Глава 13

От возмущения и злости я вспыхиваю как спичка. Сейчас я готова наброситься на Загорского с кулаками и заорать, какой он подонок. Сказал, что все будет хорошо. Слово дал! Сказал, что вернётся, но пошел развлекаться с другой, а теперь… Строит из себя святого!

Ещё и не нравится ему, как я сына воспитала! Сам лучше воспитывать будет, ага! Так я и отдала ему Тамерлана! Мечтать не вредно!

Между нами — считанные сантиметры. Сжав зубы, смотрю на него исподлобья. Хочется сказать все, что хранила в себе много лет, но язык будто прилип к небу. Ни слова, черт побери, выдавить не могу!

— Держи язык за зубами, — спустя напряженные минуты всё-таки удается хоть что-то выплюнуть. — Я столько лет делала для сына все, что он пожелает. Столько лет сама растила его. Не для того, чтобы после всего пережитого какой-то предатель пришел и отнял у меня ребенка. Да кто ты вообще такой?

— Ты забываешь, что он не только твой, но и мой! А ещё… То, что ты сделала, — преступление. Ты будешь наказана! Причем жестко!

— За что же?!

Он от ярости бросается обвинениями. Дышит глубоко. Его грудь тяжело вздымается. На шее вздуваются вены. На щеках ходят желваки.

— За то, что скрыла его от меня! Саша, прекрати строить из себя дуру. Я дал тебе время, чтобы ты поговорила с нашим сыном, но как я вижу, — Загорский разводит руками, — ты не собираешься нас знакомить. А значит, я должен сам во всем разобраться! Какого черта Тамерлан по городу гуляет с чужими мужиками, а я, его родной отец, не имею права хоть раз в несколько дней с ним увидеться?!

— Вообще-то, они не чужие! Тот “посторонний” мужик порой ночами не спал, присматривал за Тами! А ты что сделал?

Мы говорим тихо, но с такой злостью и ненавистью…

— Я присмотрел бы гораздо лучше, не сбежи ты несколько лет назад! Да какого черта я с тобой церемонюсь, сам не понимаю. Нужно просто затолкать вас в машину и увезти отсюда как можно дальше. А я стою тут и нянчусь с тобой.

Загорский замолкает, а мне становится безумно обидно. Я не чувствую никакой вины. Поступила я тогда верно. Должна была ждать, когда он устанет от развлечений с левыми бабами и вернётся ко мне?

Да блин!

В какой-то момент я убедила себя, что ничего подобного на самом деле не было. Что это враги все так подстроили! Но каждый раз одергивала себя, потому что знала… Будь у Михаила желание — он нас из-под земли достал бы. Но он не достал. Прошло столько лет, вышли новости о его помолвке и скорой свадьбе. И я действительно поверила, что ему стало наплевать на нас и он построил новую жизнь. Начал все с чистого листа.

Кажется, это была подстава. Но откуда на безымянном пальце Загорского кольцо? И почему он не комментирует мои слова о женщине, с которой был той ночью, когда обещал вернуться? Упорно игнорирует мои слова по этому поводу!

— Не нянчись со мной, будь добр! Уезжай! Женись! Оставь нас в покое! Мы как были тебе целых шесть лет чужими, так ими и останемся.

Михаил делает шаг назад, трёт ладонью подбородок. Оглядывается, и я машинально делаю то же самое. Свет в комнате Алевтины горит. Но у окна я никого не вижу. Интересно, она знает, что я вышла? Наблюдает за нами? Не удивлюсь…

— Саш, что мы делаем? Вместо нормальных разговоров ведём себя как дети, — тон Загорского становится мягким. — Нам есть что сказать друг другу. Не находишь?

— Нам было что сказать друг другу, да. Еще тогда, несколько лет назад. Но ты наплевал на нас и ушел к ней.

Как в бреду повторяю одно и то же. Но у меня всего одна цель: чтобы он признался в своем поступке.

Но вместо этого Миша хмурится.

