Глава 29

Смотрю, как Саша смеется. Как держит в руках телефон и слегка наклоняет его, чтобы Рома мог видеть Тамерлана.

— Рома! Я соскучился! — голос сына такой искренний, такой звонкий…

А мне хочется просто исчезнуть. Сдохнуть, черт побери, но не видеть эту картину.

Стою чуть поодаль, будто посторонний и чужой. И вот это ощущение, что я снова не в своей семье — накатывает тяжёлой и ледяной волной.

Ревность душит. Бьет по голове, по сердцу, по самолюбию.

Он столько лет был с ними. Он знал, как Саша засыпает, что она любит на завтрак. Что нравится Тамерлану, где он любит гулять.

А я?

Я остался в прошлом, от которого никуда не деться. Но и вперед оно меня не пускает. Как бетонная стена стоит между мной и Сашей с сыном.

Хочется подойти и схватить долбаный телефон, вырвать из ее рук. Выкинуть прочь. Забрать сына, увезти отсюда, спрятать.

Но я стою как вкопанный, не в силах что-либо сделать.

Стою, потому что теперь каждое слово, каждое движение должно быть обдуманным. Малейшая ошибка и сын снова будет смотреть на меня, как на врага. Тем более после того, что вывернула Рита.

Сука. Будь она неладна.

Тами только узнал, что я ему отец.

Я не имею права на вспышку гнева, несмотря на то, что подыхаю от ревности. Вся моя душа воет от боли.

Саша смеется, а я скриплю зубами.

Когда-то она и со мной так смеялась, а сейчас…

Между нами кто-то третий.

Тот, кого Тамерлан любит, кому доверяет. Кто был рядом, когда я не мог. Как бы я не давил на Сашу, чтобы она не общалась с тем парнем, она не может… Оттолкнуть его окончательно.

Волком выть хочется. Но я, сцепив челюсти, пытаюсь взять эмоции под контроль. Сжав руки в кулаки, просто делаю шаг вперед и говорю, как ни в чем не бывало:

— Вы готовы?

Саша отрывает взгляд от экрана, кивает. А сын… уверена, он бросился бы ко мне, не будь тех выкрутасов со стороны дряни Риты. Но сейчас он просто молчит, поднимая глаза на мать.

— Ром, потом поговорим, ладно? Нам ехать надо.

— Не забудь перезвонить.

— Конечно.

Саша отключается. Взяв сына за руку, подходит ко мне. Заходим в лифт молча. Просторная кабина обтянута зеркалами — со всех сторон отражения. Я вижу нас троих, но ощущение, будто стою совсем один. Саша рядом, Тамерлан — чуть впереди, ближе к дверям. Он даже не бросает на меня взгляда, будто и не замечает. Нахмуренные брови, губы плотно сжаты. Смотрит вниз, на свои кроссовки, потом куда-то вбок… Куда угодно, только не на меня. В грудь гвоздь вкалывают. Ржавую гвоздь и крутят из стороны в сторону. Именно так я себя чувствую. Каким-то… брошенным, преданным что ли…

Я не отрываю взгляда от отражения сына в зеркале. Маленький, упрямый, затаивший обиду — и в этом весь я. Узнаю в нем самого себя. Перед глазами всплывает старая фотография, где мне лет шесть, на мне свитер с каким-то животным и точно такие же брови — домиком, как у него сейчас. Тамерлан реально моя копия. Я улыбаюсь этой мысли. Не потому что весело, а потому что гордость берет. Он мой сын.

Поворачиваю голову, почувствовав взгляд Саши. Она смотрит вопросительно. — Потом расскажу, — шепчу.

Створки лифта мягко расходятся. Мы выходим в холл. Шаги по мраморному полу кажутся слишком громкими. И только когда распахиваются двери офиса и на нас обрушивается дневной свет, я наконец делаю глубокий вдох.

Саша с Тами идут вперед, я немного сзади. И все, чего хочу — это вернуть то тепло, что едва начал чувствовать от сына. Подходим к машине. Я открываю перед ними заднюю дверь, жестом предлагая сесть. Сажусь за руль и мягко трогаюсь с места.

— Куда желаете поехать? — спрашиваю осторожно, глядя в зеркале заднего вида на Тамерлана.

— В парк! Еще на море!

