31. Олег

Я без труда читаю в ее глазах ответ на свой немой вопрос. За эти годы я научился находить ответы во взглядах, в эмоциях людей.

Она врала мне все эти годы. И врет сейчас. Сомнений нет.

Я не хочу разводить душевные разговоры, поэтому перехожу сразу к делу.

— Я собираюсь забрать у тебя сына, — произношу жестко и Яна падает обратно на диван.

Смотрит на меня снизу вверх и беззвучно открывает рот. Я терпеливо жду, когда она придет в себя. И мне даже нравится эта картинка. Не думал, что моя месть будет такой. Я рассчитывал лишь оставить ее без копейки денег. Но сейчас оказывается, что я заберу у нее нечто гораздо более ценное. Самое дорогое.

Наконец, Яна приходит в себя. Опускает взгляд. Кладет руку себе на грудь и как будто пытается отдышаться. Потом встает, откашливается и произносит:

— Олег, прости, мне кажется послышалось…

— Тебе не послышалось, — обрываю ее я. — Я заберу Никиту себе. Адвокат уже начал процесс.

— Но… — ее речь прерывиста, — на каком основании? Олег… что ты говоришь? Я не понимаю…

— Все ты понимаешь, Яна. Хватит лгать. Неужели за столько лет ты не устала от этого? — она опускает взгляд, но я беру ее за подбородок и смотрю прямо в глаза. — Я заберу Никиту, потому что я его отец, Яна. Я уже все знаю.

Ее глаза вспыхивают, но гаснут почти сразу же. И в них я как будто вижу обреченность.

— Кто? — тихо спрашивает она. — Кто сказал тебе, Олег?

— Я сделал тест ДНК, — и на этих словах Яна почему-то облегченно выдыхает. — Зачем ты врала мне? Ты ведь знала? Знала? — дергаю ее за подбородок.

Яна зажмуривается. Молчит.

— Знала, — теперь уже не спрашиваю, а утверждаю я. И мне больно от того, что я оказался прав. Впервые в жизни мне больно от этого.

Я отпускаю Яну и иду к выходу.

— Олег! — окликает меня Яна и подбегает ко мне. — Олег, ты не сделаешь этого. Не сделаешь…

Оборачиваюсь.

— Я уже делаю это, Яна. На днях тебе пришлют необходимые документы и ты их подпишешь.

Яна ошалело мотает головой из стороны в сторону.

— Никогда, — произносит она.

— Подпишешь, — твердо говорю я. — Тогда у тебя останется шанс хоть иногда видеть сына. Иначе…

Я не договариваю, но думаю, она все понимает по выражению моего лица.

Яна хватает меня за лацканы пиджака и слегка трясет.

— Олег! Умоляю! Олег! Не делай этого! Ты не можешь!

— Ты врала все эти годы, Яна, — не выдерживаю я и тоже повышаю голос. — Все эти годы я жил и не знал, что у меня растет сын. А даже после моего возвращения ты не рассказала мне! ты смотрела мне в глаза и врала! Спала со мной и врала!

Хватаю ее за запястья и срываю ее руки со своего пиджака.

— Хватит, — произношу уже спокойнее, поправляя пиджак. — Я в отличие от тебя прямо сказал тебе.

— Я не могла, Олег, не могла, — она как-то сразу оседает и садится на пол в моих ногах. — Прости. Но я не могла…

— Отговорки, — усмехаюсь я. — Я не хочу, чтобы мой сын воспитывался во вранье.

— Никита — мой сын, — шепчет она. — Мой.

— Подпишешь документы и сможешь видеть его раз в неделю. Если сможешь приехать к нам, в Канаду.

Яна вскидывает на меня испуганный взгляд.

— Да, я заберу его к себе. Тут, в этом вашем гадюшнике, ему делать нечего.

Разворачиваюсь, чтобы уйти, но Яна хватает меня за штанину.

— Олег! Не делай этого! — просит она. — Умоляю!

— Тогда скажи мне! — требую я. — Хоть сейчас будь честна со мной! Скажи! Ты ведь знала? Знала?

Яна опускает взгляд. Молчит.

Знала.

Мне кажется, скрежет моих зубов слышит даже Никита в своей комнате.

— Знала… — произношу вслух. — И не сказала…

— Я не могла, Олег. И сейчас не могу. Если я скажу тебе, то потеряю его окончательно. Навсегда.

Я усмехаюсь:

— Ты уже его потеряла. Я заберу его себе. Хватит придумывать отговорки для своей лжи. Прощай.

Дергаю ногу, в которую вцепилась Яна и ухожу.

Сразу же набираю адвокату и прошу его ускорить процесс подготовки к судебному разбирательству по установлению отцовства и определению места жительства ребенка. У меня есть рычаги давления на Яну и я знаю, что выиграю.

А весь тот бред, что мне сейчас пришлось выслушать, только еще больше убедил меня в правильности своих действий.

Никита — мой сын и будет жить со мной. Такая мать ничему хорошему не научит. Только врать. Приспосабливаться и врать.