— Да что за бред ты несешь, Саша? В который раз. Ты в своем уме? К кому я ушел?

Ответить не успеваю. В нескольких метрах от нас останавливается машина. Водитель открывает окно и смотрит на нас. Я сразу отворачиваюсь, ни капли не сомневаясь, что завтра по деревне распространятся новые сплетни.

— Ублюдок, — цедит Миша сквозь зубы и уже делает шаг вперёд, но я ловлю его за руку.

Машина уезжает. Вовремя, иначе Загорский порвет мужика.

— Что ты собрался делать?

— Тут все такие? Кукушкой поехали? — Загорский крутит пальцем у виска. — Нет, ну нормально вообще? Тут два человека разговаривают, а он останавливается и лыбится, как #банутый…

— Разговаривают два человека посреди ночи, — поправляю я. — И это не столица, Миша, а деревня. — Я снова оглядываюсь и в темноте вижу тонкий силуэт на крыльце нашего дома. Алевтина. — Думаю, мне пора.

— Куда это ты собралась? Мы не договорили. — Миша следит за моим взглядом. — Понятно…

— Мне действительно пора. Поздно.

— Саша, — выдыхает он, глядя куда-то вдаль. — Давай без этих детских побегов, а? Однажды у тебя получилось скрыться, но в этот раз я хрен позволю себе такую слабость. Не играй со мной. Пожалуйста… Я с сыном познакомиться хочу, нормально пообщаться. И так потерял столько времени…

— Точно не по моей вине. Ты сам так захотел!

— Да что же ты знаешь, Саша, чтобы делать такие выводы, а? Что ты знаешь?

Да, наверное, я ничего не знаю. Лишь то, что он так и не вернулся. А потом сделал что-то такое, о чем его друзья так и не смогли мне рассказать. Потому что… «Ты не выдержала бы», — именно так тогда выразился Виктор.

Тяжело сглотнув, разворачиваюсь и ухожу.

Скорее всего, у нас еще будет возможность обо всем поговорить. А сейчас, под наблюдением Алевтины, я не хочу обсуждать с Загорским эту тему. Слишком много у меня вопросов, а времени совсем нет.

— И сними то гребаное кольцо, Саша, — прилетает мне в спину.

Сниму я кольцо или нет — его это волновать не должно. Потому что у самого обруч на пальце красуется.

Не комментирую его слова. Быстро иду к дому и прохожу мимо Алевтины. Выглядит она так, будто вот-вот набросится на меня с кулаками. Настолько зла.

Пытаюсь не обращать на нее внимания, однако она преграждает мне путь, когда я хочу подняться на второй этаж.

— Нам надо поговорить.

— О чем? Мне кажется, вы все сказали.

На «ты» обращаются с родными и близкими, а она мне теперь никто.

— Ты же его любишь! — Она кивает в сторону двери, имея в виду Загорского. — Зачем пудришь мозги моему сыну?

— Хотели сказать — сыновьям, да? — усмехаюсь. — Не бойтесь, говорите, что думаете. Всё-таки теперь никакого уважения ко мне нет. Да и зла я не держу. Наверное, всё думали, как бы сделать так, чтобы я ушла из этого дома… А тут такой шанс!

— Что ты говоришь? Я никогда о таком не думала. Но поняла одно: ты Рому не любишь. Только что видела, как ты на вот этого смотрела!

— Как смотрела? Странно слышать такие слова от человека, который постоянно жалуется на зрение. А между мной и этим домом было как минимум пятьдесят метров… А что касается любви к Роме… Что-то не припомню, чтобы вы мне такие слова говорили буквально неделю назад. Когда он мне предложение руки и сердца сделал, а я приняла. Устали притворяться?

Она молчит. Сложив руки на груди и поджав губы, прожигает во мне дыру ненавидящим взглядом.

Такова жизнь… Не зря же говорят, что она полна сюрпризов. Буквально в понедельник у нас с этой женщиной были прекрасные отношения, а к концу недели она смотрит на меня как на врага. Хотя я ничего такого не сделала, чтобы заслужить подобное.