Перевожу взгляд на Сашу. Ее брови ползут вверх, а я усмехаюсь. Парк, так парк. Ну, или море. Без разницы. Куда захотят, туда и отвезу.

— Не вопрос.

— В «Сказку» поехали, Миш.

Мы там были с Сашей несколько лет назад. Только познакомились… За руку держались, на аттракционах развлекались как дети. Хотя, Сашка действительно тогда в моих глазах была маленькой. А я впервые так оторвался. Не было времени от работы.

Воспоминания щекочут нервы. Мне хочется скорее перевести сына в свою сторону. Хочется, чтобы он назвал меня отцом. А потом… Потом они с Сашей переедут ко мне. Будем жить вместе.

Паркуюсь аккуратно, — между двумя огромными внедорожниками. Глушу двигатель, но не спешу выходить. Смотрю в зеркало заднего вида: Тамерлан сидит с каменным лицом, смотрит в окно, будто меня вообще нет. Сердце ноет, но я молчу. Выхожу первым, обхожу машину, открываю ему дверь. Он выходит молча и с таким выражением, будто делает мне одолжение. Саша берет его за руку и мы идём в сторону парка.

— Мама, я на машины хочу! — сказав, несется вперед, не оглядываясь. Прямо к детскому аэродрому. Я знаю, как он любит садиться за руль тех разноцветных машинок. Но долго там не задерживается.

Маленькие самолеты раскачиваются в воздухе, шумят моторами — и он, как загипнотизированный, мчится к ним. Остановившись в толпе детей, прыгает на месте от нетерпения. Такой счастливый, аж глаза сверкают.

А я думаю: пусть он не смотрит на меня. Пусть не говорит. Пусть в его взгляде нет теплоты. Но ради таких мгновений я готов терпеть все. Ради его счастья. Ради его искреннего смеха.

— Миш? — слышу сбоку голос Саши, а в следующий момент она неожиданно сжимает мою ладонь. — Он тебя любит. Но решил испытать твое терпение. Все будет хорошо. Но… Ты держись, ладно?

Криво усмехаюсь, пытаясь скрыть то, что творится внутри. Пиздец как болит сердце. Как ноет душа.

«Держись», — стучит в висках. Поворачиваю голову, встречаюсь глазами с Сашей. Она смотрит с нежностью, лаской, заботой. Я рад, что она рядом. Не пытается все усложнить. А ведь и такие люди бывают, — которые держат обиду до гроба.

Черт! Какое же хреновое чувство — видеть, как мой сын идет мимо. Не обращается ко мне, не смотрит. Я как тень стою, ощущение, будто смотрю на него через стекло

Он там, скачет среди детей и машинок, как самый счастливый ребенок на свете. как совершенно чужой человек, который просто наблюдает со стороны…

А ведь я его отец. Чёрт возьми, я должен быть для него всем, — стеной, опорой, героем…

А я просто… никто.

Сжимаю челюсть, чтобы не выдать раздрай внутри.

Пиздец как хочется, чтобы он подбежал ко мне, вцепился в ноги, закричал «папа!», как в дурацких фильмах.

Но нет. Он решил проверить. Испытать мое терпение на прочность, как выразилась Саша…

— Думаешь, получится? — не узнаю свой голос.

— Он обижен, Миша. Нужно подождать немного. Все будет хорошо, слышишь?

Я киваю, сжимая руку Саши в ответ. А потом вовсе обнимаю за талию, притягиваю к себе.

— Он слишком умный для своего возраста.

— Мне как-то твоя мама говорила, что, когда тебе было пять лет, ты залез в машину своего отца, спрятался за сиденьями. И лишь когда доехали в город, ты дал о себе знать. Помнишь такое?

Качаю головой, смеясь.

— Папа отказался брать меня с собой.

— Потому что у него было важное совещание. И не до тебя было!

— Мама тогда и в больницу попала. Я всех напугал. Помню, да, но Тамерлан… Он совсем другой.

— В нем чуть твоего характера и чуть моего, Миша. Не удивляйся. Сейчас он обижен, но и это пройдет. Со временем все сложится в лучшую сторону, я уверена.

— Надеюсь, встречаться с тем… Не будете. И вообще, зачем ты с ним разговариваешь?

— Ты про Рому? Извини, но мне нужно было как-то отвлечь Тамерлана. И я именно в тот момент получила звонок от Ромы, приняла. Сын перестал задавать вопросы, ответы на которые мне стало сложно найти.

