56. Яна

— Так, а теперь расскажи мне все спокойно и не торопясь, — говорит Роман, когда мы выходим и садимся в его машину.

И я рассказываю. И про то, что Олега арестовали. И про то, как у меня забирали Никиту. И про Дмитрия. И про справку. Смысл скрывать? Теперь об этом знают все.

Мой самый глупый в жизни поступок вот так напомнил о себе.

— Хм, — задумчиво произносит Роман. — Мне не нравится, что все к одному сложилось. И Олег, и опека. С Дмитрием ты не разговаривала?

— Я его боюсь, — признаюсь и мотаю головой.

Какое-то время мы с Романом сидим в тишине. Он думает. Я не мешаю.

Сейчас я рада любой помощи. И я вижу, что он хочет помочь.

— А кто эта девушка? — не выдерживаю я.

— Какая? — хмурится Роман.

— Ну там, в опеке. Милая девушка, с которой мы разговаривали.

— А, — Роман улыбается. — Это Анжелика Валерьевна. Руководитель департамента. Моя компания ремонт делает в детдоме. Ну вот, по работе и сталкиваемся.

— Ремонт в детдоме? — переспрашиваю я.

— Да. Благотворительность. Я же сам детдомовский, — вдруг произносит он.

— Да? — не могу скрыть удивления.

— Да, — с какой-то грустью произносит он и мне становится стыдно за свое любопытство.

— Прости.

— Не стоит, — говорит он. — Все в порядке. Это старая и долгая история. Но когда-нибудь я тебе ее обязательно расскажу. Когда закончатся эти проблемы.

— Они не закончатся никогда, — в носу щекочет. Опять подступают слезы.

— Закончатся, — Роман подает мне салфетки. — Надо было сразу мне позвонить, — говорит уже строго. — А пока поехали пообедаем хоть. Ты когда в последний раз ела?

— Не помню, — пожимаю плечами.

— Так, Яна, тебе силы нужны для борьбы, а не вот эти вот сопли. Ну? Соберись! У тебя сын и ты ему нужна! Понимаешь?

Он произносит это так строго, что я как будто прихожу в себя. Со мной давно так не разговаривали. Вытираю слезы. Он прав.

В ресторане Роман буквально заставляет меня съесть какой-то салат. На большее я не способна.

Потом отвозит домой и дожидается прихода Вики. Только после этого уезжает.

— А кто это? — Вика смотрит в окно, по всей видимости, видит Романа, выходящего из подъезда.

— Друг.

— Что-то я его раньше не видела, — Вика теперь уже смотрит на меня и улыбается. — А Олег в курсе?

— Да, — отвечаю я. — Роман мне очень помог и сейчас помогает.

— Ой, не верю я вот в эту бескорыстную дружбу между мужчиной и женщиной, — машет рукой Вика. — Смотри, Яна.

— О чем ты? — не понимаю я.

— Как бы расплачиваться за помощь не пришлось, — Вика многозначительно смотрит на меня.

— Ну, хватит. Не говори глупостей, — я опять обхватываю голову руками и думаю. Думаю. Опять думаю о Никите. И об Олеге.

Я осталась одна. У меня всех забрали. И им сейчас тяжелее всего. Особенно Никите. Господи, где мой сыночек? Что с ним?

— Ну, ты чего опять? — Вика подходит и садится рядом, обнимает меня за плечи. — У тебя вон сколько помощников! Вместе мы точно вернем Никитку. И Олега освободят. Если ты говоришь, что это все неправда. Следствие разберется.

— Да это следствие! — восклицаю на эмоциях я. — Оно уже полгода со смертью Влада разбирается. Чехарда следователей. И только я подозреваемая.

— Ну, ладно, не нервничай. Все хорошо будет. Смотри, теперь и Олег с тобой. Будет. Прямо настоящая семья: ты, он и Никита. А ему, кстати, рассказали?

— Нет, не успели, — шмыгаю носом. — Собирались и не успели.

— Ну вот, когда опять все вместе будете, и расскажете. Мне кажется, Никита будет счастлив.

— Думаешь?

— Уверена! Он так мечтал о нормальном отце. А Олега он сразу полюбил. Как будто кровь родную почувствовал.

— Да-да, есть такое. Ох, Вика, так тяжело.

— Ну все, все, — Вика прижимает меня к себе. — Все хорошо будет.

Вика ночует у меня и это хорошо. Потому что я никак не могу уснуть и разговоры с ней хоть как-то отвлекают меня.

На следующее утро я встречаюсь с адвокатом и мы вместе едем в опеку.

Та самая женщина, которая пришла, чтобы забрать у меня сына, сейчас сидит напротив меня и неспеша просматривает документы.

— Мальчика определили в интернат. Временно пока, — говорит она равнодушным тоном, не поднимая взгляда. — Но вы можете не волноваться. Дмитрий Владиславович Воронцов уже начал процесс оформления опекунства. Он, получается, единственный родственник мальчику, который изъявил желание взять на себя заботу о нем.

— А я? — спрашиваю дрожащими губами.

Как ни стараюсь, не могу быть спокойной.

— А вы, — женщина поджимает губы. — Вы должны пройти лечение.

— Какое лечение? — не выдерживаю я и адвокат кладет мне на ладонь свою руку. Как знак успокоиться. — Какое лечение? — повторяю я уже спокойнее.

— Мы не можем оставить ребенка с матерью с таким диагнозом. Есть закон. Мы — на защите прав ребенка.

— Но у него есть отец! — восклицаю я.

— Кто? — женщина смотрит на меня как на сумасшедшую. — Отец, который ему по бумагам, умер. А, если вы о биологическом отце, то он в СИЗО. О чем может идти речь?

И она брезгливо морщится.

Откуда она знает об Олеге? Я же ей еще не успела даже сказать. Но думать над этим некогда.

— Я хочу увидеть сына, — твердо заявляю я.

— Исключено. Это будет стресс для мальчика. И опасность.

— А жить в интернате, зная, что у тебя живы мама и папа, не стресс? — я опять взрываюсь.

— Так. Я не намерена продолжать разговор в таком ключе, — она хлопает папкой по столу и гневно смотрит на меня. — Мне кажется, мы все обсудили.

— Мы ничего и не решили, — не сдаюсь я, но тут в дело вступает адвокат:

— Яна, пойдемте. Тут бесполезно. Нервы нам не помогут. Мы пойдем другим путем.

С надеждой смотрю на него и не сразу, но встаю со стула и мы покидаем кабинет.