27. Вита

У меня чувство, что с меня содрали панцирь, оставив совершенно беззащитной. А выдать оружие для обороны забыли.

Нет, язык никто не вырвал. Огрызаться я все еще могу. И сбегать, гулять по окрестностям. Но редко вспыхивающие перепалки с жителями этого дома теперь больше похожи на веселый обмен колкостями. А сбегать вовсе не хочется. Так, прогуляться на пару часов.

Мне безумно нравится дом.

И то, что в моей комнате достаточно места, и она достаточно удалена от всех, чтобы играть, никому не мешая. И учить по роликам с Ютуб песни. Бассейн нравится. Ярка. Так не похожий… ни на кого. И именно поэтому мне с ним настолько комфортно вдруг делается. Мне нравится еда, которую готовила дородная испанка. И то, как она пытается накормить меня побольше, цокает языком и качает головой: сетует на мои тонкие кости. Нет, я не заговорила по— испански, но это понятно и без знания языка.

Ужас в том, что мне еще и Баринов начинает нравиться.

Как так вышло, что я вдруг стала засматриваться на того, кого мудаком долго считала? Да черт его знает. Незаметно. Но неизбежно, похоже.

Потому что каждое его слово или разговор для меня встряска. И смотрит он… внутри все переворачивается. И как с сыном разговаривает — спокойно, твердо и с иронией. Нравится. А уж его внешность… Я когда смотрю на Ивана — во рту пересыхает. Я ведь нормальная женщина с нормальными желаниями. А у него самая охрененная фигура из всех, что я вживую видела… и щупала.

Черт.

Не перекаченный, не амбал, но и плечи, и бицепсы имеются, пресс. И кое-что еще, о чем я вообще запрещаю себе думать.

Ладно в одежде… У бассейна с ним пару раз столкнулась, и никакое полотенце не помешало мне фантазировать потом. Лежать в кровати ночью. Трогать себя. Воображать, что это его пальцы. Иногда нежные. Скользят по гладким складкам. Или резко вторгаются внутрь, заставляя дыхание пресечься…

Наутро даже смотреть на него не могу. Кажется, что он все поймет по моему взгляду.

Не сказать, что мы часто сталкиваемся. После того дня, который провели вместе, проходит еще три. Баринов много работает. Как сказал Ярик — чтобы отпустить двух хмурых мужиков, которые тоже в доме живут, но особо на меня внимания не обращают. Я как предмет интерьера.

Отпустить их и самим на яхте отправиться навстречу приключениям.

Иногда я его вижу в столовой. Несколько раз и Алексу встречаю — та уж точно частая гостья. Крутится возле Ивана, меня сторонится. И я стараюсь не думать, происходит между ними что-то или нет.

Но, в целом, мы почти не видим друг друга. Это хорошо. Потому что мне и коротких мгновений хватает, чтобы возвращаться к нему мыслями. Постоянно.

— Вита-а, смотри!

Я аккуратно снимаю халат, ставлю рядом сумку с сухими вещами, и смотрю.

Ярослав ныряет красивой ласточкой, так что точно заслуживает аплодисментов.

— Это Стас меня научил, — хвастается.

— Здравствуйте, — говорю его тренеру. О том, что мальчик начал заниматься, я знаю. Но обычно он в первой половине дня плавает, я не мешаю, не прихожу сюда. И сегодня вижу тренера впервые.

Русский. Симпатичный. Загорелый. Короткий темный ежик на голове, тело спортсмена и веселый прищур. Он окидывает меня взглядом, я — возвращаю столь же пристальное внимание. С барином я могу тушеваться, но этот парень играет в моей лиге.

— Это Вита! Друг семьи! Я тебе говорил о ней!

Ох, Ярка. Всем-то ты обо всех говорил… И как мальчик обошел мой непонятный статус, а? Красавчик.

— Привет, Вита, — белозубо улыбается Стас, — Будем на ты?

— Почему нет.

— Присоединишься?

— Я вам не помешаю?

— Мы уже почти закончили занятие. Сейчас, как я понимаю, Ярослав будет тебе демонстрировать все свои новые способности…

Я не слишком изящно плюхаюсь в воду.

А потом… ну как-то все легко и просто происходит. Я плаваю, Ярослав бесится, потом меня и Стаса вовлекает в игру. Потом мы болтаем с парнем, как ему живется на острове и пьем всегда пополняемый лимонад на столике у шезлонга. И вот я уже надиктовываю свой телефон и обещаю присоединиться к нему и его друзьям. Может даже сегодня. Может даже с гитарой.

Я давно не чувствовала себя такой… компанейской. Букой и прежде не была — в барах и клубах быстро знакомишься, особенно под алкоголь. Другое дело, что знакомства эти длятся не больше пары суток.

Но почему бы сейчас не повторить?

