Глава 31

Кристина В нос ударил знакомый запах. Кристина сморщила нос. Как же она его ненавидит. Но почему? В ватной голове мысли с трудом продирались до сознания. Кристина попыталась открыть глаза, но свинцовые веки не слушались. Легкий шорох и тихие голоса сквозь пелену прокрадывались к ушам. Колыхание воздуха принесло новый поток ненавистного запаха. Точно. Больница! Тяжелые воспоминания о проведенных здесь после аварии днях смешались с отвращением. Нужно поскорее отсюда выбираться. Кристина дернулась, но тело не слушалось. Она попыталась еще, но сильная рука легла на запястье. – Не двигайтесь, – донесся издалека спокойный мужской голос. – Скоро наркоз отойдет. Можете открыть глаза? Кристина попробовала разлепить веки. Свет в узкой щели между ресниц резал глаза, вызывая острую боль в голове. Медленно, постоянно промаргиваясь, она наконец смогла сфокусировать взгляд на немолодом мужчине с уставшим лицом в светло-зеленой форме. – Вы молодец, – успокаивающе произнес он, слегка похлопав ее по руке. – Операция прошла хорошо. Как себя чувствуете? Кристина тихонько застонала. Ее словно несколько часов трепала стая волков, а потом по ней десять раз проехал каток. – Плохо, – прохрипела она в ответ. – В вашем состоянии это нормально, – улыбнулся врач. – Поправитесь. – Где я? – с трудом спросила Кристина. – Санкт-Петербург, Мариинская больница, отделение хирургии. Вас нашли посреди коридора. И как вы только умудрились добраться к нам с ножом в спине?! Помните, как здесь оказались? Кристина помотала головой. Лучше она промолчит о своем чудесном появлении. Иначе продолжит лечение в психушке. – При вас не было документов. Имя свое помните? – спросил врач. – Да, – кивнула она, борясь с накатывающей тошнотой. – Я могу позвонить маме, она привезет документы. – Хорошо, отдыхайте. Позже я попрошу принести вам телефон. А пока лежите и не вставайте. Кристина слабо кивнула и прикрыла глаза. В разбитое туловище по капле возвращалась боль, отдаваясь в спине и руке. Тошнота медленным вихрем кружила тело, скручивая его в жгут. Как же плохо. Ничего. Она выдержит и больше. Теперь она дома. Жизнь снова принадлежит ей. Скоро она увидит маму и Сонечку. Едва заметная улыбка тронула губы, и Кристина провалилась в липкий сон. Проснулась от прикосновений к плечу. Над ухом послышался заботливый голос: – Пора сделать укол. Кристина нехотя приоткрыла глаза. Над ней застыла медсестра. Подчиняясь ее указаниям, Кристина молча перенесла укол и откинулась на кровать. Перед глазами плыло, смазанный взгляд скользнул по потолку. Как давно здесь не убирались? Это ведь больница. Почему потолок такой грязный? Взор Кристины застыл на черном пятне. По телу пробежались колючие иглы страха. Нет! Не может быть! Она ведь уже дома! Откуда здесь эсмэ? Кристина крепко зажмурилась, досчитала до десяти и снова открыла глаза. Чернильные пятна и подтеки никуда не делись. Вот же черт! Значит, на Земле тоже есть эсмэ. А цветок? Кристина отодвинула край сорочки и наклонила голову. Вот же зараза! Он с ней. Она отчаянно терла грудь, лелея ничтожную надежду стереть цветок. Попытки оказались тщетными. В голове вспыхнуло воспоминание, как его лепестки жадно впитывали эсмэ. Мысль скользнула дальше: Барьер, подонок Ривли и… Кристина застонала. Рэм… Набежали тоскливые слезы. Перед глазами стояло его исказившееся в отчаянии лицо, наполненный горечью голос, просивший не умирать. Столько боли было в словах Рэма. Кристина тихонько всхлипнула. Он говорил те самые желанные слова о помощи ей, о желании во что бы то ни стало спасти ее и… о любви. Душу раздирали сомнения. Разочарование и недоверие тянули в одну сторону. Рэм ведь так много врал! Но его слова, наполненные любовью, мягко перетягивали душу в нежное облако. Туда, где жила и ее любовь к Рэму. Как же хотелось, чтобы их чувства встретились, обнялись и слились в единое целое. Кристина мотнула головой. Нет! Даже если бы они жили в одном мире, она бы не смогла ему больше верить. Доверие, как