33. Яна

— Вы подписали бумаги? — голос адвоката по телефону будит меня через два дня после нашего разговора.

— Нет, — отвечаю я. — Я же уже озвучила вам свою позицию.

— Очень жаль, — произносит он. — Я старался сделать это безболезненно. Что ж вы сами выбрали этот вариант.

Не дослушиваю его и кладу трубку. Тут же набираю Олега. С тех самых пор мы так и не виделись с ним.

Трубку Олег не берет. Пишу ему сообщение. Оно прочитано, но ответа так и не приходит.

Он не хочет со мной разговаривать.

Я пытаюсь найти себе нового адвоката. Но мои финансовые возможности позволяют рассчитывать на не очень опытного юриста с небольшой практикой.

Изучив материалы дела, он уверяет, что реальной угрозы мне нет. Доказательств прямых нет. Поэтому мне нечего бояться.

Его слова немного успокаивают меня и в зал суда я захожу, пытаясь унять необъяснимое чувство страха.

Я сажусь на скамью перед столом судьи, но замечаю Олега. Он сидит в самом дальнем углу. Рядом с тем самым адвокатом, который приходил ко мне насчет Никиты.

Олег бросает на меня быстрый взгляд и отворачивается к окну.

Начинается судебный процесс. Меня допрашивают. Судья зачитывает материалы дела. Сложные формулировки экспертиз. Какие-то показания. Я не особо вслушиваюсь. Мой мозг никак не может сосредоточиться на главном.

Я то и дело оборачиваюсь и смотрю на Олега, но никак не могу поймать его взгляд.

— Суд удаляется для вынесения решения, — эта фраза в очередной раз возвращает меня в действительность.

Все встают.

Потом идут мучительные минуты ожидания. Судья не появляется, как мне кажется, целую вечность. Наконец, заходит в зал. Следует длинная речь и в конце:

— Взять под стражу в зале суда.

И вижу, как ко мне направляются конвоиры. Непонимающе смотрю на адвоката. Он спешно собирает бумаги на столе.

— Не нервничайте, — говорит мне. — Я подготовлю апелляцию. Это какая-то ошибка…

— Ошибка?! — кричу я. — Меня что? В тюрьму сажают?! За что?! Я же не убивала! Не убивала!

Это я кричу уже судье. Но он равнодушно, даже не поднимая на меня взгляда, тоже собирает какие-то бумаги на столе.

Конвоир берет меня за локоть.

— Пройдемте.

Я быстро оборачиваюсь:

— Олег! — кричу туда, в дальний угол.

Олег стоит. Смотрит на меня, подняв подбородок и засунув руки в карманы брюк.

— Олег! Никита! — все, что я успеваю прокричать, прежде чем меня выводят из зала суда.

В автозаке меня везут в СИЗО.

— Есть кому вещи передать? — спрашивает дежурный.

Даю телефон Вики.

— У меня там ребенок, — пытаюсь объяснить ему.

— Разберутся там. Иди давай, — звучит грубое.

В камере мне указывают на нижнюю полку. Я сразу же забираюсь туда с ногами, сворачиваюсь набок и лежу, отвернувшись к стене.

Никита остался с Викой у меня дома. Сейчас ей позвонят и все расскажут.

Что будет с моим сыном? Господи. Голова начинает раскалываться от напряжения.

Скорей бы пришла Вика с вещами. Тогда мы сможем с ней обсудить хоть что-то. Мы же придумаем с ней? Найдем выход?

Отгоняю все разумные мысли, что все бесполезно. Мне не победить. Одной — нет. А помочь мне некому.

Вечером конвойный вызывает меня.

— Посетитель!

Вика!

Быстро вскакиваю и бегу к двери.

Меня ведут в какую-то комнату.

— У вас десять минут, — кидает конвойный вглубь помещения.

Солнечный свет сквозь решетку в небольшом окошке почти у самого потолка бьет прямо в глаза и я не сразу вижу, кто в комнате.

Только пройдя немного вперед, замираю.

Это не Вика.