30. Вита

— Юху-у! Я — птица!! — Ярик расставляет руки и несется вниз на велосипеде на огромной скорости.

— Ага, удод… — пыхчу я, боясь, как бы не улететь. И чтобы он не улетел. Я сто лет не каталась на велике, а тут тебе и горки вниз, и вверх, и резкие повороты. Еще и Ярослав решил показать свою крутость.

Оно может быть и верно, что один раз научишься — никогда не забудешь. В целом навык не теряется. Но вот уверенность — очень даже.

— Сама ты “удод”, — хохочет, останавливается. И я, отдуваясь, аккуратно сползаю со своего двухколесного монстра, чтобы хоть немного передохнуть, — Хотя ладно, я не против удода. Ты знала, что эта маленькая птичка настолько маневренна, что в воздухе ее хищникам не поймать? А у многих народов она считалась священной…

— Нет, не знала, — качаю головой, — Я… в общем с образованием у меня так себе. А ты очень много знаешь. И читаешь.

— Я умный, — с удовольствием соглашается Ярик и добавляет, — Как папа. И хочу также многого добиться как он. Ну и еще… последний год у меня была куча времени, чтобы читать.

Мы никогда не говорили о его болезни. И о том, что я стала донором. Первое время я шарахалась от мальчика, да и потом… что тут разговаривать? Я реально рада, что все получилось. И когда стало понятно, что точно получилось, меня подотпустило окончательно.

Никто не может дать гарантий, что болезнь не вернется. И что не вылезет еще какая-то гадость… Но если об этом постоянно думать, то с ума сойти можно.

Ярик и не думает. Он просто живет. Яркой, как он сам, жизнью. На мгновение я испытываю укол зависти к чему-то… ко всему, но подавляю его. Снова взгромождаюсь на сидение.

— Едем дальше?

— Вита… — не едет. Не смотрит на меня, решаясь на что-то. Вздыхает, а потом спрашивает, — А ты почему не сразу захотела мне помочь? И потом не хотела со мной знакомиться?

— А ты с чего это решил? — удивляюсь. Но не слишком натурально, как мне кажется. Это от неожиданности. Если бы я думала, что он такой вопрос может задать, я бы лучше подготовилась.

Да, мне плевать на чужое мнение. Но в глазах этого мальчика не хочется все-таки выглядеть сукой.

— Ну я может и маленький… но не идиот же, — раздраженно поводит плечами. Худыми, острыми. В этом возрасте мальчишки в рост идут, особенно такие подвижные, как Ярослав. Да и болезнь… Не успел мяса нарастить, — Да и слышал кое-что.

Вздыхаю.

Все-таки сука.

Но оправдываться не собираюсь. А вот максимально правдиво ответить могу — он это заслуживает. Помню меня бесило, что меня считали маленькой еще и тупой в этом возрасте, хотя я все прекрасно понимала.

— Я не была уверена, что смогу помочь и не хотела потом страдать из-за этого.

— То есть, — он медлит, пытаясь переварить эту мысль, — Если бы ничего не получилось, ты бы расстроилась больше, чем если бы я умер без твоей попытки?

— Ты уже похож на отца, — качаю головой от его бескомпромиссных выражений. — В целом — да. Вот такая я трусиха. Проще закрыть глаза и притвориться, что ничего не происходит.

— А потом? — спрашивает требовательно.

— А потом смысла не видела, — пожимаю плечами, — Весь этот бред, что люди вдруг становятся родственниками, когда у одного появляется кусок другого… Ну бред для меня.

И тоже почти правда.

— А я думал, это потому, что я тебе не понравился, — признается Ярослав.

— Как ты мог мне не понравится, если я тебя совсем не знала? — удивляюсь

— Ну ты же когда Мышью была, знакомилась…

— Этого недостаточно, чтобы человека узнать, — смеюсь.

— Достаточно! — упрямится, — Ты мне сразу понравилась!