Компании постоянной я может и не ищу, зато могу повеселиться с парнями и девицами того же возраста…

Стас уезжает, условившись, что мы обязательно созвонимся. Голодный Ярик убегает ужинать. А я собираюсь медленно, наслаждаясь наступившей тишиной. Решаю душ принять и переодеться здесь же, обсушиться: в небольшой пристройке для переодевания есть все необходимое.

Начинаю купальник стягивать и взвизгиваю от неожиданности.

Потому что в тесное пространство Баринов шагает.

— Простите, — пищу. Идиотская ситуация. Он, наверное, поплавать пришел и тоже решил переодеться, и вот… — Я думала закрыла дверь.

— Не закрыла. Видимо рассчитывала, что кто-то заглянет? Стас, например? — цедит мужчина и еще один шаг делает, к стене меня припирает. На мне одни трусы мокрые, лиф в руках болтается. Я ладонями грудь прикрыть пытаюсь и глупо рот открываю и закрываю. Как рыба.

— Ч-что вы имеете в виду? — смотрю на него во все глаза и понять ничего не могу. Взгляд — яростный, официальная рубашка, которую он и дома носит, на груди натянута. И он вообще не собирается выходить! Это что, не случайность?

— “Ой, Стас, ты такой прикольный”. “Конечно возьми мой телефон”. “В баре вечером? Я с удовольствием”, — передразнивает писклявым голосом мои слова. А я еще больше столбенею. — “Ох, Стас, присоединяйся ко мне в душе, сейчас я сниму тряпки со своей задницы, которую ты взглядом облапал, и ты сможешь облапать ее и руками”.

— Я не говорила последнего! — вскипаю.

— Но от предыдущего же не отпираешься? — скалится.

— Вы что, стояли там и слушали все это время?!

— Мне пяти минут хватило. Запомни, мой дом не для предназначен для твоего траха с тренером по плаванию!

— Да я не собиралась с ним трахаться!

— Ой ли…

Все.

Он выбешивает меня окончательно.

Забываю напрочь, что я почти голая, что “не по статусу” мне, что он спаситель и все такое, а не просто оборзевший мужик. Со всей силы толкаю, чтобы отошел. И рычу, тыкая с каждой фразой указательным пальцем в его грудь, на которой уже проступили влажные пятна:

— Захочу — и потрахаюсь, ясно? Ты мне не смеешь указывать, когда и с кем это делать. На острове полно мест и мужиков, в доме твоем не стану, не волнуйся. От того, что ты купил мне ненадолго спокойствие и билеты на самолет, ты еще не стал моим хозяином! И не смей врываться туда, где я переодеваюсь. И оскорблять меня!

Я затыкаюсь, но не потому, что мне больше нечего сказать.

А потому что ярость в глазах Баринова только на похоть меняется. И взгляд его перемещается с моего лица на голую грудь.

Он шумно выдыхает. Матерится едва слышно. А потом снова толкает, впечатывается в меня, так чтобы я оказалась зажата между его телом и стенкой, и всасывает мои губы в свои. Засовывает язык свой подлый…

Это, блядь, насилие какое-то!

И это просто охрененно.

Лучше, чем я помню. И лучше, чем в моих фантазиях.

Его ладони жадно ведут по моим бокам, стискивают, бедра давят на мои, а язык жалит и жалит. Баринов делает какое-то движение, отчего его стояк проходится у меня между, ног и я в темноту начинаю проваливаться.

Всхлипываю от желания и, почему-то, страха.

Страшно, что это вот так вот будет… Или что не случится?

Слишком много эмоций. Не могу.

Из последних сил кусаю его за нижнюю губу.

Это отрезвляет. Его. Он отступает, трогает губу и с удивлением смотрит на палец. И каплю крови на нем. На меня. А потом снова матерится и выходит из пристройки, громко хлопнув дверью. Я тут же в халат заматываюсь. Подхватываю все свои тряпки, по стеночкам пробираюсь в комнату. Меня потряхивает. От возбуждения и нервозности. Горячий душ не помогает. Холодный тоже. К ужину я не выхожу, на стук Ярика отвечаю, что уже почти сплю.

А на сообщение Стаса — что в другой раз. Не сегодня.

В прошлой жизни на волне этого возбуждения и злости я бы однозначно поехала веселиться и подцепила кого-то в кураже. Может словила бы приключений, а может отдающего горечью кайфа.

Но сейчас… почему-то не могу. Что-то поменялось во мне. И больше не хочется вести себя так, будто мне все нипочем.

На самом деле мне никогда так не казалось…

Я долго сижу в своем дурацком теплом костюме на полу, глядя в темноту и прислушиваясь, как затихает дом. Сна ни в одном глазу. И есть хочется. Вот все уснут и спущусь на кухню. А завтра будет новый день и все эти мои эмоции куда-нибудь денутся. Наверное.

Но план не удается. Заполночь в дверь тихонько стучат.

Я то ли всхлипываю, то ли попёрхиваюсь… На подгибающихся ногах к двери иду.

И открываю Ивану со смирением приговоренной к казни.