22. Вита

“Тебе здесь не место. Тебе здесь не место”

Молоточки в голове перекрывают и шум двигателя, и тяжелый рок, который я включила на телефоне. Ничего не помогает. Зажмуриться и притвориться, что я в домике — тоже. Я все равно чувствую.

Что все слишком. И не мое.

Гладкую кожу на сидениях чувствую. Вкусные запахи в салоне. Неспешное журчание речи стюардессы, постоянно предлагающей мне то поесть, то попить. Я на самолете один раз только летала — в Питер. И там совсем по-другому разговаривали. И тоже был маленький самолет, только нас туда человек сто набилось, а не десять.

Ярослав весь полет по салону носится, но ко мне не пристает.

Он — тоже слишком.

Живой, веселый пацан. В шмотках раз в десять дороже, чем у меня. Бариновские глаза, ужимки. Сшибающая с ног уверенность в том, что он — хозяин мира. Будущий. Когда на больничной койке торчал и смотрел на меня печально, я чувствовала себя гораздо комфортней.

А сейчас… Кошмарно.

С детства сказку про Золушку не понимала. Вот как может поломойка спокойно пройти в роскошный дворец, ничего там не уронить, всех очаровать, еще и танцевать так, будто уроки танцев у нее каждый день, и разговаривать, как по — писанному? Сказка, что ж.

И у меня тоже сказка. Только я нихрена не сказочный персонаж.

На земле становится еще хуже. На уроках географии может и слышала про Канарские острова. Понимала, что это какой-то там юг, но совсем не осознавала, что здесь тепло в начале декабря. Двадцать три градуса, как бодро объявляет капитан. И ласковый ветер. И пальмы. И пронзительно синее небо. И все вокруг.

Ярослав восторженно читает в интернете — громко и вслух — что вода в океане не опускается ниже двадцати градусов, и это, конечно, бр-р, но он все равно купаться будет, а мне снова жмуриться хочется. Не отказываю себе. И слезы под веками вскипают.

“Не для тебя это. Не заслужила”.

Вилла огромная просто. Дворец настоящий. В ней даже есть прислуга — лопочут что-то на испанском и английском, переводчица, высокая красивая девица чуть старше меня, на каблуках, поясняет и показывает все, но я, конечно, не запоминаю. Для меня это лабиринт Минотавра. Главное понимаю, что “хозяйские” спальни в левом крыле, а мне — направо. И как только мне указывают мою собственную, отдельную комнату, прячусь там, буркнув, что ни к какому ужину я спускаться не буду.

Темнеет. Шторы еще не задернуты, я их сама сдвигаю, и дверь запираю. Чтобы точно никто не нашел. Комната больше моей квартиры, и я такой красивой мебели даже в ресторанах, в которых пела, не видела. На полу узорчатая плитка. Я кеды снимаю и наступаю осторожно, удивляюсь — теплая.

И ванна есть. Своя. Тоже огромная, как все здесь.

От переизбытка впечатлений, от усталости, смены часовых поясов — на что сменили хоть? — ничком валюсь на кровать и вырубаюсь. И также резко просыпаюсь от тихого стука, несколько секунд не понимая, где я вообще нахожусь.

На больших часах — восемь. Утра? Вечера?

Вечера, наверное. Час поспала только. В комнате темнее.

Спотыкаясь, сползаю с кровати, ко входу иду. Дверь открываю и смотрю на горничную с подносом, которая старательно улыбается и тычет пальцем: “Диннер, диннер”.

Почему “обед”?

Ставит на стол поднос, а я выдавливаю из себя вопросительное: “Лайт?”

Горничная понимает, слава богу. Показывает мне, где включается свет. Заодно, как воду в ванну набирать. И душ, похожий на космический корабль, включать. Видимо совсем умственно отсталой выгляжу. Потом открывает гардероб. По жестам понимаю — предлагает разобрать вещи. И кровать заодно.

Отрицательно машу головой.

Еда безумно вкусная. Рис с морепродуктами, часть из которых я даже не распознаю, что за звери? Сок сладковатый. Шоколадный десерт. Салат еще. Все дочиста съедаю и в некоторой растерянности смотрю на тарелки — мыть их? Или надо ставить на пол в коридоре? Или потом заберут из комнаты?

Обхожу спальню, трогаю все. Красивое. Раскладываю вещи — там и раскладывать-то нечего — а потом долго-долго торчу в душе. Всеми средствами намазываюсь и смываю, намазываюсь и смываю. Мажусь и теми, что на столике возле зеркала стоят. Названия незнакомые, баночки — новые. Вряд ли меня конкретно ждали, наверное каждому такое положено. В этой совсем не моей жизни. Вот такие белые халаты и пушистые тапочки, вкусно пахнущие крема, еда на подносе…

Интернет у меня не работает, а пароль вай-фай я не знаю. Спросить бы у кого, но у кого тут спросишь? Не барина же искать. Я-то дерзкая, до поры до времени, но вот эта роскошь придавила меня так, что не подняться.