лист бумаги. Раз сомнешь – и он никогда больше не станет прежним. Так какой теперь прок от ненужных переживаний?! Лучше все оставить как есть. Она дома – Рэм в Ливосе. Пусть он будет здоров и счастлив. Этого достаточно. Она не желает ему зла. Их судьбы разошлись навсегда. Больше не стоит мучить себя несбыточными мечтаниями. Сомнения отступили, но на их месте проросли побеги вины. Что сейчас творится в Ливосе? Смогут ли они справиться с последствиями ее поступка? А если там разразилась война? А если… Кристина громко застонала и прикрыла глаза рукой. Она никогда не узнает, что происходит в Ливосе после разрушения Барьера, и никак не сможет повлиять на развивающиеся там события. Ей придется смириться. Раздался стук двери. В палату вошла медсестра. – Принесла телефон, чтобы вы связались с родственниками, – проговорила она, протягивая смартфон. Дрожащей рукой Кристина взяла устройство и по памяти набрала номер мамы. Сердце в груди громыхало, словно барабан. От волнения пересохло в горле. Неужели она действительно вернулась домой? Неужели скоро увидит маму? Долгие гудки, секунды ожидания, и в трубке послышался родной голос: – Алло? От предвкушения Кристина застыла и не могла вымолвить ни слова. Рука тряслась так сильно, что медсестре пришлось придержать телефон. – Кто это? – голос мамы звучал встревоженно. Кристина проглотила тугой ком в горле и произнесла: – Мам, это я. В трубке повисла тишина. Боясь разрыдаться, Кристина быстро продолжила: – Мам, я в Мариинской больнице, в отделении хирургии. Не переживай, со мной все хорошо. В телефоне прозвучал судорожный всхлип. – Еду, – взволнованно произнесла мама, и в трубке раздались короткие гудки. Час спустя в палату ворвалась мама и бросилась к кровати. – Милая… Кристиночка… – зарыдала она, обнимая ее за плечи. От резкого движения в спине растеклась острая боль, и Кристина застонала. – Прости, солнышко, – охнула мама и отодвинулась. Ласковые руки гладили Кристину по голове, стирали струящиеся по щекам слезы. Лицо Кристины исказили рыдания, новый поток слез облегчения хлынул из глаз. – Мама… Я… – судорожные всхлипы не давали Кристине сказать и слова. – Тихо, тихо, все в порядке, – с мягкой нежностью повторяла мама, крепко прижимая голову дочери к груди. Кристина придвинулась к ней и заплакала сильнее, вдыхая родной запах. Мама… Дом… Облегчение нахлынуло волной, вытекая слезами из глаз. Спустя полчаса Кристина наконец смогла успокоиться и, все еще всхлипывая, оглядела маму. Как всегда прекрасна: ухоженное лицо, изящная прическа, аккуратная одежда. Кристина облегченно выдохнула. Отпали страхи, навеянные их последней встречей. Мама снова стала прежней. – Как Сонечка? – прошептала Кристина. – Она в порядке, – ласково улыбнулась мама. – За ней сейчас присматривает соседка. – Я так по вам скучала, – сквозь ком в горле проговорила Кристина. Ее лицо снова искривилось в новом приступе рыдания. – Не плачь, – мама погладила ее по голове. – Не плачь, милая. Скоро ты будешь дома. Все наладится. Только не плачь. Кристина закивала и стерла остатки слез со щек. От протяжного выдоха облегчения свело в груди, и боль снова растеклась между лопаток. – Где ты была? – осторожно спросила мама. – Что случилось? Кристина замерла. Как рассказать, что случилось? Мама не поверит. Соврать? Но что? Кристина прикрыла глаза, не в силах смотреть на застывшее в ожидании ответа лицо мамы. Пережитые эмоции медленно откатывались, словно волны с песочного пляжа, оставляя после себя бездонную усталость. Ей придется как-то объяснять свое долгое отсутствие. Но мысли в голове застыли, замороженные сомнениями. Лучше подождать. Еще будет время для исповеди. – Мам, я устала. Позже обязательно все расскажу, – едва ворочая языком, произнесла Кристина. Повисло недолгое молчание. Теплые руки снова прошлись по волосам. Кристина медленно открыла глаза и встретила наполненный любовью и заботой взгляд мамы. – Хорошо, милая. Отдыхай. Я поговорю с врачами и побуду с тобой еще