Сказать мне на это, пожалуй, нечего.

Автомобильный гудок напоминает нам, что мы, вообще-то, на дороге, так что надо двигаться, а не болтать. Мчим в сторону деревни. То есть Ярка мчит, волосы назад, а я страдаю немного, переживаю, но стараюсь выжать по-максимуму.

В деревне хорошо.

Там небольшой каменистый пляж — не искупаешься, но побродить можно. И ракушек набрать. Ярик ими набивает свой рюкзак, еще и камни, стекла, палки какие-то… Мы по берегу гуляем. По маленьким уютным улочкам. Дважды едим — при этом Ярослав с важным видом платит за нас обоих. “Потому что папа на это денег дал — это раз. И я мужчина, я должен за женщину платить”.

Зависаем в лавке, где продаются всякие фрукты и овощи. Оказывается, на островах круглый год что-то растет, можно сказать только с грядки… то есть с деревьев или кустов едим. Не разберешь. Мы берем самый странный на вид фрукт, его ни я, ни Ярик не ели. “Питахайя” или “драгонфрут”, как поясняет на Интернет.

— Гуд сизон, айдиал сизон питахайя, — улыбается загорелый старый испанец и быстро режет нам его, чтобы съели тут же.

И снова, наверное, пришли.

Вкусно.

Гуляем, болтаем, едим, залипаем на уличных котов и кучу фоток делаем…

И снова по-настоящему хорошо.

Не так, как в доме или с его отцом. По-другому. Легко, весело. Интересно. Ярослав и правда умен и рассудителен, ну и перца во взгляде и манерах достаточно, чтобы я неоднократно его одергивала и ржала при этом про себя, что выискалась воспитательница.

До темноты проводим вместе время.

Только когда звонит Иван понимаем, что уже поздно.

— Ага, — кивает Ярик, — Угу. Поели. Много раз уже, не волнуйся, я скорее лопну, чем помру от голода. А чего не смешно, смешно мне кажется… Ага. Конечно, давай. А то Вита в гору фиг заедет… Ну хорошо, не “фиг”, а “не” заедет. Между прочим фига — это… да нет, пап, я не издеваюсь…

Хохочет и отключает телефон.

— Что? — спрашиваю, немного волнуясь.

— Папа за нами на машине приедет. Сказал, что на большой, чтобы велики поместились. Ну и домой отвезет.

— Это меня радует.

— Я так и понял, что ты была в ужасе. Что на гору придется забираться.

— Ну не в таком и ужасе… — хихикаю, — Но мне точно не хотелось это делать. Ты меня вымотал, если честно.

Ага, а твой отец — накануне.

Иван приезжает на джипе — сколько же у него машин? даже здесь… — довольно сдержанно здоровается, загружает всех и все и отвозит нас домой. Оказывается, недалеко. Это мне днем привиделось, что мы час ехали.

Я чувствую какую-то неловкость, потому молчу по дороге. И в спальню ухожу сразу — вижу, что Ярик хочет поделиться впечатлениями. Не мешаю. Долго принимаю душ, заваливаюсь с телефоном на кровать. Я книгу интересную скачала, есть уже не хочется, выходить поплавать, рискуя опять чего-нибудь учудить — тоже.

Отдохну.

Я почти уже дремлю, когда в дверь тихонько стучат.

Короткий взгляд на часы… сердце подскакивает куда-то в горло и снова падает вниз. В это время может стучать только один человек.

Впускаю Ивана. Смотрю на него. И ляпаю от все того же странного волнения:

— Я думала вчера ночью… это была разовая акция.

Замирает ненадолго, а потом смеется. У него красивая улыбка… Редкая потому что.

Меня к себе притягивает и лицом зарывается в волосы.

— Ты как скажешь… Не понятно, оскорбляешь или боишься. Нет. Не разовая. Я еще много чего хочу с тобой попробовать.