— Я не хочу, чтобы Тами все больше оттолкнулся от меня, Саша. И ты прекрасно знаешь, что он именно это будет делать, если вы часто будете видеться с тем… Ромой.

— Видеться будем. В ближайшее время. Пожалуйста, не драматизируй. Рому Тамерлан любит иначе. В ином случае давно назвал бы его отцом. Да и Тами теперь знает, что ты его папа. Так что…

— Все равно прекращайте встречи с посторонними людьми, — перебиваю немного грубовато, потому что ревность снова режет внутренности.

Что, если мой сын действительно назвал бы того боксера отцом? Я бы, наверное, с ума сошел. Мысленно благодарю Сашу, что не дала этому быть.

— Тут ещё зоопарк есть. Если Тамерлан узнает…

Саша замолкает, увидев прибегающего к нам сына.

— Животных увидеть хочешь? — предлагаю, пытаясь хоть как-то разрядить напряженную между нами обстановку.

Сын хмурится, переводит взгляд на мать.

— Каких животных?

— Спроси у Миши, — жмет она в ответ плечами.

— В зоопарк сходим? — снова делаю шаг навстречу. На что сын кивает, но глядя куда-то мне в грудь.

Упрямец какой!

— Потом он захочет в какой-нибудь ресторан, — посмеиваясь, говорит Сашка.

— Куда угодно… Не проблема.

— Тебя в офисе искать не будут?

— Пусть сами разгребают.

Заходим в зоопарк. Рука Тамерлана в ладони Саши начинает дергаться — хочет вырваться, побежать, рассмотреть все сразу. Его глаза горят от любопытства. Он сейчас похож на маленького исследователя, который попал в новый, неизведанный мир.

— А эти кто? — показывает на вальяжно шагающих павлинов.

— Павлины. Видишь хвост какой? — улыбается Саша, наклоняясь к нему.

— Они дерутся этим хвостом? — с серьезным видом спрашивает сын.

— Нет, малыш, это чтобы впечатлить. Особенно самки любят, когда у самца красивый хвост.

— Как у мамы платье? — таращит на нее глаза.

— Почти, — смеется она.

Не могу сдержать улыбку.

Идем дальше, мимо вольеров, мимо гула голосов, хруста корма и тонких детских голосов. Тамерлан останавливается у каждого второго ограждения, смотрит, задает вопросы, кидает взгляды то на меня, то на Сашу. А потом вдруг срывается с места.

— Черепахи! Там! В воде!

Бежит к большому аквариуму, где лениво плавают огромные черепахи, скрываясь под мутной толщей воды и снова всплывая. Он прижимается к стеклу, ладошки распластаны на поверхности.

— Мам, смотри! Он на меня смотрит! — кричит, не отрываясь.

И в этот момент на его лице такая искренняя радость, такой восторг, что внутри снова все сжимается. Черт! Когда же наступит день, когда он точно так же будет радоваться, например, встречая меня дома после долгого рабочего дня?

— Давай сниму тебя на камеру! Тами, нам нужна красивая поза для снимка!

Мы достаем телефон одновременно. Саша, чтобы сфотографировать Тамерлана, а я, чтобы ответить на звонок. Отхожу на пару шагов.

— Да.

— Миша, что происходит? Рита в слезах ко мне пришла, сказала, что ты ее уволил, — говорит Антон. В его голосе чувствуется некое раздражение и усталость.

— Правильно сказала. А по какой причине — промолчала? Или же придумала что-нибудь?

— Молчок. Только в истерике билась. Что случилось, Миш? Я не стал ее слушать. Заебало бабское нытье.

— Сегодня Саша в офис приехала. Вместе с сыном. А она ему сказала, что я… его отец. Ну и еще кое-что лишнего. Ты же знаешь, что я планировал сделать. Та дура все испортила. Короче, пошли ее как можно дальше, а? Такими успехами она нас и подставить может, раз сегодня с легкостью со мной так поступила.

— Пиздец, конечно. Все серьезно… Правильно сделал. Но ты же понимаешь, для чего все это?

— Нет. И понимать не хочу. Похер. Некогда вообще думать о лишнем. Я сейчас семьей занят.

— Она по тебе сохнет, дружище. Поэтому имей в виду. Я ее, конечно, отправлю как можно дальше. Но бабы такие — любят мстить. Поэтому… Держись.