31. Иван

Ненакрашенная Вита в коротких шортах — длинные ноги покрыты свежим загаром — и в обрезанной водолазке в тон кожи — то еще испытание.

Во-первых, я точно знаю, почему на ней водолазка. И как идиот горжусь тем, что она вынуждена прикрывать следы, которые я на ней оставил.

Зубами, руками, губами.

Во-вторых, я не просто помню, как она может сдавливать своими длинными ногами мои бедра… я это чувствую буквально. До сих пор.

В-третьих, плотная ткань ни хрена не скрывает ее сисек. И то, что она без лифчика. Хрупким девицам ее возраста с небольшой упругой грудью… Наверное, позволительно. Но конкретно в данном случае это меня бесит.

Только с Витой как по минному полю. Я точно не хочу нарушать то, что установилось между нами после ночи. А если потребую лифчик надеть и штаны вместо шорт… ну явно же поцапаемся. Так что пусть ходит как хочет. И ездит. Подросток рядом все-таки способен отпугнуть приставучих ухажеров. Может не каждый подросток… но в Ярике я уверен. У него явные замашки собственника.

Из деревни я их забираю довольных и чумазых. И снова с трудом сдерживаюсь, чтобы не вцепиться в привлекательную плоть, так хорошо мне знакомую теперь и на вкус.

Девочка явно неловко себя чувствует. А я… а мне хорошо.

Что она такая. Что вот так охеренно у нас выходит.

Что отпуск, определенно, удался.

Чего рефлексировать?

Я уверенно иду к ней, когда все засыпают. И не могу не заржать, когда слышу про “разовую акцию”. Вот дурочка… Да кто откажется от такого кайфа? Впрочем, никому и не предлагаю. Все мое. Внутренне ухмыляюсь от того, что никуда не деть мои хозяйские замашки — присвоил так присвоил. А потом и про это думать перестаю. С ней не думаешь. Больше делаешь, чувствуешь, проваливаешься. В то как дышит, стонет, шепчет, двигается. Принимает без ограничений.

Охрененная.

А наутро снова играет пай-девочку. Все в том же наряде.

Я хочу таки сказать, что думаю по этому поводу… но потом вспоминаю ее сумку с вещами. И тот факт, что я хоть и старался быть не таким жадным этой ночью, но следы-то не стереть. Демонстрировать разве лучше? Девчонке банально надеть нечего. Мой просчет.

К тому же есть еще один повод приодеть ее…

Приходится Ярку подговаривать, потому что коза эта явно просто так в магазин со мной не сходит. Водитель их отвозит в город, я к ним позже якобы случайно присоединяюсь. И пока Ярик скачет в центре с игровыми автоматами под присмотром все того же водителя, говорю своим обычным тоном, тем, который не предполагает споров.

— Завтра здесь неподалеку будет концерт и вечеринка. Для таких вот ошалевших от безделья туристов. Я хочу с парой человек там пересечься…

Даже не смотрит на меня, болтает трубочкой в стакане. Сидит напротив за столом и не смотрит.

Пальцы тонкие, они отлично на моем члене смотрятся…

Блядь. Не думать. Меня вполне устраивает, что мы разделили ночную и дневную жизнь. Так всем проще.

— Мне нужна спутница.

Снова не реагирует.

А нет… ресницы вздрогнули и плечами повела почти незаметно. Но ведь сама не спросит.

— Ты, — уже почти ржу.

— А я-то с чего? — не выдерживает своего же молчания.

— А мне кого-то другого пригласить? Алексу, например?

— Да хоть кого, — губы поджимаются ненадолго в злой усмешке, но тут же овладевает собой, — Мне все равно.

Ну точно коза. Независимая. Дразнить ее сильно не хочется. У меня слишком хорошее настроение для этого. Потому понижаю голос:

— А мне не все равно. Я предпочитаю ходить на мероприятие с теми, кого трахаю. Кого я знаю на вкус. На запах. Знаю, как пахнет кожа после оргазма, насколько протяжный стон, когда я всасываю клитор…

— Тихо ты… — шипит и краснеет.