немного. Кристина кивнула и устало прикрыла глаза. Мягкое одеяло сна медленно опускалось на нее. Как же хорошо. Спокойно… Сквозь дрему она почувствовала тепло родных ладоней и погрузилась в сон. Пробуждение встретило темнотой. Кристина задумчиво смотрела в потолок. Что сказать маме? Сознание перебирало варианты, но всегда возвращалось к одному. Нужно рассказать правду, какой бы невероятной она ни звучала. Послышался скрип открываемой двери, и яркий свет ослепил глаза. Кристина зажмурилась. – Время укола, – произнесла медсестра. После процедуры Кристина спросила: – Вы можете принести мне вещи, в которых я была? Медсестра молча кивнула и вскоре вернулась с большим полиэтиленовым мешком. – Платье пришлось разрезать. Браслет не снимался, его снимали кусачками, – пояснила она. Кристина благодарно кивнула и дождалась, пока медсестра уйдет. С трудом приподнявшись на кровати, Кристина подняла пакет. Желтое платье было беспощадно разрезано, темные пятна крови окончательно его изуродовали. Разбитые туфли, скомканный плащ. Кристина достала сломанный браслет. Перед глазами всплыло воспоминание, как Рэм надевал артефакт на ее руку. Горькая усмешка коснулась губ. Он и тогда наверняка уже врал. Горечь растеклась на языке. Как же она была глупа, что так безоговорочно доверяла ему. Браслет упал на одеяло. Рука потянулась к кулону с обгоревшим цветком. Она все-таки вернула его домой. Пусть в неприглядном виде, но вернула. Кристина задумчиво вертела кулон в руках. Сейчас он напоминал ей саму себя. Такой же искореженный и едва живой. Он больше никогда не станет прежним. Как ни раскрашивай его и не выпрямляй обгорелые лепестки. Кристина крепко сжала цветок в руке. Ну и пусть. Зато живой. *** Разговор с мамой состоялся на следующий день. Стараясь сгладить неприятные моменты, Кристина рассказала произошедшее, со страхом всматриваясь в лицо матери. Она не верит. Пытается, но в ее глазах все больше разрастается тревога. Кристина обреченно опустила голову. Мама думает, что ее дочь повредилась рассудком. Как ее убедить? – Возьми пакет из-под кровати. Достань оттуда вещи, – попросила она. Мама молча вывалила содержимое пакета на постель. Показывая одну вещь за другой, Кристина рассказала о каждой из них: откуда взялась и что с ней происходило. Но тревога во взгляде матери не исчезла. – Это правда, мам, – сорвавшимся на шепот голосом уверила Кристина. Мама лишь опустила глаза и тихо сказала: – Кристина, ты столько перенесла. Не переживай, мы найдем лучших специалистов. Ты сможешь справиться с последствиями травмы. Кристина в отчаянии схватила маму за руку. Какие к черту специалисты!? Она не сумасшедшая! Когда-то Рэм смог показать ей эсмэ. А если фокус получится и у нее? Дрожащими пальцами Кристина расстегнула пуговицы на сорочке. Обхватив заплаканное лицо мамы руками, она сосредоточилась и постаралась передать образ цветка на своей груди. Это последний шанс убедить маму в здравом уме дочери. Легкий холодок прошелся по ладоням. Мама смотрела непонимающе. – Посмотри на мою грудь, – в отчаянии прошептала Кристина. Взгляд мамы опустился ниже, и она вздрогнула. – Ты видишь его? – с надеждой спросила Кристина. Легкий кивок, и рука мамы потянулась к цветку. Лепестки ожили и подались ей навстречу. Мягко качнулись, погладив кончики ее пальцев. Мама молчала, в немом изумлении рассматривая цветок. – Это все правда. Ты веришь мне? – тихо проговорила Кристина, с надеждой заглядывая в удивленные глаза мамы. – Да, – прошептала мама. – У меня нет этому явлению объяснений, но я верю. С губ Кристины сорвался стон облегчения. Теперь она не одинокая узница, запертая в своих воспоминаниях. Ей будет с кем поделиться переживаниями и болью. Она так благодарна. *** Дома медленно проплывали в окне такси. Блики осеннего солнца мелькали на стеклах окон. В последние дни осени редко бывает теплая погода. Ей повезло. Кристина широко улыбнулась. Наконец-то! Она едет домой. Мучительные три недели в больнице закончились, и она снова