— Я никогда не притворялась. Признаю, что всю жизнь хотела такую невестку, как ты. Но до меня дошли слухи, что по ночам ты встречаешься с другими мужчинами. А мне нужна чистая, хорошая девушка, любящая моих сыновей. Поэтому…

— Слухи, — перебиваю жёстко. — А про вас какие слухи идут, вы в курсе? Но я эту тему затрагивать не собираюсь. Потому что мне фиолетово. Потому что я верю своим глазам и уму! — Я стучу пальцем в висок. — Были бы мне нужны были мужики, я бы ушла из этого дома, сняла квартиру и принимала каждый день нового. А не пряталась бы ото всех, делая такое исподтишка.

— Зачем же тебе уходить? Тут все удобства. И живешь бесплатно.

Поперхнувшись воздухом от возмущения, откашливаюсь. Не могу поверить, что эта женщина стала такой. Или она всегда была неблагодарной стервой, но я этого просто не видела?

Для этого дома все выбирала я. Даже картину нарисовала. Планировала комнаты, выбрала лучшее место для лестницы… Потом согласовала чертежи с Ромой, и ему все понравилось. Сейчас же эта женщина ведёт себя так, будто меня подобрали на улице и кормили из милости! А я для них совершенно ничего не делала!

— Денег, что я вложила в этот дом… хватило бы на несколько лет аренды квартиры, — цежу сквозь зубы. — И будь у меня желание, в первую очередь именно вас я выкинула бы отсюда. Однако мне это не нужно. Мне ничего от вашей семьи не нужно.

— Потому что все тебе даст твой любовник, — перебивает она и вновь кивает на дверь.

Как-то Загорский ей покоя не даёт.

— Не любовник. А бывший муж. И отец Тамерлана, — усмехаюсь. — Если бы мне что-то от него надо было, я бы не ушла от него несколько лет назад. С каждым словом вы падаете в моих глазах все ниже. Утопаете все глубже. Лучше возьмитесь за ум. Такими темпами вы потеряете не только Рому, но и Степу.

— Будешь настраивать моих сыновей против меня? Пусть на пути твоего сына появится такая же, — она кривит рот и скользит по мне взглядом, — как ты. Пусть твой сын из-за какой-то сучки станет тебе врагом.

Сжимаю кулаки до такой степени, что ногти до боли впиваются в кожу. Первый порыв — врезать ей так, чтобы она имя свое забыла. Но я сдерживаю эмоции. Как тяжело мне это даётся, знает только бог.

— Пусть на пути моего сына появится такая же девушка, как я. Которая будет делать всем добро. Которая в первую очередь будет думать о будущем родных и близких. Которая будет благодарной, а не такой, как вы, Алевтина. Вы наверняка не забыли, в каком состоянии были несколько лет назад, когда мы сюда приехали. Не забыли, как встали на ноги… Так вот. Бог все видит.

— Будешь всю жизнь стучать по моей голове тем, что для меня сделала?

— Нет. Зачем? Но теперь я понимаю, по какой причине парни остались без отца. И винить того мужчину в том, что он бросил их… было глупо с моей стороны. Теперь, когда до меня дошло, какая вы на самом деле… Я поняла, кто виноват.

Разворачиваюсь. Успеваю подняться на пару ступенек, как Алевтина вцепляется в мой локоть и тянет на себя. Еле сдерживаюсь, чтобы не закричать. Падаю, чуть не подвернув ногу.

— Да что ты делаешь? — рычу, чувствуя адскую боль. Стопа горит.

— Что ты несёшь? — Она часто дышит. — Что ты говоришь?!

— Будешь бить в самое больное — получишь то же самое! Завтра меня в этом доме не будет! Надеюсь, когда-нибудь до тебя дойдет все, что ты сделала! Отпусти, пока я не подняла всех на ноги! Не думаю, что кто-то встанет в твою сторону!

— Ты меня шантажируешь?

— Я тебя предупреждаю! И, поверь мне, в первый и последний раз!