Хоть чем-то пронять можно. Так что останавливаться не собираюсь.

— Кого мне хочется трахнуть еще во многих позах и местах. Например вот здесь, на этом столе. Смахнуть посуду, животом уложить, стянуть джинсовые шорты, так чтобы мешали раздвинуть широко ноги, помнишь, как со штанами получилось, а? Ты тогда еще уже, еще горячее делаешься, стискиваешь меня не только стенками влагалища, но и бедрами…

— Хватит! — дыхание у нее сбивается. Меня и самого ведет. Я сам уже хочу сделать так, как описал только что, — Я поняла! Я пойду с тобой.

— Только нужно платье.

— Какое платье? — хмурится.

— Вечернее, — пожимаю плечами. — Босоножки и все такое. И не смотрит так яростно, это вложение в мой статус. Можешь потом мне все вернуть. Буду сам носить.

Распахивает возмущенно рот… а потом до нее доходит. Хохочет. Она редко это делает, вот чтобы так — откинув голову, громко. Любуюсь. И отписываюсь Ярику, чтобы не терял — мы по магазинам. Тащу свою добычу, пока та не передумала, в бутик, который еще раньше заприметил.

У меня не сказать, что много опыта в одевании женщин. Я их раздеваю обычно. Но с помощью тараторящей испанки стаскиваю с вешалок целый ворох симпатичных вещей и закидываю их в просторную примерочную слегка офигевшей Вите.

Потом еще и туфли.

Белье.

Она там надолго затихает. Так надолго, что я успеваю выпить чашку кофе и стучусь.

Стоит. Бледная. Напряженная.

На себя в зеркало смотрит.

Роскошная.

Все-таки со вкусом и глазомером у меня все хорошо.

Серебристое платье до колена с закрытыми рукавами и под горло, но полностью открытой спиной. И замок по всей длине юбки. Вита на русалку в нем похожа.

— Ты очень красивая, — сообщаю очевидное.

— Это одежда, — отвечает хрипло, не отрываясь от себя в зеркале. — Я еще брюки мерила, кофты всякие… в них тоже красиво. Очень.

— Не одежда. Ты знаешь, — сам удивляюсь мягкости своего тона.

Головой мотает. Утыкается взглядом в пол.

— Это все не я… не мое…

— Твое, — подхожу и подбородок ее поднимаю. Снова заставляю смотреть. — Это — ты.

Кривится опять. И говорит раздраженно:

— Платье купим и хватит. Зачем мне все эти вещи, а? Или ты со мной так расплачиваешься?

Вздыхаю раздраженно.

Выхожу.

Кладу крупную купюру перед продавщицей и сообщаю той на английском:

— Мы все возьмём, что подойдет по размеру. Это много-много комиссионных, правильно? А это сверху. Бонусом. Но я хочу помочь своей девушке померить наряды. А то она одна не справляется…

В глазах консультанта мелькает понимание и цепкая рука хватает деньги.

— Конечно— конечно. Но учтите, если что-то повредится…

— И это тоже оплачу, — хмыкаю.

А потом возвращаюсь в кабинку к Вите, которая мучается с замком, и запираю ее изнутри.

— Что ты…? — замирает, распахнув глазищи.

— Помогу тебе, — подхожу с самым спокойным видом. И замок на заднице тяну вниз. Там трусы. Явно новые — одна только ниточка в расщелине и крохотный бантик на копчике.

Доплачу консультанту за эти трусы.

Угадала с моим вкусом.

Чуть толкаю ее вперед, к зеркалу, так чтобы руками уперлась. Глаза в глаза на меня смотрела — но через отражение. И начинаю ремень брюк расстегивать.

— Мы же не можем здесь… — теряется. Но не уворачивается нихрена. Ноги расставляет и попку оттопыривает. Я за ниточку вверх тяну, чтобы та часть, что между ног, какие нужно точки задела.

Стонет.

Обреченно слегка.

— Можем. Ты же так хотела расплатиться…

— Да я не… — вспыхивает.

— Ну значит неверно тебя понял, — ухмыляюсь и достаю из кармана резинку.