58. Яна

Прячась за деревом, внимательно слежу за детьми, выходящими из здания на прогулку. Никита должен быть здесь. Я уже побывала в двух интернатах. Там его нет. Или его не вывели на прогулку. Такое тоже возможно.

Но почему-то я чувствую, что он здесь. Что сейчас я увижу сыночка.

И предчувствие меня не обманывает.

Вцепляюсь ногтями в кору дерева, чтобы не сорваться и не побежать к забору, когда на игровой площадке появляется Никита. В казенной одежде и нелепой кепке он идет, опустив голову. Один. У него нет здесь друзей.

Садится на лавочку и сидит там. Проводит рукой по щекам. Плачет?!

Сердце разрывается от этой картины. И у меня самой начинают течь слезы.

Мне хочется броситься к забору, перелезть через него и забрать сына. Выкрасть его. Увезти. Спрятать.

Но я понимаю, что это бред. Это ухудшит ситуацию. Мне некуда бежать. И Олег… Я не могу его бросить.

Поэтому так и стою, вцепившись в дерево, и смотрю на Никиту.

Так проходит час. Именно столько продолжается прогулка. Я провожу весь этот час вместе с сыном. Мысленно.

Он так и не поиграл толком. От веселого разговорчивого мальчугана осталась лишь тень.

Воспитательница хлопает в ладоши, призывая детей возвращаться в здание. Никита не реагирует. Тогда она зовет его по имени.

Никита продолжает сидеть. Я волнуюсь. Что с ним? Вдруг он заболел?

Воспитательница опять зовет его. Он не реагирует. Тогда она быстро шагает к нему и грубо хватает его за плечо. Что-то возмущенно кричит и машет свободной рукой. До меня доносятся лишь отдельные слова.

Никита дергает руку, пытается освободиться. А потом толкает ее. Попадает руками в ногу.

И тут происходит то, от чего у меня холодеют руки и сердце перестает биться.

Воспитательница замахивается и хлестко ударяет Никиту по щеке.

Все меркнет. Я слышу только плач сына. Я вижу только его, лежащего на земле. И я бегу. К нему бегу.

— Что вы делаете? — кричу через забор, впиваясь в него руками. — Не смейте!

— Мама! — Никита тут же вскакивает и бежит к забору. Но воспитательница перехватывает его и тащит за собой.

— Пусти! Пусти! — кричит он и упирается ногами в землю.

— Отпустите его! — требую и я.

— Отойдите от забора, — зло бросает мне женщина. — Я охрану вызову.

— Отдайте мне сына! — кричу я.

Все это сопровождается плачем и криками Никиты. Но воспитательнице удается затащить его в здание. Потом оттуда выходит уже другая женщина. Сначала долго всматривается в меня, потом подходит. Но останавливается в метре от забора.

— Покиньте территорию, — произносит строго.

— Я не уйду! Тут мой сын! Вы не имеете права!

Женщина не отвечает. Уходит. Я продолжаю стоять. Иду к воротам и пытаюсь их открыть. Бесполезно.

Зато слышу сзади звуки подъезжающей машины. Оборачиваюсь. Полиция.

— Пройдемте, — говорит мне полицейский, вышедший из машины.

— Я никуда не пойду, — твержу я.

— По-хорошему пока говорю, — он делает шаг ко мне.

Я сильнее сжимаю прутья забора.

Из машины выходит второй полицейский.

Им двоим не составляет труда справиться со мной. Меня привозят в отделение.

— Можно один звонок? — спрашиваю я, пока полицейский заполняет протокол.

Он долго осматривает меня, потом, наконец, сухо отвечает:

— Можно.

И я звоню. Роману. Он молча выслушивает. Не говорит ни слова. Кладет трубку.

Может, я зря ему позвонила? Надо было сразу адвокату звонить? Зря. Просить еще об одном звонке?

Но тут раздается настойчивый стук в дверь. И она сразу открывается.

Роман.

Полицейский удивленно смотрит на него.

— Мы можем поговорить наедине? — спрашивает Роман у хозяина кабинета.

Тот внимательно оглядывает Романа.

— В коридоре подождите, — кидает мне и я выхожу.

Спустя несколько минут выходит и Роман. Молча берет меня за предплечье и ведет по коридору на выход.

— Подожди, — говорю я. — Там еще не все оформили.

— Ничего не будет, — коротко произносит он. — Пошли.

— Куда ты везешь меня? — спрашиваю уже в машине.

— Домой. И запру тебя там. Чтобы глупостей не совершала.

У меня звонит телефон. Это куратор из опеки. Недовольным голосом она высказывает мне свое недовольство моим таким поведением и прямо угрожает, что это негативно скажется на всем процессе. Кладет трубку, не прощаясь.

— Что еще? — спрашивает Роман, заметив мое уныние на лице.

— Они не отдадут мне Никиту. Не отдадут. Роман! Нельзя, чтобы его Дмитрий забрал! Нельзя!

— Так, спокойно, — Роман резко разворачивается. — Маршрут меняется.

И он привозит меня… в опеку? Зачем?

Мы идем по узкому коридору. Роман подходит к кабинету и стучит.

— Войдите, — слышу знакомый уже голос.

И точно — в кабинете знакомая Романа. Анжелика Валерьевна, кажется?

— Анжелика Валерьевна, — говорит Роман, — у нас проблемы.