скажи лучше, как это все произошло? Ты выпила?

Она изумленно смотрит на меня. Опять мотает головой.

— Почему ты спрашиваешь? — задумывается на мгновение, как будто пытается что-то вспомнить. — Тормоза, — морщится то ли от боли, то ли от воспоминаний. — Тормоза не работали. Я пыталась… Не помню… Машина была неисправна…

— Я понял, — говорю как можно спокойнее. — Не волнуйся. Ты пришла в себя. Это главное. О Никите я побеспокоюсь. Все будет хорошо.

— Олег, если надо подписать какие-то бумаги на Никиту, я сделаю это. Он не должен попасть к Дине. И к ее брату.

— Не волнуйся, адвокат все сделает, как надо, — успокаиваю я ее. — Тебе сейчас надо поправляться.

Мне хочется наклониться и поцеловать ее, но вижу, что она слишком слаба. Поэтому просто чуть сильнее сжимаю слабую ладошку.

На следующий день я опять встречаюсь с адвокатом и прошу его вместе с детективом попытаться найти проблему в тормозах. Я не верю, что Яна была пьяна, когда села за руль. И сильно сомневаюсь в результатах экспертизы.

Также прошу подготовить его необходимые бумаги для установления временного опекунства над Никитой на время нахождения Яны в больнице.