А еще пить хочется. Наверное и из под крана можно — уж если я в Москве так делала иногда, здесь точно не отравлюсь. Но я бы не отказалась от чего-то другого, чаю может. Или сока.

Так что сижу, выжидаю.

Когда все вокруг затихает и часы полночь показывают, натягиваю шорты и футболку и, подумав, тапочки местные. Подхватив поднос, иду искать кухню или что-то в этом роде. Что здесь и как, я не запомнила, конечно. Но и моих мозгов хватает, чтобы понять — есть второй этаж, жилой, со спальнями. А на первом все остальное. Гостиная, столовая, еще какие-то помещения.

Расположение довольно простое, кухню я быстро нахожу. Свет включать даже не надо — по низу везде неяркая подсветка, чтобы всякие дурочки шею себе не свернули ночью. Но и при таком освещении видно, что кухня очень уютная. Не из холодной стали, а какая-то домашняя. Много дерева, камня, все та же плитка разноцветная на полу. Горшочки с растениями. Много маленьких баночек — специи наверное. Посреди кухни — отдельный стол, но не для еды, а для готовки. И над ним сухие травы, как в сериалах про старую Англию. Я вот не готовлю ничего, кроме пельменей и сосисок, но здесь захотелось. Хотя к плите подходить страшно — то ли старинная, то ли дизайн такой. Огромная, куча конфорок всяких разных, ручек, датчиков, две духовки…

Прозрачные стаканы стоят на отдельной полке, бокалы здесь же висят, как в баре. Достаю. Холодильник не сразу нахожу — прячется за деревянными панелями. А там сок апельсиновый в графине со стеклянной крышкой. Надеюсь не для завтрака барина приготовили, а то вот захочет он испить с утра, а не найдет, челядь все выпила…

От этой мысленной картинки — возмущенного лица Ивана — прыскаю. Чуть не заливаю соком всю кухню. Торопливо начинаю вытирать капли со столешницы, и застываю. Потому что в боковое окно вижу настоящую мечту.

Здесь в каждой комнате много окон, есть ведь на что смотреть. И это тоже выходит не на стену какую-нибудь некрасивую, а на внутренний двор. А там — бассейн. Не маленький. Огромный даже, как мне кажется. Подсвеченный. С лежаками вокруг. И такой манящей голубой водой, что в горле пересыхает, хоть я и попила только что.

Я много лет не плавала. Негде, незачем, на курорты меня не возили — а у самой денег не было. И вот эта вода…

Ох.

Бегу, спотыкаясь, в свою спальню. Быстро переодеваюсь в купальник, купленный накануне отъезда в торговом центре каком-то, халат сверху. И, воровато оглядываясь, к бассейну.

Выход туда не сразу нахожу, но нахожу. А потом, едва ли не повизгивая от удовольствия, касаюсь пальцами воды. Теплая. Может подогревают. А может так и положено в жизни богатых и знаменитых. Чтобы вода всегда теплая была. И звезды огромные. И тишина, все спят. Пахнет какими-то цветами.

Ощущения нереальные.

Халат скидываю и плюхаюсь в воду, поднимая тучи брызг. С этого края глубоко. А на противоположной стороне — мне по грудь.

Я паршиво плаваю, по собачьи, но не важно. Я здесь не ради спортивных результатов. Мне просто хорошо… я не знаю, как. Трудно описать тот восторг, который меня наполняет. Всю жизнь бы так провела. Чтобы без людей, в теплой воде и бликах. И ночное небо над головой. И под водой тоже оно есть, в поверхность дна лампочки напиханы — я когда неловко ныряю, глаза открываю и смотрю…

И выныриваю, смеюсь тихонько.

А потом снова ныряю.

Много-много раз…

А когда в очередной раз выныриваю, вижу вдруг, что уже не одна. У края бассейна стоит Баринов. В одних трусах. И смотрит на меня пристально.

И он такой без одежды…

В общем я снова ныряю, не успев набрать воздуха, захлебываюсь, проплываю слепо несколько метров под водой, на стенку натыкаюсь и, задыхаясь, хватаюсь за бортик, с прилипшими к лицу волосами.

Сколько он там стоял, смотрел, как я тут веселюсь бешеным китом?

Ужас.

Да и вообще, наедине с ним в ночном бассейне… Нет, нельзя оставаться. Я не знаю, почему нельзя, но точно знаю — надо выбираться поскорее. И снова в комнате прятаться.

Слышу сзади тихий всплеск. и понимаю вдруг, что сбежать просто так мне не дадут.