24. Иван

Ярика сегодня много. Очень много. Но я научился этим наслаждаться.

Нам пригнали машину, и мы теперь ездим по городкам и пляжам, осматриваем окрестности. Втроем.

Ярка вообще-то Виталину хотел пригласить…

Но, во-первых, после сцены ночью и моих не унявшихся фантазий, из-за которых пришлось поработать рукой, я не слишком хотел ее видеть. А, во-вторых, мы взяли с собой Алексу. В качестве гида и переводчика. Нам на острове жить еще месяц — даже чуть больше, с учетом Нового года. И я хочу самостоятельности. Чтобы понимать, где здесь нормальные рестораны, где гулять и купаться, какие развлечения есть для сына.

Для меня.

Порт в небольшом городке восхищает обоих. Не сказать, что совсем не знакомая картинка. Но этот особенно колоритный. И яхтенная стоянка впечатляла.

Мы переглядываемся с Ярославом и синхронно направляемся туда.

— Хочу арендовать яхту, — сообщаю переводчице задачу, — Парусную, с командой. Поплаваем с сыном по островам. Через недельку, может позже.

И пока она созванивается и бегает, договаривается, присаживаюсь в одном из ресторанов. Смотрю довольно, как сын тоже бегает. Только по трапам и небольшой набережной. Улыбаюсь.

Это было идеальное решение. Приехать сюда.

— Я обо всем договорилась, — сообщает Алекса, подходя к моему столу, — Все будет в лучшем виде.

— Не сомневаюсь, — оглядываю ее лениво.

Хм.

А почему бы и нет?

Высокая, стройная, грудастая. Пшеничные волосы лежат волнами, каблуки тонкие, ноги от этого особенно длинные. Губы как надо, на меня смотрит уверенно и довольно настойчиво. Красивая баба. А мне здесь еще месяц жить. И искать кого-то лениво.

— Как на счет ресторана сегодня вечером? — закидываю удочку.

— Вдвоем? — прикусывает губу.

— Именно. Только мы, — говорю с нажимом. Чтобы не оставлять сомнений, что именно я хочу.

Если не свободна или не захочет — откажется. А так…

— С удовольствием, — убирает локон от лица и облизывает губы. Выглядит при этом вполне мило и естественно.

Что ж, можно сказать, что вопрос моего досуга решен и на будущее тоже. Можно перестать перестать забивать свою голову ненужными фантазиями.

Вторую половину дня я работаю, пока Ярик со страдающим лицом учится под присмотром гувернантки. А вечером за мной приезжает машина.

Виталина опять прячется, но сейчас это меня не слишком волнует.

Алекса выбрала приятное место и выглядит… в общем, смотреть тоже приятно. Платье без бретелей, легкий пиджак, который она тут же скидывает, макияж без перебора. Она умеет щебетать, пить вино и подавать знаки, что я ей интересен. Уж не знаю чем — то ли моими деньгами, то ли тем, что я свободен, а любая баба мечтает выйти замуж за миллионера. Может внешность привлекла или все вместе. В любом случае я вполне вижу ее рядом с собой на время, проведенное на Канарах. Она явно знает правила игры и не будет докучать.

Где надо посмеется, где надо прогнется. Так как я привык.

И вот почему мне делается от этого нестерпимо скучно? Как будто я в очередной раз ставлю заезженную пластинку? Как будто эта сцена уже неоднократно повторялась, и каждый ее участник точно знает наперед, что будет дальше…

Злюсь на себя.

Скучно — не скучно, но опять дрочить в душе я не собираюсь. У меня куча времени и денег, мой сын здоров, а тело требует своего. И нехрен здесь эмоции разводить.

Я расплачиваюсь по счету и без вопросов распахиваю перед Алексой дверь машины. Мы не целуемся — не собираюсь устраивать шоу для водителя. Но девица вполне осознанно поглаживает мое бедро и перебирает ногами.

На мгновение — всего на мгновение, но этого достаточно, чтобы снова испортить мне настроение — я мешкаю на пороге дома, задумываясь, а что будет, если кто нас увидит. Сотрудники мои или Алевтина.

Вита.

И тут же сжимаю талию Алексы так, что она чуть не взвизгивает.

Да похрен!

С Яркой на тему секса у нас разговор уже был, он мне сам еще год назад из своей элитной школы принес такие истории, что у меня чуть челюсть не отвалилась. О том, что я не ищу ему мать, но у меня есть определенные потребности, он тоже знает. А на остальных плевать.