свободна. Радость расширяла сердце, заставляя его биться сильнее. Захотелось вдохнуть поглубже знакомый с детства аромат города, и Кристина приоткрыла окно. Холодный воздух ворвался в салон и погладил ее раскрасневшиеся от волнения щеки. Таксист недовольно пробурчал, прося закрыть окно. Кристина с улыбкой выполнила его просьбу. Осталось десять минут, и она окажется в родном дворе. Вот мама обрадуется: ее ждут дома только завтра. Предвкушая улыбки близких, Кристина расплатилась с таксистом и осторожно вышла из машины. Раны еще болели, тело не спешило возвращать себе прежнюю бодрость. Кристина завернула за угол и прошла мимо мусорных баков. Мать моя! Чего так пугать? За помойкой в телогрейке и ушанке сидел бомж. Он улыбнулся ей беззубой улыбкой. Тот самый. Кристина приветливо махнула ему рукой. Сейчас даже такое знакомое лицо радовало. Эх, прости, мужик. Не могу ничем побаловать: мама бросила пить. Кристина пошла дальше по тротуару. Позади раздались веселые крики детей, и Кристина обернулась. Жмурясь от ласкового солнца, она с интересом смотрела, как стайка малышей с воплями носится вокруг горки. Смешок умиления сорвался с губ. Детство – прекрасное время. Беззаботное, наполненное фантазиями и забавами. Кристина медленно двинулась к знакомой двери подъезда. Отполированная ручка сверкала на солнце. Кристина коснулась ее и нежно провела ладонью. Как приятно. Скрип двери вызвал счастливые воспоминания, как они с Мариной после школы вихрем вылетали из дома, спеша к друзьям. В подъезде было тепло, и Кристина потерла замерзшие руки. Впереди застыли ровные ряды ступеней. Пятый этаж. Не так уж и высоко. Она справится. Крепко цепляясь за перила, Кристина начала подъем. Второй этаж, третий. Дыхание перехватило, ноги задрожали. Эх, не скоро она еще придет в форму после операции. Через месяц можно вернуться к тренировкам. Отдохнувшие ноги снова понесли ее наверх и остановились у знакомой двери. Кристина прижалась к ней лбом, переводя дыхание. Как же хорошо. Она добралась. За ней ее ждут любимые. Улыбка растянула губы, и Кристина повернула ключ в замке. Светлая прихожая встретила ее чистотой и невероятным ароматом домашней еды. М-м-м. Борщ, котлетки и … Кристина сглотнула слюну. Пирожки с капустой! Как же она по ним соскучилась! Вспыхнувшее воспоминание о пирожках в другом мире вызвало горечь. Кристина быстро отправила его в самый дальний уголок разума и заперла за семью замками. Забыть и никогда не вспоминать. Топот маленьких ножек отбросил прочь все мысли. – Мама вернулась! – раздался радостный голосок. По коридору бежала Сонечка. Озорные хвостики задорно подпрыгивали. Ярко-голубая юбочка забавно топорщилась, открывая колготки с веселым принтом котят. Кристина поджала губы, стараясь скрыть слезы. Какая же Сонечка миленькая! Словно солнечный зайчик, скачущий по комнате. Кристина с трудом присела и расставила руки. В них тут же упало хрупкое тельце. Тоненькие ручки крепко обвили шею Кристины. – Мамочка, мамочка, – повторяла Сонечка, непрерывно целуя Кристину в щеку. – Ты вернулась! Глотая слезы, Кристина крепче прижимала малышку к себе. Нежное тепло вырывалось из груди Кристины. Оно обволакивало Сонечку со всех сторон и нежно покачивало в своих объятьях. Как же она скучала! Кристина мягко отстранила малышку и погладила по щеке. На нее смотрели сверкающие от радости невинные глаза самой прекрасной девочки в мире. – Я же тебе обещала, что вернусь, – прошептала Кристина. – Я пришла. Я здесь. И больше никогда не уйду. Веселая улыбка расцвела на губах малышки. – Обесяешь? – забавно нахмурившись, спросила Сонечка. – Обещаю, – сказала Кристина, снова крепко обнимая девочку. Теперь это ее клятва. Ее Кристина не нарушит никогда. Она больше не оставит ни Сонечку, ни маму. Они ее семья, ее якорь и спасательный круг. Только мысли о родных помогли ей выжить в чужом мире. Какой же она счастливый человек! Ей было к кому возвращаться и ради кого жить. Теперь она рядом с любимыми. Наконец-то она вернулась!