32. Яна

После ухода Олега как будто пустота вокруг. Я никак не могу прийти в себя. Так и сижу на полу. В комнату вбегает Никита.

— Мам! — подбегает ко мне и обнимает. — Мам! Ты заболела?

В глазах читаю тревогу.

— Все хорошо, сынок, все хорошо, — успокаиваю я его и сама пытаюсь успокоиться.

— А где Олег? — Никита оглядывается по сторонам. — Он ушел? — спрашивает разочарованно, как мне кажется.

— Да, домой ушел, — я встаю, веду Никиту на кухню.

— Мам, знаешь, что? — говорит он, глядя мне в глаза.

— Что?

— Жаль, что Олег не мой папа, — у меня сердце замирает.

Прижимаю Никиту к себе.

— Но у тебя есть я, — говорю, хотя понимаю, что это глупая сейчас фраза.

— Мам, я так люблю тебя! — Никита обнимает меня крепче своими ручонками. — Я никогда-никогда не уйду! Ты же будешь всегда рядом?

— Конечно, сынок, — этот разговор опять вызывает у меня слезы.

Я вспоминаю разговор с Олегом.

Укладываю Никиту спать и сажусь на кухне обдумать и принять хоть какое-то решение.

Теперь Олег знает, что Никита — его сын. И знает, что я врала ему. Но я не могла. И сейчас. Я до сих пор связана. Набираю Дмитрия.

— Да, — недовольно говорит он. — Чего тебе?

— Дмитрий, — я стараюсь говорить спокойно, не показывать свой страх, — давай поговорим.

В ответ молчание.

— Ну, давай, — усмешка. — Я могу и приехать.

Меня прошибает холодным потом.

— Отдай мне, пожалуйста, бумагу, — срываюсь на мольбу.

Если бы он сейчас стоял передо мной, я встала бы на колени.

— Пожалуйста, — повторяю я.

— Ты чего это вдруг вспомнила? — в его голосе я слышу обеспокоенность. — Случилось чего?

Какое-то время я думаю, говорить ему или нет о том, что Олег уже знает, что Никита — его сын. И решаю промолчать.

— Я не могу с этим жить, — поясняю я. — Надо мной как будто меч висит. Отдай. Все равно уже это не имеет смысла.

— Для кого это не имеет смысла? — опять усмехается он. — Для меня очень даже имеет. Пока бумага у меня, ты будешь делать то, что скажу я.

— Но я не могу отказаться от наследства Никиты. Я была у нотариуса. Не могу. Он несовершеннолетний.

— И не надо, — удивляет меня ответом Дмитрий.

— Тогда… я не понимаю…

— Тебе и не надо понимать. Веди себя нормально и, когда все закончится, получишь свою бумагу. Успокойся. Еще бы мудак этот канадский отвязался. Ты, я надеюсь, ничего ему не трепала? А?!

— Нет, но…

— Ну, и все. Молчи и жди. Скоро все разрешится. Осталось недолго.

Дальше гудки.

И здесь провал.

Я иду в комнату Никиты и долго сижу рядом с его кроватью и смотрю на него спящего. Так и засыпаю рядом с ним.

Утром после завтрака мне звонит адвокат, тот самый, который представляет мои интересы.

— Яна Сергеевна, у меня к вам будет дело. Деликатное, — говорит он. — Мы можем встретиться?

— Да, конечно, но только у меня дома. Я не могу сегодня никуда выйти из дома, мне Никиту не с кем оставить.

— Хорошо. Я подъеду. Через час вам будет удобно?

И он приезжает ровно через час. Косится на Никиту, смотрящего телевизор.

— Где мы можем поговорить? — спрашивает у меня.

Веду его на кухню.

— Чай? Кофе? — предлагаю я.

— Нет. Давайте сразу к делу, — и он достает какие-то бумаги, когда мы садимся за стол. — Мой клиент сказал, что вы уже в курсе про результаты экспертизы.

Сжимаю кулаки под столом. Не дождавшись от меня ответа, адвокат продолжает:

— Я хотел бы озвучить вам предложение моего клиента.

— Вы про Олега же сейчас? — нетерпеливо спрашиваю я.

— Да. Так вот. Он хотел бы, чтобы сын жил с ним.

Стараюсь не показать вида, что у творится у меня внутри.

— Вы, конечно же, будете иметь возможность видеться с сыном. В оговоренное время. Мой клиент уважает права матери.

— Никогда. И ни за что, — прерываю его я. — Никита — мой сын и будет жить со мной. Если это все, что вы хотели мне сказать, то я провожу вас.

— Не спешите, — улыбается адвокат. — Вы, видимо, не совсем понимаете всю серьезность ситуации и намерений моего клиента. Он предлагает вам безболезненный и легкий путь решения проблемы.

Я хмыкаю.

— Да, безболезненный. В противном случае все может сложиться совсем иначе. Для вас.

Пристально смотрю на него.

— Если вы не подпишите согласие на определение места жительства ребенка с отцом, то вас могут лишить родительских прав, — он делает паузу. — И свободы.

Многозначительно смотрит на меня. Я хмурюсь. Не понимаю. Он видит мое замешательство.

— Дело об убийстве вашего мужа еще не закрыто, — кивает мне и дергает бровями. — И вы — главная подозреваемая.

— Но… но вы же сами говорили… там есть новые показания… и результаты экспертизы… вы же сами…

— Яна Сергеевна, — улыбается приторной улыбкой, складывая бумаги, — вы же сами видите, что следствие по этому делу постоянно меняет курс. И основную роль в этом играют отнюдь не доказательства и результаты.

— Вы сейчас мне угрожаете? — спрашиваю прямо.

— Подталкиваю вас к правильному решению, — увиливает он от ответа. — У вас есть два дня, чтобы все обдумать и принять правильное решение.

Я ставлю руки на стол и прячу в них голову.

Адвокат встает и подходит ко мне. Кладет руку мне на плечо.

— Поверьте, — говорит мягко, — Никите будет хорошо с отцом. Олег сможет многое дать ему. А главное — безопасность.

Я стряхиваю его руку со своего плеча. Он вздыхает.

— Что ж. Два дня.

И уходит. А я так и сижу за столом, обхватив руками голову.

У меня нет денег на адвоката. Нет друзей, способных помочь мне. У меня только есть сын. И его хотят забрать.

Но я до конца не верю в угрозы адвоката. Не может Олег так поступить со мной. Не может. Не Олег.

Но как же я ошибаюсь. Потому что на следующий день мне звонит следователь. Говорит, что скоро суд и, если мой адвокат желает, то он может ознакомиться с делом перед судом. На суд я иду как подозреваемая. Единственная. Каких-либо доказательств вины других участников ужина нет.

После этого разговора я сижу и реву. От отчаянии и беспомощности. И от обиды. Что Олег так поступает со мной.