Я хозяин в этом доме. И если мне захочется, чтобы баба в моей спальне орала от удовольствия так, чтобы окна вылетали — значит сделаю это.

Довольно грубо подталкиваю девицу в сторону освещенной лестницы — времени около одиннадцати, автоматика скоро выключит свет — и замираю, заметив сына. Тот сосредоточенно и хмуро несется вниз по этой самой лестнице.

— Ярик, — одергиваю, — то, что мы в другой стране не значит, что можно забывать про режим.

— Я знаю, — он почти не смотрит на меня и Алексу, — Но Вите плохо, уже давно, я ей воду приносил, только она закончилась. Я в интернете прочитал, что кола нужна, это помочь может…

И убегает в сторону кухни.

На момент я слегка офигеваю, а потом быстро поднимаюсь и нахожу спальню Виталины. И там, на полу в ванной — ее саму. Зеленоватого цвета и дрожащую. В промокшей насквозь футболке и шортах. Вокруг валяются полотенца, кружки, а сама она явно только что обнимала унитаз. И трясется как в припадке.

В этот момент Ярослав подбегает. С двумя стаканами: с водой и колой. Выбирает воду, опытным жестом поднимает ей голову и дает попить.

Она пытается сказать спасибо, глаза открывает мутные, меня видит и едва не захлебывается.

Я же вздыхаю. Подхожу. Убираю прилипшие пряди от лба, вытираю полотенцем мокрое лицо и сам приподнимаю, чтобы попила. Взгляд на распрямившегося Ярика перевожу, но тот лишь пожимает плечами:

— Она поздно пришла. Я уже и уроки все сделал, и поплавал, поужинал. Алевтина к себе пошла. Уломал Виту немного в приставку поиграть. А потом ей вдруг плохо стало. Сначала гнала меня, дальше вот… Я думал тебе звонить или к Алевтине тащиться. Мне кажется, в больницу ей надо.

Я вдруг понимаю, что мы с Яркой как слаженная команда действуем. Он пока говорит мне это все, собирает грязное белье в корзину, кружки с пола. Я же заматываю не протестующую Виту в большую махровую простынь, даю снова напиться, волосы какой-то резинкой завязываю. И ни у кого из нас нет сомнений, что делать. Или отторжения. За последний год мы оба в слишком разных ситуациях в больницах бывали. Брезгливости ноль.

А вот на лице Алексы я вижу отвращение, и это меня напрягает.

— Разве ты не должна звонить в клинику и искать наши страховки? — холодно бросаю девице, которая забыла о своих прямых обязанностях.

Она отмирает и начинает, наконец, шевелиться.

Я же отправляю Ярика мыться и спать — дальше сам разберусь. И, уложив все еще дрожащую Виту на кровать, распахиваю ее шкаф.

Да уж, вещей там почти нет. Но спортивный и довольно теплый костюм находится.

Натягиваю на длинные ноги штаны, носки какие-то со смешными рожами. А потом снимаю промокшую от пота футболку и спортивный лифчик. Сопротивляется, бормочет что-то.

— Да что я там не видел? — бурчу сердито. Хотя сам смотрю, да. И едва по рукам себя не бью, чтобы не потрогать острые вершинки. Вот что за человек? Ей опять хреново, а я опять об одном думаю…

Сердито кофту надеваю. И капюшон сразу чуть ли не до подбородка тяну. На руки поднимаю. А что такого? Мне юриста своего просить, что ли? Она же идти не в состоянии.

Я вниз спускаюсь, где Алекса уже подготовила машину.

— С ней поеду, — деловито трещит, — Устрою в палату ну и все остальное… Вы… ты отдыхай, я потом приеду, все расскажу, ну и…

Запинается под моим холодным взглядом.

Потому что я вдруг понимаю, что вот такая последовательность событий мне не интересна. Весь эротизм и предвкушение улетучивается, вечер испорчен, а оставить сейчас Виту… Хрен его знает, почему, но не могу. Так и сажусь на заднее сиденье и дурацкой блевакой на руках.

Кажется я попал в классический треугольник Карпмана. Где Вита — вечная жертва. А я и агрессор, и спаситель одновременно. И как выбраться из него — хрен знает.

Алекса, поджав губы, усаживается на переднее сидение, рядом с водителем. И мы трогаемся.

— Ты даже здесь проблемы нашла. Уникальная способность, — говорю едва слышно. Больше себе, чем Виталине.

— Простите, — отзывается она неожиданно. Еще более тихо. Но я слышу. — Я больше не буду…

Ну да, ну да.